Последний из династии Ротшильдов.

      Близился завтрак, а значит, Тому, на правах старосты, необходимо было сопроводить первогодок в большой зал. Желания совершенно не было, однако имидж хорошего префекта поддерживать нужно. Этот статус делал его особенным, преимущественно тот факт, что Тому позволили совмещать роль старосты факультета и школы одновременно. Реддл чувствовал власть, хоть только и на территории школы. Факт того, что он выше других, заставлял гордиться собой. Но это же и накладывало куда больше обязанностей.       Но даже это не помешало зайти на несколько минут в комнату своих соратников, в частности к Лестрейнджу, чтобы сообщить о следующем собрании сегодня ночью. К Найту, к тому же, так кстати подселили новенького. Ротшильд был той еще темной лошадкой. Однако Том знал наверняка — тот являлся очень ценной фигурой. Наследники влиятельных родов на дороге не валяются, а значит, Марку самое место в Вальпургиевых рыцарях.       Однако застать Лестрейнджа Тому так и не удалось. Вместо этого в комнате оказался лишь Ротшильд. Реддл невольно замер, с интересом рассматривая высокую, немного худую фигуру нового члена факультета. Тот с предельной аккуратностью поправлял зеленый галстук. Взгляд префекта остановился на левой руке, на пальце которой красовался фамильный перстень. Неожиданное умозаключение заставило Тома удивиться. Перстень носят на действующей руке. Волшебников-левшей можно сосчитать буквально по пальцем, оттого те являлись значимыми фигурами в волшебном мире. Олливандер однажды сказал Тому, что существует поверье, будто мага-левшу ожидает великое будущие. Судьба не любит таких волшебников. Они рушат любые уклады, меняя все запланированное под себя. И тут даже судьба бессильна. Том и сам был левшой. — Что-то случилось, герр Реддл? — спросил Марк, вздернув светлую бровь в немом вопросе. — Я пришел к Найту, но вижу, что его здесь нет, — Том вежливо вздернул уголок губ, прежде чем развернуться и уйти. Вот только за ним же вышел и Ротшильд, следуя по пятам. Реддл обратил внимание на блондина лишь тогда, когда дошел до камина, усевшись на одно из кресел. До начала завтрака было еще минут пятнадцать, первокурсники потихоньку собирались. — Не сочтите за навязчивость, но могу я пойти с вами, герр Реддл, на завтрак? — спросил Марк, а затем поспешил объясниться, заметив непонимание на лице префекта, — Я только вчера прибыл, в этой школе для меня все ново. Я забыл расположение Большого зала. — Конечно, это ведь мои обязанности как старосты, — Реддл кивает, давая согласие на просьбу. Будет грустно, если новенький не успеет позавтракать, если заблудится, — Но вам стоит подождать минут пять, пока первокурсники соберутся.       Марк кивнув в соглашении, усаживаясь на соседнее кресло. Юноши замолчали. Однако это не мешало обоим украдкой наблюдать друг за другом. Реддл отметил что-то выпирающее на груди новенького, по форме напоминающее круг. Можно было предположить, что это какое-то украшение, назначение которого у Тома вызвало легкий интерес. Однако это чувство быстро прошло: ну мало ли какие у наследников обереги и фамильные ценности? Тому ли не знать. Палец, на которое было надето кольцо Гонтов, приятно грело. Реддл в мыслях улыбнулся, зная, что и у него есть какая-то фамильная ценность. Ценность потомков самого Салазара Слизерина.       Наконец-то часы пробили пять минут, сообщая, что пора выдвигаться в Большой зал. Первокурсников на Слизерине было не так много, но даже их необходимо было сопроводить. Полпути прошло в тишине: Том и Марк шли впереди, возглавляя три небольшие группки юных волшебников в зеленых мантиях. — Какие предметы вы выбрали, мистер Ротшильд? — вдруг спросил Том, понимая, что тому необходимо сопровождение на первое время. Реддл мог бы ему немного помочь, в конце концов, он выбрал все предметы, кроме ухода за магическими существами, астрономии и магловедения. В крайнем случае, его сокурсники помогут новенькому дойти до того или иного кабинета. От этого будет свой прок. Обычно Том делал что-то для других, чтобы показаться с хороший стороны. Он ведь префект. Но тут был большой бонус — знания, что Реддлу сейчас были необходимы как никогда. Род Ротшильдов — один из чистокровных в Германии, специализирующийся на темной магии. Жалко, что только угасающая династия. Это был хороший шанс, чтобы почерпнуть немного знаний у представителя Ротшильдов. — Я нашел интересными почти все предметы, но от многих пришлось отказаться в силу нехватки времени, — отозвался Марк, — Я выбрал все, кроме магловедения, астрономии, ухода за магическими существами и прорицаний. — Вы выбрали себе все самые сложные предметы, — вновь отозвался Том, задумчиво глядя вперед. Большие дубовые двери в зал были уже совсем близко, — Осилите? — Я постараюсь, — улыбнулся краешком губ Марк. Он и помыслить не мог, что будет сдавать зельеварение и травологию, однако это довольно полезные предметы, чтобы их знать. Эти предметы Марк сдавал при поступлении в Хогвартс, и набранных баллов хватило, чтобы изучать дисциплины углубленно. Но стоило догонять других учеников: зелья и травы мало занимали внимание Марка раньше, оттого немного хуже давались, чем остальное. Как жаль, что в этой школе не преподают боевую магию и темные искусства. Хогвартс сильно отличался от Колдовстворца, куда Марк поступил в семь лет. Там на первых курсах изучались магловские науки, иностранные языки, каллиграфия, физическая подготовка. На старших курсах добавлялись ритуалистика, темное колдовство, боевая магия.       Как жаль, что школа отказалась принимать иностранцев. Марк смог получить лишь среднее образование, а потом ушел на домашнее обучение. Дедушка использовал полученное время с пользой, уделив должное внимание родовым дисциплинам магии. Любой уважающий себя Ротшильд обязан знать некромантию и ритуалистику и получить звание мастера хотя бы в одном аспекте. И даже те, кто вступали в род на правах супруга или супруги, обязаны постичь что-то из этого. — Я могу сопровождать вас на эти предметы, у меня все то же самое, за исключением прорицаний, — отозвался Том, прежде чем зайти в большой зал. — Давайте на ты, герр Реддл, — благодарно улыбнувшись, попросил Марк, идя рядом с Томом. Невольно юноша заметил на себе взгляды девушек. Или же они направлены на неотразимого старосту? Ротшильд взглянул на брюнета, отмечая про себя, что тот и правда красив. — С удовольствием, — кивнул Реддл, которому и самому надоела вся эта вычурная уважительная манера речи, — Зови меня Том. — Тогда для тебя я Марк, — светловолосый мимолетно улыбнулся, прежде чем приступить к завтраку. Он постепенно начинал вливаться в коллектив, наслаждаясь этой нотой спокойствия.       И лишь профессор Дамблдор прибывал в состоянии легкого беспокойства. Все началось на вчерашнем распределении, когда он увидел незнакомого мальчика. Армандо говорил ему о переведенном студенте из Колдовстворца, но Альбус не придал этому большого студента. Редкость, когда кого-то переводят, но из-за тяжелых времен все возможно. Война не оставляла шанса беженцам.       И только тогда, когда юноша присел на низенькую табуретку, продолжая держать прямую осанку даже в таком неудобном положении, Альбус увидел в нем того, кого хотел забыть уже давно. Эти светлые волосы, обрамляющие лицо с впалыми скулами, пронзительный взгляд ясных голубых глаз… Альбус видел в мальчике юного Геллерта, которого назвал однажды своим братом. Пока еще несформированные догадки и теории раздирали разум, заставляя какое-то внутреннее беспокойство и взволнованность выходить наружу.       И сейчас Альбус не мог отвести взгляда, наблюдая за этим таинственным мальчиком. Тот был приветлив с новыми сокурсниками, поддерживал недолгие беседы, но все равно чувствовалась некая отчужденность. Однако это вполне можно было списать на недавний приезд: прошли всего лишь сутки, Маркус еще не адаптировался.       Альбус тяжело вздохнул, возвращаясь к завтраку. Вот только кусок в горло не лез. Маркус слишком напоминал Геллерта, что было сродни ножа, вновь надрезающего старые раны.

***

      Уроки начинались в полдесятого, оттого у учеников оставалось какое-то время после завтрака, чтобы привести мысли в порядок, а также подготовиться к занятиям. Марк аккуратно сложив необходимые учебники в одну стопку, уменьшив в несколько раз. Сумки, которые так любило носить большинство, казались юноше лишним грузом. Ротшильд всегда все держал в карманах: будь то волшебная палочка, плитка шоколада, который он так любил, или же чемоданы. Магия в этом очень помогала, делая предметы не только маленькими, но и безумно легкими.       В комнате, которую так скоро покинул его сосед, делать было совершенно нечего. Лестрейндж был слишком несговорчивым, вечно куда-то уходил, поэтому с ним Марку не удалось нормально познакомиться. Но Ротшильд питал надежду, что все дело в стеснении. Найт ведь мог просто плохо ладить с новыми знакомыми. Не всем легко заводить друзей. Не то чтобы Марк в этом сильно нуждался, просто домашнее обучение сильно ограничивало живое общение. Друзья, редко навещающие Марка, как и и их письма, не могли сильно загладить одиночество.       Спустившись в гостиную, Марк отметил, что студентов не так много. Следующее, что попалось на глаза юного волшебника, — это небольшой стеллаж с книгами. А ведь в библиотеке Хогвартса он так и не побывал. Это нужно было исправить. А пока Марк направился к полкам с книгами, отмечая про себя, что там в основном какие-то пособия для младших курсов. Ничего интересного. — Говорят, дуэльный клуб откроется в этом году чуть раньше, — послышался неподалеку тихий женский голос. На темном кожаном диване сидела светловолосая девушка, что-то вещающая своей подруге. — Будет здорово наконец-то вступить в него, — не менее приятный мелодичный голос рыжеволосой красавицы донесся до ушей Марка. Этот разговор не мог не заинтересовать Ротшильда. — Простите, — заговорил блондин, подойдя чуть ближе и включив всю свою харизму и обаяние, — Я невольно стал свидетелем вашего разговора, и меня безумно заинтересовала тема обсуждения. Не хочу навязываться вам, но не могли бы вы рассказать чуть больше о дуэльном клубе? — Ах... — еле слышно ахнула одна из девушек, явно не ожидавшая появления юноши. Другая же кокетливо улыбнулась, оценивая привлекательность молодого мага по достоинству, — Вы же тот самый новенький… — Марк, — представился юноша, целуя протянутые руки представившихся дам. Маринетт, что так сладко ахнула, а потом покраснела при виде высокого юноши, показалась Марку слишком мягкой девушкой. Ее подруга с ярко-рыжими волосами, Гретта, наоборот, казалась юноше немного бойкой и волевой особой. — Обычно дуэльный клуб открывается в конце сентября, но допускаются туда только студенты с пятого курса, — начала Маринетт, скромно положив ладони на коленки, из-под ресниц наблюдая за Марком. Тот, оперевшись руками о спинку дивана, с интересом слушал начинающийся рассказ. — Самое интересное — это турнир. Студент может вызывать любого на дуэль и набирать баллы в случае победы. В распоряжении каждого старшекурсника есть тридцать занятий. И тот, кто наберет больше всего баллов в течение этого времени, будет считаться лучшим, — с воодушевлением рассказывала Гретта, мечтательно прикрыв глаза под конец рассказа. Она, наконец-то, дождалась того момента, когда сможет показать свои способности. — Но если ты не хочешь участвовать, то можешь просто тренироваться дуэльному искусству с манекенами, — добавила светловолосая девушка, застенчиво улыбнувшись Марку. — Кто был победителем в прошлом году? — спросил Марк, дослушав этих милых дам до конца. — Том, — в унисон произнесли подруги, и только Гретта продолжила, — Том Реддл лучший с пятого курса. Пока его никто не победил.       Данная информация заставила Марка посмотреть на старосту с новой стороны. Тот оказался сильным магом, раз никто пока не победил Реддла. Что ж, Ротшильд с нетерпением ждал следующей недели.       Уже будучи на занятиях Марк почувствовал тепло, исходящее из медальона — семейной реликвии, что передавалась из поколения в поколение рода Ротшильдов. Юноша слегка улыбнулся, понимая, что такое событие происходит не часто. Не часто его предки желают поговорить с ним, в особенности мать. — Могу я выйти, профессор? — спросил Марк, на что получил кивок уже пожилой, но не потерявшей своей привлекательности, женщины. Только переступив порог класса, Ротшильд нашел ближайшую нишу, спрятавшись там от лишних глаз. Достав из кармана мантии уменьшенную записную книжку, Марк зашептал необходимые слова на древненормандском, погружая в чистые белые листы, будто в воду, медальон. Тот, слегка светясь, исчезал в пространстве, будто растворяясь в записной книге. Это был один из немногих способов общения с родственниками, которые так любил Марк.       «Я, Маркус Сигберт, представитель рода Ротшильдов, поклявшийся в подлинности своего имени, приветствую кровно связанного», — первое, что написал юноша на чистом листе записной книжке по возращению в класс. Запись исчезла, тогда как на ее месте появилась другая, написанная более мелким с завитушками подчерком:       «Я, Елена Евангелина, представительница рода Ротшильдов, поклявшаяся в подлинности своего имени, приветствую кровно-связанного».       Марк улыбнулся этому небольшому приветствию, которое напоминало больше клятву. Медальон рода Ротшильдов был еще одной загадкой волшебного мира, как и Дары Смерти. Только вот если последние, по легенде, укрыли братьев Певереллов от госпожи Смерти, то реликвия Ротшильдов, наоборот, помогала найти хранителя артефакта. Небольшая плата, чтобы общаться с умершими людьми… Даже если плата за это — родовое проклятье.