Oh, fuck.

      Возвратившись в родные просторы, после тренировки, парни наконец дома.       Они устали. На них почти залезает лень, начиная душить и тянуть за собой к кровати, пытаясь приковать к ней примерно до утра, но, несмотря на это, Ликс находит достаточно сил на приготовления лëгкого ужина, стоя за плитой и химича что-то в сковороде, пока в это время Хван расстелал нежную, лимонно-кремового цвета, постель. Тяжëлое тело плетëтся к мелкому, для удостоверения, что тот не уткнулся в сковородку носом от усталости, приятно удивляясь оживлëнным действиям.       Невозможно существовать рядом с Ëнбоком и не вовлечь его в медленно укутывающие объятия, притягивая к себе, как и невозможно не вдыхать природный запах младшего, зарываясь носом в пробор волос, где можно учуять их шоколадный шампунь. Отпускать своего малыша совсем не хочется и, когда Ли не может дотянуться лапками до какого-то ингредиента, любезно помогает, вручая в крохотные ладошки баночки со специями. — Ты мне кое-что задолжал, не так ли? — А, да, конечно, поцелую в щëчку чуть позже, – открытая издëвка слетает с губ со спокойным тоном, и непоколебимым лицом, продолжая лопаткой помешивать практически готовое блюдо.       Дерзить научились, а отвечать за неё?..       Руки Хëнджина злостно сжимают талию, впиваются ногтями через тонкую ткань, агрессивно проползают к шее, чтобы повернуть голову к себе и надменно взглянув в испуганные глазки, с той же издëвкой усмехаясь, произносит прямо в кожу щеки, будто отпечатывая на ней следующие слова: — Отлично, как раз это ты и не получишь.       Отпускает, отходя назад, всë так же продолжая усмехаться, и со звонким шлепком по заднице Феликса покидает его, слыша громкое выключение плиты, а затем и тихое "shit". Он идёт за ним.       Подходит к старшему со спины, обнимая за плечи, сжимая мышцы на них, расслабляя те после насыщенного дня. Ведëт верхней конечностью под подмышечной впадиной, минуя рëбра, останавливая правую ладонь на уровне верхушки сердца, под левым соском, чувствуя пальчиками его спокойные тоны. Хëнджин накрывает ручку Ли своей, скользя по фалангам соответствующими пальцами, наслаждаясь затишьем перед бурей. — Ëнбок~а, сделаешь мне хвостик? – рука с резинкой протягивается назад, отпуская ту, когда чувствует утягивание, рефлекторно чуть наклонив голову в бок на шуршание. Молчание — знак согласия.       Ну а ещё тот факт, что Ликс усадил старшего по-турецки по середине кровати, вручив тому в руки необходимые атрибуты и с воинственным выражением лица, будто не причёску собрался делать, а решать самые сложные задачи по математике на планете, за спиной встаëт на коленках, и хорошо, что матрас мягкий и не давит на образующиеся синяки.       Предпринимает вполне удачные попытки расчесать шелковистые волосы, перебирая светлые пряди, проходясь расчëской вдоль и поперёк, нарушая романтику в спальне своим мелодичным смехом, утягивая в хихикание и длинноволосого, когда делает зачëс сзади вперёд, на что Хван дует на мешающие локоны, заставляя те лететь обратно, путаяясь, чем добивается недовольное фыркание Ликса.       Зажимая гребень между губ, мизинцами цепляет волосы возле лица Хëнджина, чтобы заправить те на время за ушами, и делит указательными волосы на макушке, создавая ровное деление волос на две стороны. Левой рукой захватывает часть шевелюры до затылка, оставляя нижние пряди на свободе, пока правая ладонь, крепко держащая расчëску, собирает волосинку за волосинкой, равномерно затягивая те в свой кулачок. Отдав предмет для укладывания волос в руки Хвана, ловко зубами тянет чëрную резинку с запястья, не давая ей упасть, и начинает завязывать хвост, аккуратно крутя эластичную ленту.       Феликсу нравится результат, и для полного завершения он перемещается, усаживаясь перед блондином, с пугающе задумчивым выражением лица, чтобы попробовать, как делает это сам старший, вытащить передние пряди, вынув с одной стороны идеально, а вот с другой получается слишком много. Это портит всю картину, и Ликс вскипает. Все старания на смарку. — Да как ты это делаешь?! – полностью проигравший волосам Хëнджина, падает головой на крепкую подставленную грудь, пытаясь сдержать разочарование. — Мне нравится, Ликси, выглядит правда чудесно, – Хëнджин смотрит на отражение в заблокированном экране телефона, — Я люблю этот хвостик так же сильно, как и тебя, – его голос успокаивающий, смысл сказанного почти доводит до слëз, а то, как он, откладывая телефон, за подбородок поднимает грустную мордашку, смотря с искренним обожанием — добивает и без того поверженного веснушчатого.       Но хвостик ему всё равно не нравится.       В голове происходит неожиданная смена настроения и возникновение какой-то тактики, известной только ему одному.       Он забирается на ноги Хëнджина и тянется поцеловать того в щëчку, но не может из-за резкого отклонения старшего. Ах да, сегодня мы остались без этого чмока, хотя его легко вернуть. Всего навсего надо сказать несколько слов.       Поэтому Феликсова пясть незаметно оказывается на основании хвоста, опускает её вниз, автоматически запрокидывая голову блондина, и он неспеша ведëт носом по шее, оставляя засос в месте перехода на ключицу, который вскоре станет алым. Случайно заëрзав, кое-что интересное встретилось с его пахом, вырвав судорожный выдох из горла. Пытаясь снова не отвлечься, дальше продолжая дорожку поцелуев, останавливается перед губами, бегая взглядом от них до родинки под глазом. — Переделай, пожалуйста, – шепчет в приоткрытые уста приказным тоном, моментально стягивая с волос резинку, — Тебе хватит 10 минут?       Ответом служат энергичные положительные кивки, во время того, как он за восемь секунд делает идеальный хвост с идеальными передними торчащими прядками. Хëнджин оставляет целомудренный поцелуй и исчезает в дверном проëме. — Время пошло.       Главенство с каждой секундой перетягивается в сторону Феликса, что решает эти 12 минут просидеть в сети Интернет, слыша из ванной стоны, на которые сразу вставший член реагировал, требуя заменить Хвановы длинные пальцы наконец собой. Но не терпит и двух минут, раздеваясь и накрывая болезненный стояк в кольцо рук, надрачивая себе в каком-то противном темпе — недостаточно быстро, чтобы кончить, но и недостаточно медленно, чтобы растянуть приятное наслаждение.       Дверь ванной комнаты захлопывается, донося звук до каждого угла квартиры, из-за чего Ли ползëт спиной к стене, откидываясь на подушки для удобства, в ожидании предстоящего.

***

Какого хрена?...       В светлую комнату заглядывает блондинистая макушка, которая чуть ли не давится слюной от сексуального давления со стороны Феликса — от его потемневшего взгляда с опухшими губами; от юркого язычка, что проходился по нижней с последующим закусом; от стона, граничащего с рыком, после задержания ласки на головке; от приманивания к себе пальчиком, что только что прошëлся по уретре, а после погрузился в рот.       А теперь очередь Феликса задерживать дыхание, когда парень проходит внутрь в одном лишь полотенце, обмотанным вокруг подтянутой талии, а беда в том, что мало того, что это похоже на юбку, так ещё оно до половины бедра еле доходит, а плотное обëртывание выдаëт всë с потрохами, очерчивая каждый изгиб и, соответственно, выпуклость.       Член младшего становится предателем, когда сильно дëргается и по нему предэякулят стекает необычайно обильно.       Хëнджина это не волнует, он залезает сверху, накрывая их возбуждения полотенцем, садится настолько близко, что почти касается плоти веснушчатого. Желанные поцелуи проходятся по щекам, переходя на губы, соединяясь в поцелуй со стоном, как реакция на трение двух членов, при притяжении Ликсом старшего за упругие ягодицы, прячущихся под махровой тканью, массируя и раздвигая их в стороны, скользя между половинок средним пальцем, пачкаясь в прозрачной смазке.       Пальчик легко проникает внутрь, также легко покидая разогретое колечко мышц. Затем ладони Ли ложатся на талию, перед этим приподняв полотенце, и, потеряв последнюю каплю самообладания, рычит. Низко, красиво, утробно.       Хëнджин не намерен отставать, опираясь одной рукой о пресс парня, другой держа чужой ствол за основание, приставляя к дырочке, потихоньку садясь, осторожно раздвигая сантиметры слизистой. Не переставая удерживать член, съëживаясь на середине от попадания по железе, доходит до конца, сладко промычав.       Отставляет руки назад, поднимая этим материю, со стоном который хочется поставить на звук уведомлений, привстаëт, чтобы снова сесть, наклоняя голову налево, закатывая глаза и высовывая шаловливый язычок.       Освещение падает на два горячих тела, оттеняя перекатывающиеся от напряжения мышцы, создавая из них картину, что должна быть бесценной частью искусства, хранясь под пуленепробиваемым стеклом, покрытой огнеупорным лаком, и под надзором минимум десятью камерами видеонаблюдения. И это не говоря о возможной записи процесса на камеру, а только фото.       Им говорили в модели идти работать, но их призвание в волейболе.       Ещё одна смена положения; не вынимая орган из тела, они сцепляют пальцы обеих рук также размеренно двигаясь друг другу навстречу, продолжая стонать в унисон.       Старший всё хаотичнее насаживается, разрушая ровный ритм то быстрыми, то медленными скачками, не выдерживая, отпускает руки, чтобы следом обвить ими шею любимого, чувствуя своим торсом чужой.       Феликс всегда удивлëн тому, каким Хëнджин становится чувствительным в принимающей позиции, одновременно будучи тем, кто является daddy, когда он сверху. На самом деле Хван тоже поражается младшим, когда тот буквально хрустальный пассив, но сейчас так властно руководит процессом, контролируя ситуацию.       Феликс хочет отдать ему всю имеющуюся заботу, без остатка.       Приближаясь к завершению, ягодицы старшего сжимаются ладонями, придерживая те для более точного резкого погружения, оставляя в воздухе не только стоны с хлюпанием, но и шлепки задницы с бëдрами младшего впридачу, и это вынуждает вскрикнуть от давления как внутри, задевая нервы, так и снаружи, где между телами нетронутый член старшего создаëт трение, что подгоняет его к разрядке.       Первым не выдерживает Ликс, заполняя нутро своим семенем, продолжая фрикции до заветного момента, когда Хван пачкает их тела, задевая спермой шеи, некоторые капли которой Ли лижет, оставляя это для поцелуев. Для супер ленивых поцелуев, сначала только покусывая то верхнюю, то нижнюю губы, а затем и изучая, как в первый раз, языком ряды зубов. А при столкновении их, кружат, смешивая вязкие слюни, чтобы, при малом отклонении, видеть ниточку между них.       Чувствуя, что тело на нём расслабилось, младший аккуратно выходит из него, и накрывая сопящее тело одеялом, оставляя поцелуй на лбу, забирает свисающее с кровати полотенце, чтобы намочить его и вернуться обратно. Сначала проводит тëплой влажностью по грудной клетке и животу, вытирая белые следы, затем осторожно протирает между половинок, оставляя на одной из них чмок. Бережно проводит по отверстию, надеясь, что завтра утром не будет выслушивать старшего о том, что ему неудобно и вообще его стоило отговаривать от идеи кончить внутрь.       Остывший ужин пришлось оставить на завтрак, еле найдя силы, чтобы поставить его хотя бы в холодильник.