Случай в особняке

      Судмедэксперты в белых халатах возились возле тела старого барсука, собирая все возможные улики. Два следователя стояли рядом и обсуждали произошедшее убийство, которое разгорелось в ходе глупого спора между старым и молодым барсуком. Рекса Реджинальда — так звали убийцу — уже упаковали в машину приехавших на подмогу полицейских из соседнего участка и отвезли в СИЗО города. Он на удивление вел себя спокойно, не сопротивлялся аресту.       Ник и Джуди стояли поодаль от следователей и судмедэкспертов и вообще в другой комнате, где с интересом разглядывали интерьер и декор комнаты, освещаемой резной люстрой. Вся атмосфера мистики и ужаса была испепелена ярким светом ламп, когда двое полицейских из соседнего участка нашли трансформаторную будку и восстановили подачу электроэнергии. Дом вмиг вспыхнул теплым ламповым светом.       Интерьер и декор явно навевал атмосферу середины девятнадцатого века: узорчатые однотонные обои, картины пейзажей разных времен года, резные стулья, столы, большие вещевые шкафы, на которых покоится дорогой сервиз, вручную сшитые ковры, явно привезенные из стран Северной Африки. Джуди рассматривала все с нескрываемым интересом, пока Ник лениво и равнодушно поглядывал на очередную копию вещицы девятнадцатого века. — Знаешь, а в темноте дом казался интереснее, — проговорил он, глубоко зевнув. — Хотя бы страшно было. Я даже немного протрезвел с этого. А тут вновь скукота убаюкивает. — Тебе бы только поворчать, старый хрен, — пробурчала Джуди, рассматривая очередную картину. — Ну да, теперь же тридцать пять лет — предпенсионный возраст. — Ник обернулся к напарнице. — Нет, я, конечно, в курсе о новой пенсионной реформе, но там не настолько же понизили? — Отстань, — буркнула она, не отрывая взгляда от картины. — Не мешай рассматривать. — Сказала бы сразу, что в музей хочешь, — усмехнулся Ник и обернулся в сторону камина. — Я бы свозил тебя на свидание. — А я не знала, что в тебе заложен культурный код, — тоже усмехнулась Джуди. — Все обычно в рестораны или на концерты водят, а ты в музей. — Ну, а что, у меня еще остались знакомые программисты.       Сказав это, Ник вышел из комнаты и подошел к следователям и судмедэкспертам, которые все еще не собирались уходить. Там он тоже поскучал со следователями, рысью и медоедом, потравил с ними байки и поинтересовался у белых халатов о продвижении их работ. — Да скоро закончим, — сказал один из них, полосатый кролик, поправив халат. — Сами же потом докучаете по уликам. — Скорей бы, а то скоро сорокалетие отпраздную, пока дождусь, — пробурчал Ник и двинулся дальше исследовать дом.       При свете множества ламп дом не казался словно вышедшим из дешевых фильмов в жанре ужасов. Наоборот, он теперь словно был местом съемки разных ретро-картин, которые преподаватели дают студентам факультетов кино и режиссуры на обязательный просмотр. Все вылизано, вычищено, убрано — ни единой пылинки, не то что паутина, которой переполнен дом ужасов.       Для Ника одна комната была похожа на другую; они ничем не отличались, одна не отличалась от другой: все те же однотонные обои, планомерно расставленные столы, стулья, софы, диваны. Комнаты отличались лишь разнообразием шкафом, но не внешним качеством, а содержимым в нем: если в одних комнатах шкафы хранили в себе дорогостоящий хрустальный сервиз, то в других — всякие коллекционные предметы, а в третьих Ник заметил густо уплотненные книжные полки.       Чисто из-за интереса он зашел в эту комнату, которая была меньше других, но на удивление в ней помещалось больше мебели и элементов декора. Только цветов нет, но это Ника не смутило. Осмотрев шкаф, он приметил книги не только старых изданий, но и новые; некоторые даже имели компьютерную суперобложку. Но старые книги не уступали новым в целостности: корешок не расшился, а страницы плотно прилегали к нему, хоть и выцвели под дуновением ветра лет.       Казалось, что их вообще не читали, даже не прикасались, но как только Ник открыл одну невзрачную на вид книгу, сразу же приметил большое жирное пятно на случайно открытой странице. Верстка книги была компактной до предела, отчего номер страницы немного удивил Ника — 666. А это была только половина. Пробежавшись беглым взглядом по страницам, он понял, что речь идет о каком-то фэнтезийном мире, поэтому и не стоит удивляться такой толстоте книги и суперобложке — в аннотации написано, что это сборник всего фэнтезийного цикла автора.       Другая же книга, которую он вытащил из плотного ряда полки, ничем не уступала по размерам, но верстка была значительно расширенной, что даже красиво с эстетической стороны. Поэтому страниц в ней было чуть ли не в три раза меньше, чем в предыдущей. Обложка у книги была простая, незамысловатая, но зачем книге в жанре мировой классики суперобложка? Ник считал, что для таких книг павлинья красота не нужна; они проверены временем так, что в рекомендациях и заманивании читателя яркостью обложки не нуждаются.       Перебирая книги, Ник Уайлд вспомнил свою молодость, когда залпом проглатывал по несколько книг в месяц. Зарабатывая на не совсем легальном бизнесе, он все же обожал читать, причем в жанрах был всеяднее, чем все медведи и барсуки в целом. На книги Ник не скупился — и с радостью тратил половину заработка за месяц на книги. Если денег не хватало, всегда можно было достать новую партию подешевле или обменять ненужную книгу в библиотеке. Сейчас, вспоминая об этих временах, Ник думал, что наверняка чтение книг не дало ему быть полностью поглощенным в трясине преступного мира.       Сейчас времени на чтение книг не особо хватает: если раньше работа заканчивалась на продаже последнего мороженого или палочки от него, то ныне тонну отчетов приходилось брать собой на дом, а после заполнения последнего рапорта сил не оставалось даже на готовку, не то что на чтение книг. Оставались лишь крохи, чтобы добраться до постели, раздеться догола и плюхнуться в ласковые объятия прохладной кровати.       Отложив очередную книгу, Ник отошел в сторону окна, которая выходила на соседний дом, но через которое можно увидеть проезжую часть. Дождь, к удивлению и к счастью, закончился, оставив после себя бесконечные потоки ручейков, стекающих к канализационным решеткам. Желая убить время, пока судмедэксперты со следователями собирают улики, Ник вновь подошел к шкафу и ухватил пальцами один серый томик, находящийся с краю. Как только он вытащил его, вместе с ним из плотного плена освободились еще две книги, с радостью упавшие на пол.       Нагнувшись и подобрав их, он заметил в расщелине между шкафом и стеной маленькую книжку. Отрезав когтем паутину, просунул пальцы, но не смог дотянуться. Под рукой ничего длинного не оказалось, пришлось отодвинуть шкаф — благо, он не был тяжелым, и сдвинуть его на несколько градусов не составило ему труда. Но вместо стены Ник увидел проход в темный коридор, от которого веяло холодом. Его стены были настолько узкими, что мог пройти только зверь небольших размеров вроде барсука. Коридор с каждым шагом плавно спускался вниз; когда ступени лестницы заканчивались, справа была арка с овальным сводом.       Ник сам не заметил, как спустился вниз, оглядываясь по сторонам, будто вот-вот из-за спины на него выпрыгнет уродливый монстр и набросится на него. Что удивило его, так это отсутствие толстых слоев пыли и ковров паутины на углах, как это показывали в фильмах. Таинственный коридор тщательно вычищали, словно сюда заглядывали каждую неделю и пылесосом избавлялись от пыли и паутины, попутно держа в лапе факел или фонарь, так как никаких выключателей Ник здесь не обнаружил.       Оказавшись у арки, он вспомнил о своем фонарике, который выдавали полицейским и о котором он благополучно забыл, когда заходил в этот полный таинств и странностей дом. Нажав на кнопку выключателя, осветил белым лучом залитое мраком пространство. Из темноты сразу показались десятки высочайших стеллажей книг, стоящие ряд в ряд, будто солдаты на торжественном построении. Каждый стеллаж был полон книг и помечен своей буквой и номером.       Николас, пребывая в шокированном молчании, спустился по еще одной лестнице. Столько книг он ни в жизнь не видел; столько книг не было даже в большой городской библиотеке, в которой хранятся тысячи тысяч книг. Ряды стеллажей уходили далеко вперед, поражая его своей масштабностью: луч фонарика растворялся в той мгле, которой они окутаны.       Уайлд потерял дар речи и молча осматривал эту таинственную библиотеку, скрывающуюся под готическим особняком. Он долго спускался вниз по извивающейся лестнице; свет фонаря растворялся в темной низине. Наконец оказавшись внизу, прошел к ближайшему стеллажу и взял одну заляпанную грязью, пыльную книгу с выцветшими страницами и потрепанным корешком. Открыл ее на середине и, пробежавшись взглядом, зацепился за одну странную заметку.       «С каждым днем пребывания в этой проклятой богом пещере чудес и ужаса сводят меня и мою команду с ума. С самого начала экспедиции я чувствовал что-то неладное, а когда оказался в объятиях стен этой пещеры в горах Тибета, уверился в том, что нам не стоило даже думать о том, чтобы прибыть сюда. Первые километры этих каскадов казались нам удивительными и интересными; наша природная любопытность заставляла нас разглядывать и разгадывать эти таинственные надписи, значения которых мы так и не узнали. Ни один шифр, ни один язык мира не был похож на эти иероглифы, нарисованные то ли кровью, то ли углем на стенах пещеры.       Но что удивительно, после десятого километра нас стали одолевать панические атаки, дрожь, страх, ужас, но мы все равно продолжали идти дальше, оставляя метки и колышки на пути, чтобы вернуться обратно. Одновременно мы хотели бросить все и без оглядки убраться отсюда и продолжать идти дальше, ибо с каждым километром, все в глубь и в глубь этих гор, мы находили неизвестные никому предметы, высеченные из камня и вылепленные из глины. Они были похожи на статуэтки из магазинов индейских сувениров, но надписи на них были другие, да и фигурки были похожи на неизведанных нам существ.       Именно это проклятие и благословение — наше природное любопытство — сыграло с нами злую шутку. Уже на двадцатом километре этих горных лабиринтов на нас стали нападать неизвестные существа, уродливые и ужасные во внешности и гадкие внутри. Поначалу, когда мы устраивали привал и ночлег в этом горном городе, они тихо подходили к нам и тащили рюкзаки с едой. Когда мы застрелили нескольких, в них словно бес вселился.       Но они и так были похожи на бесов: короткие тела с искривленным позвоночником, редкий мех, встречающийся у них на спине и груди; передвигались они на четырех конечностях с тремя пальцами на каждой; хвост их был голый, как у крыс; их физиономия смахивала на нашу, звериную, но было в ней и что-то неизвестное, что-то ужасающее, что-то извращенное. Они издавали пугающие вопли, переходящие на визг и тихое бурчание.       Как только мы застрелили двоих, они освирепели. На двадцать третьем километре, когда таинственные иероглифы на стенах исчезли, а пещеры расширились в несколько раз, что в них можно было строить здания, эти твари стали нападать на нас, кусая за штанины. Кусались они больно, кусали они до плоти. Поначалу кусали и быстро убегали. Наше продвижение замедлилось. Появилось много раненых, двое не могут перемещаться без помощи других. В итоге наша численность сократилась вдвое, ибо четверым пришлось унести раненых обратно в ближайший поселок тибетцев, откуда и началась наша «незабываемая» экспедиция, будь она проклята.       Когда нас стало вдвое меньше, эти твари, бесы гор, освирепели в конец. Теперь они не останавливаются на болезненных укусах и быстром бегстве обратно в норы, а кусают нас до победного конца, пока либо мы их не убьем, либо нас они не убьют. Так случилось на двадцать пятом километре этого горного города: мы вчетвером устроили привал, разожгли костер и приготовили суп, как тут послышались визги этих горных бесов, а после появились их тени. Я сразу же схватил свой револьвер и стал стрелять по ним. Остальные трое схватили свои ружья и присоединились ко мне.       Нам стоило встать в круг, спиной к спине, чтобы отстреливаться от тварей в триста шестьдесят пять градусов. Но нас застали врасплох, и мы приняли бой, стоя в двух-трех метрах друг от друга. Эти твари, походу, стали игнорировать пули, ибо когда на меня бежала одна из этих уродливых тварей, я всадил в нее все шесть патронов из моего «кольта», а она их даже не заметила. Когда она набросилась на меня, чтобы перегрызть горло, я одним ударом скальным крюком раздробил ей череп.       Когда бой закончился, в живых остались только я и мой помощник. Остальным двоим эти твари перегрызли горло. Было решено оставить их тела и бежать отсюда как можно быстрее и забыть навсегда об этих странных пещерах, об этом лабиринте, об этом горном городе».       Николас так увлекся чтением этой таинственной и странной заметки, что не заметил, как сбоку от него подкралась какая-то тварь, прошипела и набросилась на него, свалила на пол и убежала в густой мрак помещения. Полицейский увидел лишь голый крысиный хвост перед тем, как веки закрылись.