Тёмный Валентин

Гермиона осторожно постучала в дубовую дверь с табличкой «Директор Минерва МакГонагалл». — Войдите, — раздался четкий голос изнутри. В кабинете царил идеальный порядок. Перья лежали ровными рядами, стопки пергамента были выверены по линейке, а в камине уютно потрескивал огонь. Сама директор сидела за столом, поправляя очки-пенсне, и при виде гриффиндорки жестом указала на стул. — А, мисс Грейнджер. Спасибо, что зашли. У меня к вам есть поручение. Гермиона села, приготовив палочку и блокнот. — Конечно, профессор МакГонагалл. Что-то срочное? — Срочное? — директор сняла очки и слегка нахмурилась. — Скорее, деликатное. Послезавтра четырнадцатое февраля. Гермиона моргнула. Она была так занята подготовкой к СОВ, что совершенно забыла о Дне святого Валентина. — Обычно, — продолжила МакГонагалл с едва заметным вздохом, — организацией подобных... хм... праздников занимались преподаватели. Но профессор Флитвик, как вы знаете, сейчас в отъезде, а профессор Трелони, по ее словам, «слишком остро чувствует вибрации влюбленных аур», что мешает ей видеть вещий сон. Гермиона с трудом подавила улыбку. — Поэтому я подумала о вас. Вы ответственны, благоразумны и умеете организовать процесс без лишней... — МакГонагалл замялась, подбирая слово, — без лишней вакханалии. В прошлом году эти дурацкие разноцветные летающие амурчики профессора Локонса чуть не сожгли шляпу директора. — Я помню, профессор. — Мне нужно, чтобы праздник был. Но чтобы он был достойным. Нейтральные украшения в Большом зале, возможно, музыкальное сопровождение от барда, если этот ваш... Люпин... то есть, мистер Уизли? Нет, не Уизли. Мелман? Ладно, не важно. Тот, который с гитарой. — Стивен Корнфут, — поправила Гермиона. — Вот-вот. Пусть споет что-нибудь приличное, не про троллей. И главное, мисс Грейнджер. — МакГонагалл подалась вперед. — Никаких чар, заставляющих людей менять цвет волос на розовый или признаваться в любви громкоговорителями. Вы меня понимаете? — Абсолютно, профессор. Я прослежу, чтобы магия использовалась только для декора. Никакой конфетной атаки и поющих открыток. МакГонагалл удовлетворенно кивнула, и на ее губах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку. — Великолепно. Тогда действуйте. Бюджет... — она протянула Гермионе небольшой мешочек с монетами. — Здесь двадцать галлеонов. Думаю, для создания романтической атмосферы этого хватит. Гермиона взяла мешочек и встала. — Я все подготовлю, профессор. Можете на меня положиться. — Я знаю, мисс Грейнджер. И еще... — окликнула её директор уже у двери. — Если мистер Уизли (то есть, Рональд) предложит украсить зал паутиной в форме сердечек или что-то подобное, что может прийти в его юмористический разум... скажите ему, что я лично прослежу за его отработками до конца года. Гермиона улыбнулась уже открыто: — Обязательно передам, профессор. До свидания. Когда дверь за Гермионой закрылась, Минерва МакГонагалл откинулась на спинку кресла и взяла чашку остывшего чая. Портрет бывшего директора Филиуса Флитвика, гостившего сейчас в кабинете, подмигнул ей с рамы. — Отличный выбор, Минерва. Эта девочка организовала бы свадьбу самого Грин-де-Вальда и не поморщилась. — Типун вам на язык, Филиус, — фыркнула МакГонагалл, но в глазах её заплясали веселые искорки. — Надеюсь, до организации свадеб мы в этом году не дойдем. Гермиона вышла из кабинета директора, бережно сжимая в руке мешочек с галлеонами. Коридор замка был пустынен — время позднее, большинство учеников уже в гостиных. Эхо её шагов гулко разносилось под сводами, когда она завернула за угол, направляясь к лестнице. Внезапно чья-то тень метнулась из-за статуи горгульи. Гермиона не успела даже вскрикнуть — перед ней возник Драко Малфой. Его лицо, обычно надменно-холодное, сейчас искажала странная гримаса: смесь отчаяния, восторга и безумной решимости. — Грейнджер, — выдохнул он, и голос его дрожал. — Малфой? — Гермиона инстинктивно сделала шаг назад, сжимая палочку. — Что ты здесь делаешь? Факультеты уже... — Замолчи, — перебил он, и в его глазах мелькнуло что-то пугающее. Палочка Драко взметнулась вверх быстрее, чем она ожидала. — Stun mihi Красный луч ударил прямо в грудь. Гермиона не успела даже подумать о защите — тело обмякло, сознание провалилось в вязкую темноту. Мешочек с галлеонами со звоном покатился по каменному полу, но Драко даже не взглянул на него. Он подхватил падающую девушку прежде, чем она коснулась пола. С неожиданной нежностью, почти благоговейно, прижал её к себе. Его пальцы коснулись её волос, отводя прядь с лица. — Наконец-то, — прошептал он, и в шёпоте звучала мучительная одержимость. — Теперь ты никуда не уйдёшь. Ни к Поттеру, ни к Уизли, ни к этим твоим книжкам. Ты будешь только моя. Он поднял её на руки, словно она ничего не весила. Гермиона безвольно склонила голову ему на плечо. Драко замер на мгновение, вглядываясь в её спокойное, расслабленное сном лицо, и поцеловал её в висок — коротко, почти благоговейно. — Прости, — выдохнул он, — но иначе ты бы не согласилась. Ты всегда такая упрямая, Грейнджер. С этими словами он развернулся и быстрым шагом направился к потайной лестнице, ведущей в подземелья. Его мантия развевалась, шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Он знал здесь каждый камень, каждый скрытый ход — наследие чистокровного, выросшего в этих стенах. Они спускались всё ниже. Воздух становился холоднее, сырее. Факелы на стенах отбрасывали пляшущие тени, которые, казалось, тянулись к ним, желая поглотить. Драко шёл быстро, но старался нести Гермиону плавно, чтобы не причинить боли. В самом сердце подземелий, за дверью, о которой не знали даже преподаватели (когда-то её открыл для него отец), находилась небольшая комната. Когда-то здесь держали провинившихся эльфов, но теперь Драко превратил её в своё тайное убежище. Мягкий ковёр на полу, кровать у стены, старые свечи в тяжёлых подсвечниках, и... стопка книг на столике. Книг по тёмной магии и зельям приворота. Он осторожно, почти нежно, уложил Гермиону на кровать. Она даже не пошевелилась, дыхание было ровным, ресницы отбрасывали тени на бледные щёки. Драко опустился рядом на колени, взял её руку в свою, поднёс к губам. — Ты даже не представляешь, сколько я ждал этого, — прошептал он, глядя на неё с болезненной страстью. — Сколько ночей сходил с ума, думая о тебе. Эта твоя проклятая гриффиндорская смелость, эти волосы, этот взгляд... Ты разрушила меня, Грейнджер. Он говорил тихо, но в голосе звенела сталь безумия. Одержимость, копившаяся годами — смесь ненависти, восхищения и запретного влечения — наконец вырвалась наружу. — Теперь ты останешься здесь. Со мной. Я никому тебя не отдам. — Он провёл пальцем по её щеке. — Скоро ты проснёшься, и... возможно, придётся применить некоторые средства. Но это для твоего же блага. Чтобы ты поняла: я единственный, кто тебе нужен. Свечи мигнули, по стенам заметались тени. Драко поднялся, прошёлся по комнате, его движения были нервными, рваными. — Поттер и Уизли будут искать тебя, конечно. Но им не найти этот вход. А если и найдут... — он усмехнулся, коснувшись палочки. — Я встречу их как следует. Он снова посмотрел на спящую Гермиону. Его лицо на мгновение смягчилось, в глазах мелькнула тоска. — Почему ты? Почему именно ты? — прошептал он в пустоту. — Из всех девушек в Хогвартсе... Но выбора нет. Ты — моё наваждение. Моя слабость. И я не позволю тебе уйти. Он подошёл к столу, взял склянку с мутно-серебристой жидкостью. Любовное зелье, сваренное по старинному рецепту, почти забытому. Оно должно было не просто влюбить, а подчинить волю, сделать её покорной его желаниям. — Скоро, — прошептал он, глядя на спящую Гермиону. — Очень скоро ты полюбишь меня так же, как я тебя. Или... хотя бы будешь моей. В подземелье воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей и тяжёлым дыханием одержимого юноши, стоящего на пороге самого страшного преступления — похищения и попытки лишить воли того, кто был ему дороже всех. В гостиной Гриффиндора было тепло и уютно. Камин весело потрескивал, отбрасывая золотистые блики на малиновые кресла и портреты на стенах. Несколько учеников младших курсов играли в взрывного дуэльного покера в углу, Джинни Уизли листала какой-то журнал у камина, но Гарри и Рон сидели в своих любимых креслах с нарастающим беспокойством. Рон отложил партию в шахматы, которую разыгрывал сам с собой, и бросил взгляд на лестницу, ведущую из подземелья. — Странно, — пробормотал он. — Гермиона сказала, что только забежит к МакГонагалл и сразу вернётся. Она обещала помочь мне с домашним заданием по зельям, а Снейп... то есть, профессор Слизнорт, задал такую мороку с этим Амортенцией... Гарри нахмурился. Он сидел, уставившись в карту мародёров, разложенную на коленях, но Гермионы на ней не было. Впрочем, она могла просто находиться в кабинете директора — карта не показывала кабинеты преподавателей. — Который час? — спросил он. Рон глянул на часы-ловушку на своём запястье. — Почти одиннадцать. Отбой через полчаса. — Она ушла больше часа назад, — Гарри убрал карту и поднялся. — МакГонагалл не стала бы так долго её задерживать. Она просто дала ей поручение насчёт Дня святого Валентина. — Откуда ты знаешь? — Гермиона сказала перед уходом. Сказала, что вернётся через десять минут и чтобы мы её ждали. — Гарри начал расхаживать перед камином. — Рон, это непохоже на неё. Она всегда предупреждает, если задерживается. Рон пожал плечами, но в его глазах уже зажглась тревога. — Может, она встретила кого-то из профессоров? Или застряла в библиотеке? Ты же знаешь Гермиону — стоит ей увидеть книгу, и она забывает о времени. — Библиотека уже закрыта, — отрезал Гарри. — И мадам Пинс выгоняет всех за полчаса до отбоя. В этот момент Полная Дама, охранявшая вход в гостиную, просунула голову в портрет и объявила: — Мистер Поттер, мистер Уизли, к вам профессор МакГонагалл. Друзья переглянулись. Через мгновение в проём портрета шагнула директор, выглядящая непривычно взволнованной. Её губы были плотно сжаты, а в руке она сжимала знакомый бархатный мешочек. — Мистер Поттер, мистер Уизли, — начала она без предисловий. — Мисс Грейнджер вернулась в гостиную? — Нет, профессор, — ответил Гарри, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Мы как раз обсуждали, где она. Вы её видели? МакГонагалл шагнула вперёд и положила мешочек на стол. — Я нашла это в коридоре у поворота к западной башне. Это те галлеоны, что я дала мисс Грейнджер на организацию праздника. Они валялись на полу. Рон побледнел. — Гермиона никогда не бросила бы деньги просто так. Даже если бы споткнулась, она бы их подобрала. — Именно, мистер Уизли. — МакГонагалл обвела взглядом притихшую гостиную. — Я уже подняла тревогу. Филч прочёсывает коридоры, привидения опрашивают портреты. Но я хочу спросить у вас: мисс Грейнджер говорила что-то необычное в последнее время? Может, упоминала, что за ней кто-то следит или что-то её тревожит? Гарри лихорадочно перебирал в памяти последние дни. Гермиона была занята учебой, как всегда, немного раздражалась из-за подготовки к празднику, но ничего подозрительного... — Нет, — сказал он. — Всё было нормально. — Кроме одного, — вдруг вмешался Рон. — Ты заметил, Гарри? Последнюю неделю Малфой на неё странно смотрел. Я думал, это его обычные выкрутасы, но сегодня за ужином он пялился на неё не отрываясь. Прямо не сводил глаз. — Малфой? — МакГонагалл нахмурилась. — Вы уверены? — Да, профессор. И ещё... — Рон замялся. — Когда Гермиона вставала из-за стола, он тоже поднялся и вышел. Я не придал значения, но сейчас... Гарри уже схватил палочку и накидывал мантию-невидимку. — Профессор, нам нужно в подземелья. — Мистер Поттер, если мистер Малфой действительно причастен, я сама разберусь... — Профессор, — твёрдо сказал Гарри, — если с ней что-то случилось, каждая минута на счету. МакГонагалл колебалась лишь секунду. — Хорошо. Но держитесь за мной. И никакой самодеятельности. Она решительно направилась к выходу, Гарри и Рон последовали за ней. В коридорах замка было темно и тихо, только факелы бросали дрожащий свет на каменные стены. Где-то вдалеке слышались шаги Филча и его брюзжание. — В подземелья Слизерина есть несколько входов, — быстро говорила МакГонагалл на ходу. — Но большинство из них защищены паролями. Однако, если мистер Малфой действовал один... Она не договорила. Внезапно из-за угла вылетела почти прозрачная фигура Почти Безголового Ника. — Директор! — воскликнул он. — Там, в коридоре у кухонь, Пивз видел, как мистер Малфой нёс кого-то на руках! Пивз говорит, это была девушка, но он не разглядел лица! Гарри и Рон переглянулись. Рон сжал палочку так, что костяшки побелели. — Куда он понёс её? — Пивз говорит, в старый служебный коридор, за портретом с грушами! Тот ход давно замурован, но Пивз видел, как стена открылась! МакГонагалл побелела. — Этого не может быть. Тот ход запечатали ещё при Диппете. Там были старые карцеры для эльфов... — Которые Малфои знали лучше других, — закончил Гарри. — Профессор, ведите! Они бросились бежать.