Африка

Наступило завтра. И послезавтра, и послепослезавтра. Вито сам для себя сделал вид, что ничего не произошло. Так было проще. Двадцать шестого февраля он собирался навестить маму. Он обещал ей, что сходит с ней в церковь. Погода стояла солнечная, и Вито решил не брать машину, а пройтись. Возможно, если бы опять шел снегопад, Вито вышел бы с черного хода, чтобы взять тачку в гараже. Возможно он заметил бы полицейских и успел свалить по-тихому, а потом смог бы залечь на дно, скрыться в заснеженных дебрях города. Его бы никогда не нашли, Эмпайр-Бэй надежно укрыл бы его от посторонних глаз, а снег замел бы его следы. И не было бы следующих шести лет. Но ничего этого не случилось, потому что незаметно подкралась долгожданная весна. Вито арестовали. Повезли в полицейской машине словно на казнь. Солнце слепило глаза. И связанные руки затекли. Вито хмуро молчал всю дорогу. Он вообще замолчал, и ни на одном допросе так и не раскололся. Копы знали, что он работал по наводке, но ничего не смогли у него выяснить. Вито даже несколько раз избили, но не могли же они начать его пытать? Вито чувствовал себя хуже некуда, и вместе с тем понимал, что ему повезло, и полицейские, похоже, не догадываются о других его художествах. Во время следствия его несколько раз навещал Джо, встрепанный и вечно спешащий. Джо не говорил ему, чем сейчас занимается, оно и понятно, Вито больше не имел права ни о чем знать. Он с грустью наблюдал, как Джо одевается все легче, как отрастают его волосы, как друг худеет на глазах. Вито не завидовал, просто ему было очень грустно, что Джо в постоянном движении, а он заперт за решеткой, и так будет еще очень долго. Вито все надеялся, что придет Генри. Но Генри не приходил. Со слов Джо Вито знал, что Томасино выздоровел, нашел адвоката и сразу после этого куда-то пропал из поля зрения. Скалетта сидел в следственном изоляторе, а где-то на улице была весна. Вито ни о чем не жалел. Будь у него второй шанс, он не стал бы ничего менять. Поймали так поймали. Просто не повезло. Короткие свидания с матерью и сестрой не приносили ничего кроме страданий, потому что женщины только и делали что плакали, смотрели на Вито как на прокаженного и спрашивали: "Почему?" А что Вито мог ответить? Встречи с адвокатом тоже не приносили радости. Он обещал отделаться условным сроком, если Вито сознается и всю вину возьмет на себя. Так Вито и сделал. И получил десять лет. На суде Вито сидел опустив голову. Не потому что его пристыдили гневные речи обвинителей, а потому что ему казалось, что жизнь кончена. Приговор - десять лет. Всхлипывания матери, несколько удивленных вздохов, чей-то одобрительный возглас. Десять лет - это целая жизнь... В самом начале жаркого послевоенного лета Вито сидел в автобусе у зарешеченного окна. Его везли в Федеральную тюрьму Хартманн на целую вечность. Вито уже смирился. Когда он выйдет, ему будет тридцать - не так уж много, все еще успеет наладиться. Вито грустно смотрел на мелькающие за окном однообразные пейзажи. Через десять лет они будут все такими же, но сам Вито наверняка изменится и увидит их по-другому. Его немного укачивало, в вонючем автобусе было жарко и душно. Скалетта издалека заметил бетонные стены, вышки и синие ворота тюрьмы. Как и всех остальных, его охватило желание во что бы то ни стало не покидать ставший вдруг самым прекрасным местом на свете автобус, не рвать эту последнюю связь со свободным миром. Но выйти пришлось. Медлящих охранники подталкивали дубинками. Как только новички оказались на улице, их окружило целое море из криков, свиста и аплодисментов. Воры, убийцы, педофилы, худшие из худших, Вито с презрением посмотрел на беснующихся за проволочной сеткой животных, не думая, что он и сам такой, раз он здесь. Вито не боялся, он был уверен, что сможет за себя постоять. Но его не покидало ощущение, будто он входит в зловонное болото, и чистым ему уже не выбраться. Несколько часов спустя Вито сидел на нарах, сжимая руками свою подстриженную голову. Его камера была отвратительной. Грязные тряпки, напоминающие постельное белье, сломанные полки, обрывки каких-то бумажек на стенах. Похоже прежний владелец покидал эту камеру с боем. В самом углу, у раковины, была щель в стене, такая большая, что в нее пролезала крыса. Когда Вито только вошел, и за ним закрылась решетка, эта крыса уползла в нору, но через несколько минут показалась снова. Вито не знал, что ей нужно именно в этой камере, стоило ему пошевелиться, крыса пряталась. Объявили отбой. Лампочка над головой погасла. Вито прислушивался к затихающим воплям и ругани. Его камера чуть освещалась голубоватым светом от маленького непрозрачного окошка под потолком. В первую же ночь Вито узнал, что в тюрьме никогда не бывает полностью темно, и, за исключением нескольких часов перед рассветом, никогда не бывает полностью тихо. Кто-то постоянно шуршит, переговаривается и кашляет, шаги охранников отдаются гулким эхом. Вито спал очень чутко, и это теперь мешало ему. Кое-как устроившись на нарах, боясь вдохнуть исходящую от них отвратительную вонь, Вито только под утро уснул. Ему показалось, что не прошло и секунды, с того момента, как он закрыл глаза, когда раздался сигнал подъема. Тяжело было только первые дни. Первые три дня, пока Вито одухотворенно пялился в стену. Пока не знал, за какой стол сесть в столовой, и чем можно заняться в свободное время. Вито понуро слонялся на работу, ничего не ел и во время прогулки сидел у стены, листая забытый кем-то журнал. Неожиданная встреча с Брайном О'Нилом расставила все на свои места. Первая встреча, последняя встреча, голубые как небо глаза и шрам, рассекающий бровь. Слишком много агрессии, чтобы жить долго. Наглотавшись летней пыли, Вито заявил о себе. Лео Галанте обратил на него внимание. С тех пор все стало налаживаться. И становилось только лучше. Вито заслужил уважение Лео, стал его лучшим борцом, кем-то вроде декоративно-бойцовой собаки, и переехал к нему в камеру. Было в этом что-то двусмысленное. Вито все ждал, пока Лео намекнет, что хочет им воспользоваться, и даже решил для себя, что нужно согласиться, но ничего такого не произошло. Хорошая жизнь продлилась недолго. Через два месяца Лео вышел, и Вито снова остался сам по себе. Правда теперь он имел друзей, уважение и полезные знания. Вито пришлось вернуться в свою старую камеру. Постепенно он привел ее в порядок, даже смог приручить свою крысу. С тех пор как Вито избил двух главных извращенцев в душе, к нему больше никто не приставал. Вито работал на производстве, продолжал ходить в спортзал и даже записался в библиотеку. Через несколько месяцев жизнь в тюрьме уже не казалась ему такой уж ужасной. Вито стал непоследним человеком, его слово что-то да значило. Охранники перестали пинать его без причины, другие заключенные стали с ним вежливее, потому что понимали, что с ним лучше не ссориться. История с перерезанным горлом Брайна О'Нила хоть и была достоянием общественности, без проблем сошла Вито с рук благодаря связям Лео. Кроме того, Скалетта начал понимать жизнь. Жизнь тюремную, которая только на первый, напуганный взгляд новоприбывшего кажется беспросветной. Те, кто давно в тюрьме, умеют жить в ее мире, умеют замечать подробности, создавать новости и находить поводы для веселья. Каждый день так или иначе происходит что-то забавное, что-то смешное, достойное обсуждения, дружного смеха и пересказа по пять раз. Перебранки заключенных между собой и с конвоирами, драки, случайности, сплетни, возмутительные несправедливости и недоразумения - Вито научился видеть все это сквозь решетку и научился не скучать. Скалетта привык тюремной еде, привык к правилам и распорядку, знал всех охранников по именам и как с ними договариваться, знал что можно, а что нельзя. Только одно мучило его все больше. Особенно по ночам. Вито полгода обходился своими силами, и ему до смерти это опротивело. Вито перебирал в голове всех знакомых и незнакомых девушек, но не находил никого, кто мог бы сравниться с Генри. Ни в памяти, ни в кино, ни в журналах не было никого настолько же нужного, как воздух необходимого, далекого и недоступного. Генри был в его снах и мыслях, и он таял, забывался с каждым днем. Пока Вито учился в школе, у него было несколько девушек. Хоть он был и небогатым, но очень красивым, чего в те времена хватало. А потом Вито попался и отправился на войну. На Сицилии он познакомился с одной девушкой, они успели подружиться и сходить один раз на танцы. Но вскоре отряд Вито перебросили в Италию. А потом Вито вернулся домой. Когда он засмотрелся на девушку, мать потащила его в церковь. Девкам, с которыми его знакомил Джо, нужны были только деньги. А Вито по-глупому хотел чувств и духовной близости, правда не имел на это ни времени, ни возможности. В тюрьме выяснилось, что Вито не о ком вспоминать, кроме Генри. Кроме человека, о котором он ничего не знал. Которого поцеловал один раз и больше не видел. Вито думал о нем ночи напролет, вспоминал те десять дней, что они были знакомы, те шесть раз, что они виделись. Вито мог вспомнить его голос, его глаза, его темные волосы, его руки... Вито вспоминал те февральские дни перед арестом, вспоминал ночной холод и дороги, покрытые льдом. Генри остался там. Тот Эмпайр-Бэй, заметаемый снегом, не вернется. Как и Генри. Как и тот серый день, в котором они сидели на кровати рядом... Все это терялось, безвозвратно уходило в тень под впечатлениями новых дней. Генри все больше погружался в туман, исчезал навсегда, и Вито не мог его удержать. Вито спрашивал себя, почему Генри не приходит. И ответ был очевиден. Потому что Генри на свободе, и уже давно и думать забыл о шестерке, с которой он провернул пару скароле. А тот поцелуй ничего не значил для него, а возможно, был просто ошибкой, поэтому-то Генри, наверно, даже рад был, когда избавился от Вито. Вито спрашивал себя, что бы он сделал на его месте. Вито сидел в тюремном дворе и смотрел в небо, думая, видит ли сейчас это небо Генри, где он, и что делает. Вито отдал бы все на свете, если бы Генри навестил его хоть раз. Вито было всего двадцать лет, и он не знал сколько лет Генри. В очередную ночь, засыпая в своей камере, Вито понял вдруг, что любит его. Вернее понял, что влюбился. И произошло это уже здесь, в тюрьме. Вито полюбил воспоминания о Генри, потому что больше вспомнить было нечего и некого. Да, полюбил, как бы глупо это ни было. Вито чувствовал, что хочет его физически, как еще никогда никого не хотел. И именно это сводило его с ума уже несколько месяцев. На следующий день Вито принял участие в изнасиловании новичка в душевой. Вито не был инициатором, просто увидел как это происходит и не смог справиться с желанием присоединиться. Он ненавидел себя за это несколько дней, но пути назад уже не было. Вито не мог с собой справиться. Никто на свете не смог бы заставить его этим заниматься. Но сам с собой Вито был не в силах бороться. Все было просто. Вито было двадцать лет, ему было скучно и хотелось разнообразить свои дни хоть чем-то кроме спортзала. Вито взял под покровительство мальчишку-ирландца, по-щенячьи симпатичного, совсем глупого и ничего не соображающего. Вито был не намного старше его, но несравнимо сильнее и опытнее. Этот ирландец, хоть и был туповат, прекрасно понимал, от чего Вито спас его, и был несказанно благодарен. Он ходил за Вито хвостом, восхищался им, и через некоторое время сам предложил заняться сексом, что Вито и сделал. Вито дорожил тем, что не принуждает его. Иногда им удавалось остаться вдвоем в душе, туалете, или еще где-нибудь, и этого хватало. Все было быстро, немного неловко и по обоюдному желанию. Вито гладил своего мальчика по щеке рукой и никогда не целовал. Этого мальчишку звали Сэм. Со стороны все выглядело прилично, можно было подумать, что они с Вито просто друзья. Они вместе играли в баскетбол, сидели рядом в столовой, курили одну на двоих сигарету, Сэм болтал все время, а Вито, улыбаясь, слушал его. У Сэма была невеста, которая ждала его, простив за то, что он случайно сбил человека. Она часто приходила к нему на свидания. Выйдя через три года, Сэм уехал с ней в Англию. Вито больше никогда о нем не слышал.

***

Когда пошли разговоры о его досрочном освобождении, Вито сам не сразу поверил. Однако прошло уже больше половины его срока, и последние несколько лет Вито вел себя хорошо, да и вообще, война закончилась - время изменилось. Да и Лео помог. Вито нисколько не перевоспитался, но комиссию по досрочному освобождению убедить в своем исправлении получилось. И он освободился. Вышел из тюрьмы двадцатипятилетим, почти совсем не изменившимся. Выйдя из ворот, Вито оказался в новом мире. В весне, незаметно переходящей в лето. Вито смотрел на свой Эмпайр-Бэй с застенчивой улыбкой и с трудом узнавал. Последний раз Вито видел городскую весну девять лет назад, это было так давно, что он совершенно забыл, как прекрасен его город в траве и цветах, под неярким, но таким голубым небом. Новый Эмпайр-Бэй как змея сбросил старую шкуру, и под ней оказался еще более прекрасным, чем раньше. Прекрасным, в беловатой солнечной дымке, со своей новой музыкой, чистыми улицами и будто светящимся асфальтом, с потрясающими машинами и так изменившимися людьми. Людьми, которые стали более свободными, распущенными и счастливыми. Вито встретился с Джо и снова, точно также как после войны, с первого дня возвращения погрузился в гущу событий. Они ехали в машине смотреть новую квартиру для Вито. По радио играла незнакомая песня. "Why do fools fall in love, why do birds sing so gay and lovers await the break of day, why do they fall in love..." - Здорово, что ты вернулся. Я неплохо справлялся, пока тебя не было, а теперь нам сам черт не брат. - Генри давно видел? - Нет. Пару лет как не встречал. Он ведь переживал из-за тебя... Вито презрительно фыркнул. Переживал, да. Как же. Вечером того же дня, Вито, вместе с Джо и Эдди, оказался в борделе. Девушки охаживали его ласковыми взглядами, и Вито это нравилось. Он снял сразу двух шлюх и пошел с ними наверх, где были отдельные комнаты с розовыми стенами и огромными кроватями. Вито, несмотря на свою неопытность в обращении с женщинами, справился отлично и даже получил удовольствие. Все было нормально. Он был дома. Ночь накрыла Эмпайр-Бэй невесомым покрывалом. Вито с пьяными приятелями возвращался на квартиру Джо, после того как они избавились от трупа. "Return to me" - Дин Мартин по радио, ночная прохлада, упоительно мягкий воздух и такие яркие звезды. Вито влюблялся в весну все сильнее, как в девушку, снова влюбляся в свой город. Эта девушка была в открытом розовом платье. Она была очень милой, пусть и ветреной особой. Вито не боялся, что не удержит ее. Ее очарование было именно в ее мимолетности. Кажется, он видел эту девушку в борделе, кажется, пытался с ней познакомится. Да, она была шлюхой. Но в отличие от остальных, ей нужны были не только деньги Вито, но и он сам. Сладким запахом ночных цветов она говорила ему, что любит. Нежным светом далеких звезд нашептывала, что теперь все будет хорошо. Снег и дрожащий на ветру, схваченный мороз воздух. Немного солнца в холодной воде тонет среди обломков льда в Вайсене. Военные самолеты в небе над городом. Ничего этого не было больше. Как не было и Генри. Генри остался частью зимнего сна. А сейчас лето. А лето затягивает. Каждое новое лето дарит новые увлечения, новые песни и новых знакомых, заменяющих старых. И летом всегда хорошо, даже если ты больше любишь зиму. Зима была давно. И зима ушла куда-то, пока ты сидел в тюрьме.