Последний из династии Ротшильдов.

      Всю ночь Армандо чувствовал какое-то беспокойство, будто что-то произойдет накануне. И шестое чувство его который раз не подвело: ранним утром немного взлохмаченная темно-серая сова буквально врезалась в окно его кабинета. С виду обычное письмо оказалось завязано на лапке птицы, но не так много людей было, кто мог бы писать Армандо. И в последнее время вести делали настроение Диппета не самым лучшим: приспешники Грин-де-Вальда периодически вторгались в Британию, нападая на семьи учеников, война же набирала обороты, хотя миновала свой пик.       Шел 1944 год…       Проверив бумагу на проклятья, Армандо развернул письмо. И по мере прочтения старые, уже почти ослепшие глаза отражали грусть и какое-то забытое до сего чувство. Армандо никогда бы не подумал, что получит еще одно письмо от лучшего друга, который забыл о нем на долгие десять лет. «…Непростые времена заставили перевести Маркуса на домашнее обучение. Однако война маглов затронула даже нас…»       Армандо знал немного о Маркусе: внук лучшего друга, чья мать погибла, когда тому было лет семь. Тот тогда только поступил в школу. И что мальчик забыл в русской школе, являясь чистокровным немцем? Маркусу самое место в Дурмстранге. Впрочем, Армандо никогда не лез в дела семьи уважаемого главы рода Сигберта. Не лез он и с вопросами об отце. Все знали, что наследница Елена связала себя с каким-то магом из Германии против воли отца. Голубоглазый блондин на фоне чернявых Ротшильдов смотрелся как белая ворона. Так любил выражаться старший Ротшильд. Сигберт не желал принять его в род, как и отдать Елену, оттого Маркус получил фамилию матери, войдя в род деда. Большего Армандо не было известно.       Диппет продолжил читать, все еще не веря написанному. Он до последнего думал, что Сигберт больше не напишет. Тот прекратил выходить на контакт уже давно, из-за чего беспокоил Армандо. Директор Хогвартса даже хотел навестить друга лично, чтобы убедиться в здравом расположении Ротшильда, но получил от ворот поворот.       Вот только неожиданное письмо не принесло нисколько радости. Сигберт писал сухо, без каких либо чувств, прося о помощи. Армандо понял, что на этом их дружба закончилась, и лишь из уважения к Сигберту и из-за воспоминаний о прошлом директор Хогвартса решил помочь. «...Колдовстворец отказался принимать иностранных студентов, поэтому мой внук не сможет сдать выпускные экзамены. Есть шанс перевести Маркуса на последний год обучения в Хогвартсе? Могу я надеяться на твою помощь, Армандо?»       Диппет дочитал последние строки без всякого энтузиазма. Отложив письмо в сторону, Армандо облокотился о спинку кресла, устало ссутулившись. Казалось, именно в этот момент разрушились всякие надежды, а реальность обрушилась на старика тяжелым грузом.       Чертов Сигберт… Этому магу самое место на Слизерине, тогда как бывший гриффиндорец Армандо не мог отказать бывшему другу. И ведь Ротшильд знал, к кому обратиться: ни одна школа не согласится принять на последние курсы чужого ученика, как и сдать выпускные экзамены. Но почему же Ротшильды не обратились в Министерство? Может ли быть так, что в Германии совсем плохи дела?       Прошлое не отпускало Диппета. Беспокойство за Сигберта было сильнее разума.       Диппет тяжело вздохнул, прежде чем достать чистый пергамент и перо. Большая ответственность свалилась на плечи пожилого директора. В конце концов, Армандо принимает в школу потомка темного немецкого рода, для которого, в отличие от английских семей, нет каких-либо правил и запретов. Немцы всегда выделялись своевольностью. Как бы Маркус не натворил чего.       Но… Армандо поможет Сигберту и его внуку… И это будет точкой в их дружбе.

***

      В его руках, как всегда, скованных холодом, будто смерть следует по пятам, была зажата фарфоровая кукла. Голубые глаза невольно разглядывали темные вьющиеся волосы неживой девочки, чьи карие очи так напоминали мамины. Про себя Марк хмыкнул, удивляясь таким странным и непонятным мыслям, часто посещающим голову. — Портключ сработает через несколько минут, — заскрипел голос деда, который больше напоминал нежить, нежели человека. Проклятье не пощадило его: Сигберт слишком долго бегал от госпожи Смерти, прежде чем найти способ жить. Но разве такое состояние можно назвать жизнью? Юноша никогда бы не захотел для себя такой участи, пообещав, что если не умрет в назначенный срок, то найдет способ спасения куда лучше, — Готов, Маркус? — Не называйте меня так, дедушка, — как можно добродушнее отозвался юноша, тогда как внутри буйный темперамент заливал все желчью. Ну не любил он свое полное имя. — Конечно, — снисходительно улыбнулся обтянутый кожей скелет деда, обнажая немного потемневшие зубы. Черные, как ночь, глаза, которые раньше были карими, будто пытались запомнить внука напоследок. — Вас что-то волнует, дедушка? — спросил Марк, — К чему этот переезд в Англию? Я мог бы подождать, вдруг к концу года школа вновь откроется? — Ты слишком проницателен, — соглашается глава рода Ротшильдов, — Это не единственная причина. — Вы про войну? Так она нас не затрагивает, — продолжил Марк, пытаясь докопаться до истины. Он и не надеялся, что дед что-то скажет, не сказал же за лето, но упрямства в Ротшильде-младшем было выше крыши. — Грин-де-Вальд надеялся на нашу поддержку, но я отказал. Не в моем состоянии сейчас идти на войну, а ты слишком молод, — сказал вдруг Сигберт, но по глазам было видно — это не самая главная причина отказа. Марк знал, что дед отчего-то недолюбливал темного волшебника, хоть и поддерживал взгляды. Однако юноша не расспрашивал об этом главу рода. Душа матери же мало шла на контакт, если речь заходила о Грин-де-Вальде. Оставалась минута до активации портключа. И прежде, чем отправить внука в неизвестность, старик обнял Марка своим хладным телом, сказав напоследок, — Пиши, если тебе понадобится поддержка или же совет, а также не забывай о Елене. — Конечно. До скорого, дедушка, — попрощался Марк, растворяясь в воздухе вместе с фарфоровой куклой.       Лондонский вокзал Кингс-Кросс встретил суетой людей. Марк невольно оглянулся, ища нужную платформу. Многочисленные голоса маглов доставляли неудобство, юноша, пытаясь побороть внутреннее волнение, направился вперед. Вдали виднелись заветные цифры: девять и десять. Вот только магической платформы Марк найти не мог.       Вытащив из кармана заветный билет, Марк еще раз взглянул на него, прежде чем заметить кого-то в мантии. Ему безумно повезло увидеть волшебника среди маглов. — Простите, — заговорил Марк спокойно, но не менее звонко — так, чтобы его услышали в этом хаусе чужих голосов. Волшебник оказался ровесником Ротшильда: юноша, чьи непослушные темные волосы образовывали забавные кучеряшки на голове. В глазах брюнета плясали какие-то огоньки азарта. — Чем-то помочь? — спросил чернявый юноша, широко улыбаясь. Марк удивился такому проявлению эмоций перед незнакомцем. Ротшильд и сам был эмоциональной натурой, но по большей части умел сдерживать нахлынувшие чувства. — Не подскажите, как пройти на магическую платформу девять и три четверти? — спросил Марк, натянув на себя дружелюбную улыбку. — Откуда вы? — вдруг спросил брюнет, не теряя веселого расположение духа. Но вдруг зеленоглазый маг улыбнулся еще шире, придя к каким-то своим догадкам. Их юноша поспешил озвучить, — Ничего не говорите, акцент выдает вас. Меня зовут Альфард Блэк, семикурсник факультета Слизерин. — Марк Ротшильд. Тоже на седьмой курс, но факультет пока не знаю, — кратко ответил Марк, все еще обескураженный эмоциональностью собеседника. И будто предсказывая следующий вопрос, Марк ответил, — Я переведенный студент. — Необычно, — удивленно протянул Альфард, а затем наконец-то ответил на ранее поставленный вопрос, — Нужно пройти через стену, что между девятой и десятой платформой, но вы слишком рано пришли. — Извините за любопытство, — заговорил Марк, наконец-то поняв, где заветный волшебный вход, — Герр Блэк, почему вы здесь в столь раннее время? — Я не виню вас за любопытство, мистер Ротшильд, — отозвался Блэк, задорно улыбаясь, — Я лишь хотел встретиться с друзьями пораньше, но из-за некоторых обстоятельств прибыл в половину одиннадцатого. — Простите и вы мне мое любопытство, — чуть погодя, когда Марк уже собрался уйти, заговорил Альфард, — Я правильно понимаю, что передо мной стоит наследник рода потомственных герцогов? — Правильно, герр Блэк, — согласился Марк, прежде чем пройти через стену. Отрицать действительность было бессмысленно. Его род могущественный, но даже ему не по силам совладать со Смертью. И даже последнего действующего главу это не обошло. Сигберт давно потерял свою человечность, уступив место внуку.       Через несколько месяцев по совершеннолетию Марк станет главой своего рода, став последним из династии Ротшильдов.       Из-за раннего прибытия купе выбрать не составило труда: слишком мало волшебников было в поезде. Большинство прощалось с родней, а многие не появились на платформе вовсе. Марк удобнее сел, доставая из кармана вещи. Увеличив чемоданы, юноша левитировал их на верхние полки, прежде чем скучающе уставиться в окно.       Поезд постепенно заполнялся, и лишь к нему никто не заходил. Запертые магией двери, как и заглушающие чары даровали спокойную обстановку, отчего юноша вскоре заснул, сомкнув глаза. — Ты не один здесь едешь, — резко открытая дверь, с которой сорвали магические веревки, а потом громкий сердитый голос не оставили и последней крохи того прекрасного умиротворенного состояния, в котором находился Марк. Ротшильд скривился из-за нарушенной тишины, прежде чем открыть глаза. Перед ним стояла русоволосая девушка в уже школьной форме, хмуро рассматривающая немца из-под пышной челки. — Простите мне мое невежество, — отозвался Марк, негодуя от того, что девчонка проявила к нему неуважение, ворвавшись в купе, так еще и обратившись на «ты». Ее он точно не хотел видеть всю дорогу, поэтому перешел на вранье, — Я жду своих друзей, они вот-вот придут, поэтому не могли бы вы покинуть купе?       Та, казалось, чуть не задохнулась от возмущения. Гриффиндорка, судя по бардовому галстуку, хотела что-то сказать, прежде чем была прервана новым действующим лицом. — Брук, свали по-хорошему, — с какой-то неприязнью произнес высокий брюнет, чьи волосы были разделены пробором сбоку — все как велела мода сороковых. Девочка тут же потеряла весь запал и, ссутулившись, прошла мимо парня, не смея больше что-то говорить. Марк хмыкнул, увидев сей концерт, а потом устало откинул голову на спинку сиденья. Ночь без сна из-за волнения давала о себе знать. Немного отдохнуть до Хогвартса, однако, ему не дали и в этот раз. Теперь немец попал под прицел глаз загадочного юноши, что прогнал мерзавку, — А ты кем будешь? — Смотря что ты хочешь услышать, — отозвался Марк, устало и даже как-то играючи взглянув на незнакомца. — Как тебя зовут? — брюнет улыбнулся краешком губ, услышав ответ немца, но потом вновь стал серьезным. Он казался полной противоположностью Альфарда Блэка. Или же Марку так казалось? — Тебе следует представиться самому, прежде чем спрашивать мое имя, — Марку все больше и больше не нравилось английское общество. Казалось, будто только новый знакомый Блэк имеет воспитанность, тогда как другие о ней и вовсе не слышали. — Бертран Лютер Мальсибер, — отозвался парень, высокомерно взглянув на немца, вот только надменности поубавилось, стоило блондину назвать свое имя. — Марк Сигберт Ротшильд, — на манеру высокомерного юнца немец представился обоими именами. И лишь фамилия вызвала интерес в глазах Мальсибера. — Я слышал о твоем роде, — тут же отзывается Бертран, — Самую малость, учитывая то, как вы скрытны. Вот только говорят, что ты новый глава. Ротшильды ведь дохнут как мухи. — Бестактно с твоей стороны такое говорить, — раздается еще один голос — мелодичный, ласкающий уши, немного шипящий. Черноволосый, немного кудрявый высокий юноша, на чьей мантии красуется значок старосты, будто читает мысли Марка. Еще секунда и Ротшильд бы наказал Мальсибера за оскорбительные слова. Задетая честь выше правил поведения в поезде. Вот только обстановка сама собой разрядилась с появлением старосты. — Том Марволо Реддл, — произносит юноша, чаруя Марка своими голубыми, отливающими красноватым глазами, в которых плескалось еле прикрытое любопытство. — Марк Сигберт Ротшильд, — отвечает немец, слегка улыбаясь обольстительному старосте школы, уже не замечая Мальсибера.       Их рукопожатие становится отправной точкой в этой истории…