Дуэлянты

      Собственная глупость убивала Онегина, выжигала изнутри. Он уже который час неподвижно сидел за столом, обхватив голову руками, и думал, что же делает не так? Почему он отдаляет друга от себя, даже не желая этого толком?       Сколько бы он не пытался, а найти ответа на вопрос просто не мог. Тупую головную (а больше скорее душевную) боль заглушало дорогое вино, причём в весьма внушительных количествах.       — Да будь ты неладен, Ленский…— устало прошипел он, одним глотком опрокинув ещё один полный до краёв бокал.— Если бы я не знал тебя, то продолжал жить спокойно…       Еле сдерживаясь, чтобы не начать пить алкоголь с горла, Евгений пытался понять, почему всё так происходит и в какой момент всё пошло по кривой дорожке. Даже тогда, когда он назвал стихи Ленского «посредственными соплями», то внутри что-то громко выло и металось, как загнанный зверь. Скорее всего, это запоздало заговорила совесть. Он же не считал так…              Читая те наивные, светлые, чувственные строки, Онегину хотелось улыбаться, видеть улыбку Владимира и перечитывать эту почти состоявшуюся оду. Он помнил каждое слово наизусть, перед глазами предательски висела та самая чернильная клякса, перечеркнувшая посвящение. От всех этих мыслей Евгения выворачивало наизнанку.       Мужчина усмехнулся, наливая себе ещё вина.       — Чёртов мальчишка… В последнее время я одержим тобой… Ты каждый раз находишься рядом, я потерял покой и сон. Как же я ненавижу тебя…       Бордовая ароматная жидкость перелилась из бокала на стол, намочив важные документы. Звучно выругавшись, Онегин всё же не выдержал: припал губами к горлышку бутылки, в один момент выпив её содержимое до последней капли.       Ожидаемого облегчения не последовало. Стало только хуже, тяжелее. Онегин проклинал Ленского всеми возможными словами, сразу же забыв про свой холод. Он прекрасно понимал, что не так, но смириться с этим осознанием не мог, как и притупить эмоции, который ему были чужды.       — Евгений?..       Неожиданный, но до боли знакомый голос даже толком не застал подвыпившего Онегина врасплох. Сначала он подумал, что это галлюцинации с пьяну, но всё же посмотрел в сторону дверей, в которых стоял растерянный Ленский, всё не решаясь подойти ближе.       — Чего встал в проходе?— Онегин криво усмехнулся, хотя его усмешка была больше похожа на неестественный оскал.— Заходи.       Юноша покорно кивнул и прошёл в кабинет, по-прежнему не приближаясь к Онегину очень близко.       — Я хотел бы извиниться,— неуверенно начал Ленский. — Я не должен был тащить тебя на прогулку… Я не подумал, что это не поможет тебе расслабиться.       — Забудь,— Евгений не дал ему толком договорить, грубовато перебивая.— Я не в обиде.       Владимир вздохнул, внимательно осматривая несколько пустых бутылок от вина и вдыхая резкий запах алкоголя, который исходил от Онегина и разлетался по помещению. Тогда он решил задать довольно примитивный вопрос, чтобы хотя бы понять намеренья друга:       — Почему ты пил?       Онегин в свою очередь тихо хохотнул, сделав театрально невинное лицо.       — Мне захотелось.       — Захотелось что? Напиться?— юноша вздохнул, подойдя к Евгению чуть ближе.— Что произошло?       — Ничего. Всё прекрасно.       — Скажи мне правду. Просто так ты бы не стал этого делать.       — Ты-то откуда знаешь?— Онегин огрызнулся, из-за чего Ленский шарахнулся.— Не тебе знать, что я бы стал делать, а что нет.       — Я понимаю, что это твоё дело, но я просто хочу помочь тебе…       — А что я должен тебе сказать?— мужчина вскочил из-за стола, не оставив и капли холода в своём голосе, хотя все его слова больше походили на пьяный бред.— Скажи, что ты хочешь услышать, я скажу?       — Я хочу услышать правду!— тогда даже Владимир не выдержал резкого напора со стороны приятеля.— Я хочу знать, что с тобой происходит?       — Хочешь знать?!— голос Онегина дрогнул и сорвался на крик.— Почему ты постоянно лезешь не в своё дело? Что я должен сказать тебе, мать твою?! Что я заливаю свою боль вином и чем покрепче, лишь бы не чувствовать эту постоянную тяжесть на душе? Что это всё происходит, потому что я постоянно думаю о тебе? Что я не могу даже спать спокойно, потому что я постоянно представляю тебя и мне не хочется открывать глаз? ОТВЕТЬ, ЧТО?!       Ленский промолчал, ошарашенно уставившись на Онегина. Он не верил своим ушам. Поэт не мог вымолвить ни слова, как будто в один миг забыл их все напрочь. Он застыл на месте, не сводя глаз со вскипевшего Онегина, который сам не мог смириться с тем, что только что выпалил, заметно заметавшись.       — Я...— Владимир уже было отошёл от ступора, но тут же Евгений прервал его:       — Ты хотел знать, что со мной происходит. Тогда будь добр, слушай.       Парень покорно замолчал, затаив дыхание.       — Я долго думал, что со мной случилось. Очень долго думал. А когда понял, что это за напасть, то не смог спокойно примириться с этим. В последнее время, когда ты находился рядом, я чувствовал себя странно… Будто целый рой бабочек копошился внутри. Мне хотелось улыбаться, когда улыбался ты, хотелось смеяться вместе с тобой, проводить всё своё время только рядом с тобой, ни с кем другим. Когда тебя нет рядом, то я будто умирал. За всё это время ты стал для меня тем, ради чего я существую. Это же не нормально, против природы... Ты думаешь, что тогда я не понял, чьё имя было на листе со стихами? Ты так трепетно вёл себя тогда. И знаешь, я бы продолжал дальше прятать это все эти чувства внутри себя, если бы однажды не совершил ошибку.       — О чём ты?— голос Ленского задрожал от напряжения, которое сковало его тело.       Онегин подошёл к нему в упор и посмотрел юноше в глаза. Этот растерянный и ничего не понимающий взгляд… какой же он красивый.       Мужчина закрыл ладонью глаза поэта и, притянул его одной рукой к себе за талию, как хрупкую девицу. Едва почувствовав, как сбилось дыхание мальчишки, он вздохнул, касаясь своими губами губ Владимира.       Он затянул растерянного молодого человека в поцелуй, сразу же проникая языком в его рот и лаская чужие губы. Внутри Онегина в тот момент всё перемешалось. В груди всё сжалось и потеплело, он не контролировал себя. Приятный жар с каждой секундой разливался по всему телу. А то, как Ленский робко ответил на эти ласки, сводило его с ума. Он углубил поцелуй, чувствуя, как поэт пытается прижаться к нему как можно теснее, но крайне неуверенно.              Было сазу видно, что юношу происходящее устраивало ничуть не меньше, а самого Евгения это лишь разгорячило сильнее.       Блядь, Володя…       Нехотя отстранившись, Онегин погладил Ленского по его пылающей румянцем щеке, заставляя того посмотреть себе в глаза. Владимир пытался перевести дыхание, смотря на мужчину умоляюще и туманно, но никак не мог восстановить его.       — Так это был ты?..       — Каюсь, грешен. Но я ни о чём не жалею.       Едва Онегин закончил фразу, как вдруг Ленский сам крепко обнял его за шею и снова впился в его губы. Евгений растерялся от такого действа со стороны юноши, но вновь обвил руками его талию, прижимая к себе.       Не в силах сдерживать своё нарастающее желание, Онегин потянул Ленского за собой к столу с документами, порывисто скидывая с него бутылки и сажая на деревянную поверхность парня, продолжая пылко целовать его. Оторвавшись от чужих губ, Евгений еле слышно выдохнул и коснулся устами нежной кожи на шее Ленского, из-за чего у того внутри всё задребезжало и заколотилось. Мягко улыбнувшись, мужчина чуть наклонился к нему и начал снимать с себя рубашку.       Владимир слегка растянул уголки губ в улыбке, внимательно рассматривая мужчину и жадно ловя каждое его движение. Сейчас Онегин уже не казался ему сдержанным, спокойным и непринуждённым. Такой чувственный, нежный, пылкий и даже местами требовательный... Сердце Ленского с невероятной скоростью колотилось и каждый удар импульсом и непонятной волной тепла разносился по его телу.       Полностью сняв с себя верхнюю одежду, Онегин снова одарил юношу вниманием, прильнув к нему ближе, нависая сверху и заглядывая прямо в глаза. Он аккуратно провёл руками по его бёдрам, поднимаясь выше, и вот его руки оказались на поясе штанов.       Медленно раздевая молодого человека, Евгений покрывал поцелуями его лицо и шею, с упоением слушая тихие вздохи удовольствия. Каждое прикосновение Онегина разносилось по телу поэта будто бы электрическим разрядом и нарастающей тяжестью в паху, из-за чего он глухо застонал, слегка прогибаясь в спине. Сняв с Ленского верхнюю одежду и штаны, Онегин, собравшись с силами, провел кончиками пальцев по щеке юноши, скользя ниже, проходя по шее и аккуратным ключицам, а потом и вовсе останавливаясь на груди, касаясь её губами и каждый раз выбирая, какую частичку этого тела поцеловать, после чего огладил подушечкой большого пальца ореолу соска, немного оттягивая мягкую «бусинку». Мужчина склонился к чужой груди, аккуратно целуя её, после чего обхватывая губами сосок, чуть посасывая его и прикусывая, краем глаза пытаясь проследить за реакцией партнёра на подобную ласку и попутно стягивая с него нижнее бельё.       Владимир громко простонал, слегка прогнувшись в спине и откинув голову назад.       Ощущения действительно были приятными, но очень новыми, да и на ласки со стороны Онегина он не мог реагировать иначе. Он сжал руками край стола, уже не в силах восстановить прерывистое дыхание, что полностью выдавало его возбуждённое состояние.       Сняв штаны, Онегин посмотрел на наслаждающееся лицо Ленского. Как же ему это нравилось…       Опрокинув юношу на спину, он навис над ним, хищно усмехаясь. Он видел, как тот сильно этого хочет, буквально молча молил об этом.       Раздвинув ноги парня, Онегин устроился между ними, вновь приблизившись к партнёру.       — Я люблю тебя, Ленский.       Не дожидаясь ответа, Евгений поцеловал юношу, приставляя уже возбуждённый член к сжатой точке парня. Владимир же отстранился от губ мужчины, посмотря тому в глаза затуманенным взглядом.       — Это мой первый раз… Мне страшно…       — Не волнуйся, мой тоже,— Онегин коснулся губами его лба.— Я постараюсь аккуратнее…       Ленский зажмурился и звучно застонал, чувствуя, как в его тело проникает довольно внушительных размеров член. Медленно, аккуратно, но всё же юноше было больно, как никогда в жизни. По его щекам тут же покатились слёзы, а по телу прошла волна крупной дрожи. Онегин смотрит в его полные слёз глаза, старается причинять хрупкому поэту как можно меньше боли, но желание слишком велико.       — Тише...— Евгений бережно провёл кончиком носа по шее молодого человека, делая первые медленные толчки.— Потерпи, сейчас всё закончится…       — Больно… Больно…— Ленский откинул голову назад, с силой прикусив нижнюю губу.— Как же больно…       Онегин взял его за руку, чтобы он почувствовал себя чуть легче. Ленский прикрыл глаза, не отводя взгляда от мужчины из-под подрагивающих длинных ресниц. В его глазах виднелись приятные искорки, что перемешивались с чувством невыносимой боли и непередаваемого удовольствия. Евгений внимательно наблюдал за парнем, уже собираясь медленнее двигаться внутри юноши, едва заметив его слёзы, что стекали по гладким румяным щекам. Но как же он наслаждался этим заплаканным прекрасным лицом, когда молодой человек закатывал глаза от удовольствия, прикусывал губы от боли.       Он ускорился, начиная чуть более грубо и быстро вбиваться в тело стонущего от каждого движения Ленского. Чтобы подарить молодому человеку чуть больше приятных ощущений, мужчина положил руку на чужую плоть, начиная ласкать её. Владимир вскрикнул и, едва рука Онегина коснулась его члена, сразу же кончил себе на живот, стыдливо прикрыв глаза.       Евгений самодовольно усмехнулся, сорвавшись на жёсткие и грубые движения. Он не хотел причинять Ленскому боль. Но чёрт, этот маленький паршивец так возбуждал его…       Онегин размашисто провёл зыком по чужому плечу, с силой впиваясь зубами в изгиб шеи. Он продолжал оставлять укусы и засосы на шее, плечах и груди поэта, вдалбливаясь в его тело с сумасшедшей скоростью. Владимир уже почти сорвал голос, каждый его стон был громче предыдущего, а бёдра сами двигались навстречу. Юный поэт чуть дрогнувшей рукой зарылся в волосы на затылке мужчины, притягивая его к себе и страстно целуя. Тот же в свою очередь сразу же углубил поцелуй, покусывая губы юноши и делая несколько резких толчков.       — Как же ты меня заводишь, паршивец...— прорычал Евгений, тяжело дыша и продолжая трахать Ленского в таком же быстром темпе и загоняя член до упора.       Прикрыв глаза, довольно рыча, Онегин изливается глубоко в горячем нутре, последними толчками загоняя семя ещё глубже.       Смотря на уже обессилевшего Ленского, он улыбается и, касаясь губами лба молодого человека, покидает его тело. Онегин без лишних слов поцеловал Владимира в висок.       — Тебе понравилось?       — Да… Очень…— Ленский слабо улыбнулся, обнимая мужчину за шею.— Я так жаждал этого…       — Прости, я сорвал розочку,— Евгений тихо хохотнул, после чего отстранился и взял возлюбленного на руки.— Я уже говорил, что люблю тебя?       — Говорил…— Владимир положил голову на его плечо, прикрыв глаза.       — Какой будет твой ответ?       Ленский прекрасно знал, какой. И не сомневался ни на долю секунды.       — Я солгу, если скажу, что не чувствую то же самое. Я тоже люблю тебя.