Случай в особняке

— Ник? Ни-и-и-и-и-к!       Голос словно доносился из толщи воды, пробивая себе путь через все слои и прорывая поверхностное натяжение. — Ник! Ник, ты в порядке?       Звенело в голове, будто в ранний день воскресенья колокола в церкви били старательнее обычного. Эта боль глухим гулом разносилась по всей голове, задевая кору мозга и стенки черепа, отчего неловко сжимались зубы. — Ник, ты как?       Это был голос Джуди; голос, доносившийся словно из ниоткуда. Голову обхватили чьи-то лапы, а в нос бил резкий запах, оказавшийся дотоле знакомым и легко узнаваемым — нашатырный спирт, который за считанные секунды возвращал его из мира бессознательности и сна в мир реальности. И ужасной головной боли, которую он не ощущал даже сегодня утром, когда Джуди разбудила его с тяжелого похмелья. Казалось, что внутри него залили целую бочку крепкого яблочного сидра.       Удалось открыть глаза, налившиеся тонной свинца и чугуна. Удалось только с помощью неимоверной силы воли и резкого нашатырного спирта, который пробуривал своим крутым ароматом до самого темечка. Первые секунды все шло ходуном; различить хоть что-то не удавалось, кроме размывающейся темно-синей униформы Джуди.       Но спустя пару минут освежающего холодного воздуха и приводящего в чувство амбре спирта все встало на свои места, и вместо размытых темно-синих и серых цветов Ник увидел стоящую над ним Джуди, на чьей мордочке читались волнение и беспокойство. Голову обхватили серые лапы судмедэксперта полосатого кролика, который еще продолжал водить вокруг его носа пузырек с нашатырным спиртом.       Ник хотел было что-то сказать, но что-то необъяснимое заморозило его челюсти, и подвигать ими было делом трудным. Судмедэксперт услышал от него только невнятное бормотание — такое, какое бывает у хорошо наподдавшего алкоголика либо у больного, у которого что-то случилось с челюстью. Кролик убрал пузырек в карман и помог Джуди оттащить Ника к дивану. — Что с ним? — взволнованно спросила Джуди. — Да ничего страшного, — спокойным голосом проговорил судмедэксперт. — Потерял сознание, ударился головой о пол, а сейчас ощущает все прелести «отключки».       И спросил Ника: — Вас не тошнит?       Кролик достал свой маленький фонарик, присел перед Ником и, проверив зрачок лиса, встал и заключил: — Сотрясения мозга нет — очень повезло. Если вдруг потеряет сознание, дайте понюхать нашатырный спирт. В случае чего вызывайте скорую, но не думаю, что все до этого дойдет.       Джуди облегченно вздохнула и подошла к Нику. Кролик еще раз глянул на лиса и вышел из комнаты. Джуди же присела возле напарника и погладила по лбу, на котором набухала шишка. — Джуди… М-м-м, — промычал Ник. — Черт… Что случилось? — Ты что, не помнишь? — удивилась она. — Нет, вообще не помню, — чуть увереннее произнес он. — Вообще не помню.       Джуди устроилась поудобнее на диване и рассказала о случившемся. Она продолжала рассматривать с неимоверным интересом картины этого дома, пока судмедэксперты и два других детектива заканчивали сбор улик и дознание. Тут послышался громкий звук падения, на который прибежала она и притопал детектив-медоед. Увидели, как он лежал на полу, скрючившись в такой форме, будто на него опрокинули шкаф с книгами. Медоед позвал судмедэксперта, так как ни оплеухи, ни дыхание рот в рот не помогали. — Понятно, — проговорил под нос Ник. — Я помню то, что стоял возле шкафа и перебирал книги. — И все? — спросила Джуди. — Все, — ответил он. — Ясно. — Джуди встала с дивана. — Ходить можешь? — Да, могу. Пошли наконец отсюда.       Казалось, что с момента приезда и до нынешнего прошла целая вечность, хотя на самом деле прошло всего три часа с тех пор, как напарники вышли из полицейской машины. Дождь давно уже закончился, но ручейки до сих пор стекали к канализационным водостокам, с крон деревьев падали капельки при каждом порыве ветра, а в воздухе парили эфемерные частицы влажности.       Как только Ник вышел на улицу, его объял холодный ветер, пройдясь по меху на шее и голове. Вдохнув свежий, полный озона воздух, он почувствовал себя лучше: тупая головная боль словно съежилась под дуновением свежего, пусть и холодного ветра, а взгляд прояснился. Ник еще раз вдохнул полной грудью и поторопился к машине, в которой дожидалась напарника Джуди. — Ну-с, куда теперь едем? — спросил Ник, сев на переднее пассажирское кресло. — В Даунтауне ограбили банк, а одна полоумная лиса-чернобурка сошла с ума и ест хомяков? — Все куда прозаичнее, дорогой, — сказала Джуди, заведя авто. — Сейчас приезжаем в отделение и до самого конца рабочего дня пишем отчет и рапорт по сегодняшнему происшествию. Весело, правда? — Как всегда, умеешь ломать кайф, — буркнул лис, застегивая ремень безопасности. — Тут взаправду пить начнешь от такой веселой жизни.       Джуди сняла автомобиль с ручника, выжала педаль сцепления и, включив поворотник, выехала на проезжую часть. Пришлось ехать медленно, ибо асфальт дальше этого дома был со множеством колдобин, в которых поселились маленькие озерца. Машина задорно бухала, когда проезжала по этим дорожным неровностям, а двое полицейских частенько качались из стороны в сторону, особенно когда один из них забывался и, засыпая, запросто стукался головой о стекло или о подголовник кресла.       На полпути к отделению напарники попали в пробку в самый разгар часа пик, когда все ехали домой или в кафе на обед. Джуди досадно простонала, перевела рычаг на нейтральную передачу и откинулась на кресло. Ник тихо посапывал, удобно устроившись. Хоппс подумала, что не одной ей скучать в пробке, поэтому толкнула напарника, который, посмотрев стеклянными глазами на нее, вновь заснул. Она толкала его до тех пор, пока он не проснулся. — Так, женщина, какого хрена ты будишь меня? — проворчал он, продирая глаза. — Ник, есть разговор…       Но Ник ее прервал: — Давай поговорим об этом в участке, ладно? — Нет, не ладно, — настаивала Джуди. — В участке ты вновь захрапишь, словно дикий медведь зимой. Нам надо поговорить! — Говоришь так, словно мы супружеская пара на грани развода, либо ты хочешь ребенка! — произнес Ник. — Знакомы уже порядка трех-четырех лет, а мы даже не трахались чисто по-дружески. Осчастливь Когтяузера: этот пожиратель пончиков втайне ото всех нас уже сосватал. — Оставь свои шутки при себе, рыжий донжуан, и послушай меня, — начала Джуди. — Твои алкогольные загулы до добра не доведут… — Какие загулы, Джуди? Я один раз только опоздал на работу, запив вчера! — У тебя так каждый месяц бывает. Раз в месяц средь недели ты обязательно напьешься, как черт, и проспишь. — Не ври, пожалуйста, это был прецедент — и только. — Такие «прецеденты» у тебя начались в этом году. Уже в феврале ты напился перед пятницей… — Езжай вперед давай! — крикнул Ник, указывая вперед. — Уже сигналят сзади, советчица ушастая!       Пока Ник и Джуди разговаривали на повышающихся тонах, вереница автомобилей продвинулась вперед, уже дальше линии закусочной, из которой выходят несколько зверей с коробками еды и садятся в соседние машины. Когда полицейская машина подъехала чуть ближе, Джуди вновь перевела рычаг в нейтральную передачу. — Ник… — начала Джуди. — Давай потом поговорим об этом, хорошо? — перебил ее Ник. — В этой чертовой пробке мы, конечно, пробудем еще долго, но так поговорить не сможем, понятно? — Хорошо, — пробубнила Джуди, сжав руль крепче. — Поговорим потом.       «Желательно потрахавшись», — подумал Ник.       Уже в полицейском отделе, спустя целый битый час стояния в чертовой пробке, Ник и Джуди подходили к лифту. Путь к нему проходил мимо стойки диспетчера, за которой добродушный толстяк Когтяузер уплетал очередную коробку глазированных пончиков, смотря в экран смартфона, в котором крутили очередной клип Газелле. Ник все думал, как Бен при таком количестве съеденных пончиков еще не заработал диабет, но, похоже, их диспетчер был исключением в природе, и количество съеденного сладкого не влияло на угрозу диабета.       Увидев двух наимилейших существ, по его мнению, Бен Когтяузер поприветствовал их: — Привет, ну как прошло задание? — Мистически, — сказала уставшим голосом Джуди, перебирая двумя лапами к лифту. — Дом словно сошел с дешевых фильмов-ужастиков, — томно проговорил Ник, идя по кильватеру напарницы.       Когтяузер что-то проговорил в ответ, но Ник прослушал его, подумав, что сватья баба бабариха с бесконечным запасом пончиков ничего интересного не скажет.       Бумажный отчет занял практически весь оставшийся рабочий день. Помимо сегодняшнего дела, нужно заполнить отчет по прошедшей неделе и много чего еще другого, чего никто из молодых романтиков, желающих стать полицейскими, не подозревает. Порой служащим законам приходится заполнять целые горы бумаг, стопки рапортов, а только потом взять кобуру с пистолетом и рацией и сесть в служебный автомобиль.       Николас сидел напротив Джуди, чей стол был захламлен этой чертовой стопкой бумажек. Примерно такая же стопка была и у него, и заполнить все нужно до конца недели. «Наверняка придется взять оставшиеся документы на дом», — подумал он, поставив свою подпись и печать на очередной рапорт. Но к всемирному удивлению, все бумажки удалось разгрести до конца рабочего дня, при этом к шредеру никто не притрагивался.       Оставалось еще полчаса до желанного освобождения, поэтому Ник вышел из кабинета и спустился в холл, где в ряд выстроились автоматы кофемашин. Когтяузер уже ушел домой, и его место занял старый носорог Реджи, который устраивался поудобнее на ночную смену. Они поздоровались, и Ник подошел к автоматам, сунул купюру в губастый приемник и выбрал себе двойной шоколад. Спустя полминуты он уже шел обратно в кабинет, прихлебывая горячий, сладкий шоколад из бумажного стаканчика.       Джуди в это время скучным взглядом глядела в окно, как ночь и темнота вступили в свои владения, накрыв город эфемерной пеленой мрака. С коротким интервалом, словно по команде, включались каскады фонарных столбов вдоль улиц, проспектов и парков. Как только вошел Ник, она обернулась в его сторону и заговорила: — Ник, возвращаясь к теме твоих загулов… — Джуди, говоришь как коммунистический председатель профсоюза рабочих, — ответил Ник. — Точнее, интересуешься моим питьем, как профорг. — Я серьезно, Ник! — воскликнула Джуди, навострив свои уши. — У тебя это продолжается с начала года. Я беспокоюсь: так недалеко и до хронического алкоголизма. — Всю жизнь пил, пью и буду пить, а про хронический алкоголизм знать не знаю, — буркнул он, сев за стол. — Может, закроем эту тему, хорошо? — Как перестанешь бухать средь недели, так и закроем, — жестче проговорила Джуди. — Поверь, я правда беспокоюсь о тебе. Ты так и не заметишь, как пересечешь черту, и обратно не вернешься.       Ник закатил глаза и, глядя в потолок, досадно произнес: — Господи, что мне сделать, чтобы эта назойливая крольчиха оставила меня в покое? — Можешь хотя бы сказать, из-за чего пить начал? — продолжала Джуди. — У тебя такого не было.       Ник запрокинул голову назад, тяжело вздохнул, опустил голову вниз и, обхватив ее лапами, сказал: — Ладно, ладно, скажу, — и, сделав секундную паузу, добавил: — Если я скажу, ты отстанешь от меня своими расспросами? — Да. — Хорошо.       Ник вновь выдержал драматическую паузу, помассировал лоб и начал: — Я тебе уже говорил, что у меня есть родная младшая сестра Мишель. У нее слабое здоровье, и все детство она проводила в компании врачей, докторов и санаториев, которые пытались хоть как-то усилить ее иммунитет, но это не очень помогло. В детстве она чем только не переболела, но чудом осталась в живых. И в прошлом году на нее свалилась очередная напасть — ХЛЛ, хронический лимфоцитарный лейкоз. Убивает лимфоциты. У Мишель в начале года диагностировали последнюю стадию; в это воскресенье ее госпитализировали, а в понедельник я смог навестить ее. Не нужно быть доктором, чтобы понять, что дни ее сочтены. Я много денег потратил, чтобы помочь сестре, но все пошло прахом. Вот я и начал пить от безысходности.       Джуди слушала внимательно, не перебивая его. Когда Ник закончил, она сказала: — Извини, Ник, я не хотела… — Ничего страшного, уже все равно ничем не поможешь, — перебил он. — Только чудо или темная магия спасут Мишель.       Уходя, он добавил: — До завтра, Джуди.       И хлопнул дверью, оставив ее одну в кабинете.