The Crush

Роза была очень напугана и до сих пор не поворачивалась к Оливеру. Его выходка оставила неприятный отпечаток на первом впечатлении Розы. -“ Он такой жестокий. Неужели маленькое прощание ему доставило хотя бы одну проблему. Крошечную проблему. Конечно же, нет. Сейчас и поворачиваться страшно. А если он надо мной будет издеваться? Так, стоп. Если бы он был тираном, ему бы не доверили ребёнка, да? В любом стечении обстоятельств, здесь есть этот худой мужчина. Только на него вся надежда”. Она смотрела на дверь, за которой только что был слышен голос Томаса, и ждала, что он выбьет дверь с ноги и заберёт её из этого кошмара. Кто виноват в том Томаса здесь нет? Роза не видела лица мужчины, но уже его невзлюбила. Жестокость не может вызывать чувства симпатии. -Роза. - Послышался голос из кабинета Роза не поворачивалась. Она хотела сама открыть дверь и выйти, но вновь услышала голос. Из глубины комнаты. Девочка ждала, что бы мужчина сказал ещё что-либо. Его голос, ей очень понравился. Подступающая волна паники медленно отошла. Колдовской голос продолжил: - Моё имя Оливер Генри Джонсон. Но для тебя я просто Оливер. Голос был низкий, бархатный, успокаивающий. Услышав его, девочка медленно, будто под гипнозом, повернулась и увидела мужчину сидящего в кресле. - Донован – сказал Оливер - Да, мистер Джонсон - моментально откликнулся мужчина - Оставь нас наедине. - Как скажете. Донован покинул комнату под жалобным и испуганным взглядом Розы. Как только он закрыл дверь, Роза снова посмотрела на Оливера. Он был одет в чёрный костюм Армани, белую рубашку Массимо Дутти и очень дорогие оксфорды. Про таких, обычно говорят - голубая кровь. Если вы приедете на закрытую вечеринку богачей где-нибудь в Лондоне, вы обязательно увидите, хотя бы одну такую персону. Раньше, Роза мало с кем встречалась и виделась. Весь её мир был сосредоточен около семьи и Томаса. Она даже не представляла, какой этот мир большой и что в нём есть такие красивые мужчины. Роза на время забылась, изучая его лицо. Она водила взглядом по овалу его лица и рассматривала каждую родинку, каждую пору, каждый изгиб. Очень выразительные скулы, чёрные как смоль волосы и глаза цвета индиго. Оливер смотрел прямо в душу так, что под его пристальным взглядом, Роза чувствовала себя обнажённой. Он прежде не раз видел Розу, при этом не удивлялся тому, что она его не помнит. Его забавляло поведение девочки. Она в раз забыла о том, что боялась его и несколько минут назад вообще оплакивала погибших родителей. Хотя забавно, что и сам Оливер пренебрегал зрительным контактом. Несмотря на то, что он знал как выглядит девочка, он не мог отвести глаз от её поглупевшего лица. На ней был открытый джинсовый топик с завязками на шее и голой спиной. На ногах красные туфельки с застёжками и белые носки кружевом на краю. В голубых глазах мелькали огоньки, а в животе порхали бабочки. Ленточки в тёмных пучках и пластыри на коленках, бережно приклеенные Томасом. Оливер встал и медленно подошёл к девочке. Мужчина был высок и широкоплеч. Его рост был практически как у Томаса, но всё, же выше сантиметров на пять. Он сделал буквально три шага, и оказался рядом с девочкой. Роза стояла, не двигаясь и почти не моргая. Она неприлично долго изучала притягательную внешность мужчины, не отводя глаз от его лица. Мыслей в голове не осталось, и Роза просто ждала действий Оливера. Он остановился рядом с ребёнком и присел на корточки, оказавшись немного ниже её лица. Мужчина не отводя глаз, аккуратно взял её руку в свою и легонько сжал её. Девочка не сопротивлялась и тоже пожала ему руку. Было что-то необъяснимое в этом жесте. Что-то интимное, и в то же время такое детское и наивное. Это сравнимо с побегом из дома ночью. Ты знаешь, что тебе не поздоровится от родителей, ты будешь наказан, но это незабываемое чувство свободы и счастья нельзя пропустить, из-за заботы близких. - Ты меня помнишь? – улыбаясь, спросил мужчина. Роза очарованная его манерами, лицом и голосом просто покачала головой. - Я друг твоего папы. Мы вместе с ним служили в армии. - Вы убивали людей? - шёпотом спросила Роза. - Только плохих. - Так же тихо ответил Джонсон. Роза немного улыбнулась, и в ответ с губ Оливера сорвался довольный смешок, словно он хотел увидеть эту улыбку. Мужчина перевёл своё внимание на тыльную сторону руки девочки. На ней был большой шрам, слегка отдающий фиолетовым светом. Оливер вопросительно взглянул на девочку, но она вновь ждала действий от мужчины. Держа маленькую ручку девочки, он большим пальцем погладил краешек шрама и Роза вздрогнула. Оливер посмотрел в её глаза и там был испуг. Не просто испуг, в её глазах отразился взрыв и в разные стороны полетели куски машины. Она прочитал в её глазах тот самый день. День, когда она повзрослела. Вдруг Роза вздрогнула, выдернула руку и засунула её в карман шорт. - Больно?- Тихо спросил Оливер, заглядывая в испуганные глаза мисс Олдридж Роза отвернула голову в сторону стараясь сдержать слёзы. - Смотри – Сказал Мужчина и снял с себя пиджак. Он положил его на кресло и вернулся к Розе. В её глазах появился интерес и она вытерла намокшие глаза. Он расстегнул несколько пуговиц у воротника до груди и отодвинул край рубашки, обнажая грудную клетку. На левой груди мужчины красовался огромный шрам. Было видно, что он появился, столкнувшись с осколком. Девочка протянула руку к Оливеру, а он просто закрыл глаза. Мисс Олдридж подошла очень близко к мужчине и аккуратно подняла ладонь. Она чувствовала в его теле сильное напряжение. Оливер тоже не радовался воспоминаниям, связанным с этим шрамом. Приблизив руку к шраму, она осторожно погладила его. Оливер шумно вдохнул воздух через нос и выдохнул, открыв рот. На шею Розы попал горячий поток воздуха от чего волосы на затылки встали дыбом. В его нос попал аромат парфюма, и напряжение ненадолго покинуло его тело. Она отстранилась от Оливера, сделав, шаг назад и неловко улыбнулась. Мужчина размял плечи, стряхивая с себя остатки скованности, и застегнул рубашку. Этот момент пробудил в обоих невероятные чувства. Они стали намного ближе друг другу. Они оба показали друг другу голую правду. Оливер показал Розе свою слабость, значит доверился. Её тронул этот смелый поступок. - Откуда он? – Спросила девочка, ощущая себя немного увереннее. - Долгая история, но если хочешь, обязательно расскажу.… Позже. Ты наверное устала? В поезде отдыхать не получается, я это знаю. Мы с твоим отцом часто ездили вместе. - А как же завещание?- спросила вдруг Роза. Оливер посмотрел на Розу через плечо, надевая на себя пиджак. - Конечно, если ты так хочешь его увидеть… - Да, очень хочу – неожиданно для себя, Роза перебила Оливера. Он улыбнулся и немного подумав, спросил, подняв глаза на девочку. - Это важно для тебя, не так ли? - Важно Оливер немедленно подошёл к широкому столу из красного дерева и посмотрел на несколько листов бумаги. Мисс Олдридж тоже подошла к столу и пристроилась рядом с Оливером. Мужчина едва слышно усмехнулся своим мыслям и выбрал один из листов. - А почему этим занимаешься ты? Разве это не работа, какого-нибудь старика с дряхлой кожей и зрением минус сто. Часто Роза могла сказать что-то абсурдное и оскорбительное. Людей вокруг это шокирует и они стараются плавно перевести тему на что-то менее резкое. Но Оливер громогласно захохотал. -“ Он совсем не похож на других взрослых. Даже Томас не такой весёлый как он. Хотя припоминаю случаи, когда Томас забывался и весело смеялся со мной. Признаться только в такие моменты я вспоминала, что Томас не старый злой дед, а двадцати семилетний мужчина. Тогда за окном выли вьюги, а телевизор показывал только шум и магазин на диване. Этот канал настолько нудный, что даже диванный лежебока встанет переключить его. Дома было скучно. Я предложила исследовать чердак в надежде найти там даже самую обшарпанную, настольную игру. Этот дом, который достался Томасу от бабушки и дедушки, был очень старым. С тех пор как Томас из него уехал, он пришёл в печальное запустение. Обстоятельства сложились таким образом, что нам было бы очень тесно ютиться в его квартире, поэтому он взял свои вещи, мои вещи, и мы переехали в этот дом. Он не был нелюдимым или за городом. Как раз таки он находился в центре маленького городишки. В этом доме мы вместе провели четыре месяца. Целых четыре месяца! Я ходила в школу, Томас подрабатывал официантом в местном баре, так же иногда он заменял бармена. Жизнь была похожа на обычную и в этой рутине на время растворилась печаль утраты. Вечерами Томас готовил лазанью и потом читал мне книгу на ночь. Жизнь приходила в обычное русло, к которому постепенно я начинала привязываться. В обычный вечер Том бы просто погнал меня спать, но эта рутина так засела в печёнках, что он тихо встал со своего кресла, отложил книгу, подошёл, посмотрел с улыбкой, склонив голову, и вдруг бросился наверх по лестнице со словами “Кто последний, тот моет посуду от гречки!” Я была в шоке, но отмывать посуду от засохшей гречки я не хотела и поэтому быстро побежала за ним. Мы пару раз столкнулись в коридоре, я слышала его весёлый заливистый смех. Такой редкий и такой красивый. Наверное, поэтому я так хорошо помню его. Потому что такое явление случается крайне редко. Мы добежали до чердака и Томас потянул за верёвку открывающую лестницу. “ После вас” сказал он мне. В его глазах сиял задор и весь он был ещё не отдышавшийся от гонок. Именно таким я хотела бы его запомнить. Весёлым и готовым на любые авантюры. Я залезла по лестнице на чердак, где уже горел свет. После меня на чердак залез Томас, и мы вместе принялись на поиски того, что могло бы нас развлечь. Чего только не было на чердаке двух пенсионеров. Ржавый велосипед, коллекция марок, куча сломанных лампочек и целое собрание книг Майна Рида. Тема индейцев очень нравилось Томасу, и он иногда перечитывал эти книги в детстве. Видимо они читали их Томасу перед сном. Я очень люблю чердаки, по ним можно узнать о жизни дома. Чем занимались жильцы, как готовились к новому году и что скрывали друг от друга. Я думала обо всём этом, до тех пор как Томас победно вскрикнул. Оказалось, он нашёл пластинки с песнями и древний проигрыватель. Рискну предположить, что он принадлежал ещё родителям бабушки. На пластинках были альбомы Элвиса Пресли, Луи Армстронга и Чака Берри. Он повернулся ко мне и заговорчески улыбнулся, а я без лишних слов его поняла. Я повесила по всему чердаку старые гирлянды и оказалось, что спустя столько времени они добросовестно работали, не все конечно, но этого хватало для того что бы создать подходящий антураж. Пару раз, чихнув от пыли на чердаке, я подумала, что обзавелась аллергией, но приступ чиха быстро прошёл. Томас, скорчив умное и напряжённое лицо, пытался настроить проигрыватель с очень слабым освещением от гирлянд. Когда я услышала живую мелодию, Томас уже начинал двигаться в такт музыке. Он мог быть хорошим адвокатом, юристом, барменом и даже обаятельным писателем анекдотов, но кто бы подумал, что он так пластично двигается! Он крутил плечами точно попадая в каждую синкопу фортепиано. Затем он сделал волну в сторону и стал поднимать руки вверх, продолжая раскачку бёдрами. Я конечно плоха в уравнениях, рисую, как слон на аттракционе в Индии, но танцую отменно! Я не позволила бы Томасу, который танцевал один раз в жизни и то на выпускном вечере, выиграть меня в этой танцевальной битве. Начиная кивать головой, я поднимала по очереди одну ногу, за тем другую, при этом вращая торс, и постоянно качала плечами из стороны в сторону. Томас просто отдался музыке и качался под ритм. В конце концов, он разошёлся, начиная танцевать, как настоящий Майкл Джексон! Где он учился так искусно танцевать? Мелодия для этого не подходила, но он так смеялся и красиво танцевал, что на отсутствие подходящей мелодии я с удовольствием закрыла глаза. Он вдруг посмотрел на меня и взял за руку подтягивая танцевать вместе с ним. Я растерялась, не ожидая такого от зануды Томаса, хотя за этот вечер он успел меня не раз удивить. Он кружил меня, затем подхватывал и мы вместе танцевали нелепые танцы! Он наслаждался здесь и сейчас. Казалось, что Томас был не здесь, а где-то очень далеко на седьмом небе, вместе со мной. Когда мелодия закончилась, мы оба начали громко смеяться. Я не знаю, почему мы так хохотали, но это не важно, важно то, что на том пыльном чердаке мы были по-настоящему счастливы. В такие моменты хочется просто остановить время и остаться в этом воспоминании навсегда. Это чувство безудержного веселья, смех и его яркие глаза. Как же мне не хватало этого.… Когда мы танцевали, я на секунду остановилась, посмотрев на Томаса. Он так танцевал, прыгал, смеялся. За все те месяцы, что мы провели вместе, я почти не видела его улыбки. Простой искренней улыбки и слёз, не от горя, а от безграничного веселья. Я знаю и уверенна в этом так же как в том, что умру, он заслуживает счастья как никто другой. Надо же, впервые за долгое время я по-настоящему была счастлива, просто наблюдая за счастьем в глазах друга…”. - Роза? Всё в порядке?- спросил Оливер, пристально глядя на Розу. - Ты не ответил на вопрос - быстро вернулась девочка - Что ж я временно заменяю обязанности своего друга. Поразительно как связи далеко тебя пускают, не правда ли? А если честно я не раз заменял своего доброго друга. - Как тебя пустили к таким важным бумагам? Ты ведь мог и подменить там что-либо. - Правда мог? – спросил Оливер глядя в глаза Розы. Вспоминая недавний случай со шрамами, Роза поддалась сомнениям. Ей хотелось верить Оливеру. - Покажи мне завещание – настаивала девочка Мужчина подвинул к ней лист бумаги, на котором было её имя и девочка с замиранием сердца прикоснулась к нему пальцами. - Это копия? - Стопроцентный оригинал. Роза вчиталась в несколько коротких строк и узнала почерк мамы. Размашистые петли и округленные буквы. Девочка пыталась вникнуть в текст завещания и понять смысл, но сосредоточиться не получалось. Прямо сейчас она держит завещание, написанное рукой её мамы. Ощущения нельзя назвать лёгкими и что бы вникнуть в содержание письма пришлось долго приходить в себя. В итоге Роза выяснила из письма то, что ей прилагается три тысячи долларов и небольшая коллекция отца. Арчи Олдридж был поклонником фарфоровых медведей. Он путешествовал по миру и из каждого уголка, где побывал, привозил заветного медведя. Он дорожил своими фигурками и с гордостью показывал дочке свою коллекцию. Он думал, что медведь это символ храбрости и любви. Однажды он сказал Розе, что подарит эту коллекцию человеку, у которого в сердце живёт храбрость и любовь. Теперь она в руках у Розы. - Твой отец всегда говорил, что ты сильная. Медведь символ храбрости. - И мне папа так говорил. Я помню, как он с гордостью показывал эту коробку. Как радостно хлопал в ладоши, когда привозил нового медведя. Я боялась даже дышать на его коллекцию. Кто же знал, что она достанется мне. - Твой отец знал. Они оба замолчали, осмысляя информацию. - Как мне получить деньги? Они у тебя? -Я что похож на мафиози, что бы носить, такие деньги с собой? Они в сейфе. Хочешь, они побудут у меня, как только ты захочешь, ты сможешь их вернуть себе. Как тебе предложение? - Что ж если они будут в целости и сохранности… Оливер выпрямился и положил руку на сердце. - Обещаю, что ваши деньги Мисс Олдридж, будут в целости и сохранности как в Швейцарском банке. - Ха-ха, придется вам поверить на слово. Оливер посмотрел, как смеётся Роза и взял её за руку, она вздрогнула, но не выдернула руки. Мужчина снова присел и сказал Розе - Я хочу чаще слышать, как ты смеёшься. Можешь мне пообещать кое-что? Смущённая сантиментами Оливера, Роза кивнула и неловко улыбнулась. - Обещай, что будешь мне доверять. Потому что я тебя заверю, всё, что я делаю, я делаю для тебя. - Обещаю Проницательный взгляд Оливера, тёплые слова и красивые жесты полностью компенсировали неприятный случай в начале знакомства. Он был обходительным, внимательным и таким чутким. Не каждый решится открыть свои шрамы и тем более прикоснуться к ним. Девочка не просто потрогала шрам, она прикоснулась к его истории, к его душе. Она запомнила его сбитое дыхание, запомнила волосы на затылке. Она изучила его шрам и запомнила кончиками пальцев все бугорки на грудной клетке. Не нужно много вопросов, нужен только этот взгляд, тёплая рука и этот кабинет, где Роза открыла для себя его душу. - Ты хочешь отдохнуть? Давай-ка поедем домой, где ты поешь и хорошо выспишься. - Это хорошая идея мистер Джонсон. Оливер, который уже стоял у двери кабинета и собирался, как настоящий джентльмен открыть её, удивлённо посмотрел на Розу, и она улыбчиво встретила его взгляд. - Как скажете Мисс Джонсон От этих слов Роза пришла в себя и вспомнила, что теперь она попала в новую семью, с новой фамилией. -“Мисс Джонсон”