Перед похоронами

- Мне это не нравится, - Нюстрём огляделся по сторонам, пока эксперты перетряхивали комнату. – Надо быть совсем идиотом, чтобы убить отца, и исчезнуть, оставив медикамент, противопоказанный ему. Зачем оставлять аннулированное завещание в ящике легко вскрываемого стола? Зачем оставлять на виду забронированные билеты на сегодня? Особенно, если собираешься бежать с невестой своего кузена? - Потешить своё самолюбие. Или это оставил убийца. - А что, если оба ответа верны? – Нюстрём задумчиво потёр лоб. – Я уверен, что Рубен Брахе мёртв. Нам надо ещё раз допросить Флориана, Виктора и Мэри. На этот раз серьёзно. Под запись. - Итак, герр Хендрикс. Ещё пара вопросов, под запись. Вы можете точно назвать дату, когда видели Рубена в последний раз? - Да, могу. Мы виделись одиннадцатого марта. - Как вам кажется, как он себя чувствовал? - Честно сказать, Рубен был пьян. Я должен был переехать на следующий день, у меня не было на него времени, и я лёг спать. Он отбыл, кажется, ночью. Возможно, тем же рейсом, которым прилетел сегодня я. - Кто-то может это подтвердить? - Администратор в спортзале видела, как я уходил. Возможно, соседи слышали что-то. Он, как многие пьяные…. Как это будет по-английски? Он громко разговаривал со мной. Я решил не связываться с ним. - Когда вы говорили в последний раз? - Двенадцатого марта, вечером, в 17:14 – я проверил ещё раз по телефону. Мне казалось, что это было позже, но я в тот день плохо себя чувствовал. - В 17:14 – это плюс час к времени по Гринвичу или плюс два? - Плюс два, я перевёл в местное время. - Ещё раз повторите, что он вам сказал. - Секунду, - Флориан схватился за голову и согнулся пополам на стуле. – Простите, я недавно упал и ударился головой…. - Вам нужна медицинская помощь? - Нет, нет, - Хендрикс ещё с полминуты тяжело дышал. – Вы не против, если я лягу на пол и оттуда отвечу на вопрос? - Я думаю, вам лучше обратиться к врачу. - Нет, - не дожидаясь разрешения, молодой человек лёг на пол. – Так, Рубен сказал…. Он поприветствовал меня, сказал, что будет скучать по Стену, что странно быть без отца в этом доме, который Рубен так любит. Он надеялся, что я приеду, сказал, что ждёт меня. - В каких вы отношениях с Рубеном Брахе? - Он – мой босс. Я не любил его, но мы жили вместе, он познакомил меня со своей семьёй, а я его со своей дочерью. Мы вместе ездили в Испанию прошлым летом. - Вы говорили, что знали, как ваш босс не любит отца и этот дом. - Да, это правда, он часто говорил, что счастлив был уехать из маленького скучного города – это его слова. И рад жить в мегаполисе, вдали от родственников, на своих условиях. - Вы хорошо знали Стена Брахе? - Немного. Он был первым управляющим в нидерландском офисе, он нанял меня на работу. Рубен стал управляющим несколько лет спустя. - Какую должность занимаете вы? - Я – старший менеджер отдела сухих грузов и заместитель Рубена. - Вы знали, что он сегодня должен был улететь в Париж? - Нет. - У Рубена была девушка? Или, может быть, парень? - Он несколько раз просил освободить квартиру на выходные, - поcле короткой паузы протянул Флориан. – Я ни разу не видел, кто к нему приходил. - Позови Элефссена, - попросил Нюстрём по-фински и снова перешёл на английский. – Герр Хендрикс, сейчас вас осмотрит врач. Вы плохо выглядите. Ответа иностранца Салмела не услышал, но к его возвращению Флориан всё ещё был на полу. Они допрашивали его в кухне, в которой мало того, что был бардак, было ещё и грязновато. "Видимо, ему совсем хреново, если он с удовольствием лёг посреди мусора". Элефссен не заставил себя долго ждать. Он выглядел вполне обычно: очень худой, высокий, с большими светлыми глазами чуть навыкате, прилизанными пепельными волосами. - А где труп? – спросил он, покрутив головой. – Я зря пришёл? - Доктор, герр Хендрикс, он вон там, на полу, говорит, что недавно ударился головой, и чувствует себя плохо, - перешёл на английский Феликс Нюстрём. – Возможно, вы облегчите его состояние? - Могу провести отвезти герра Хендриксе в мой морг, мы с моими ассистентами с удовольствием сделаем вскрытие! – как всегда без тени юмора во взгляде заметил врач, но присел рядом с нидерландцем на пол и заговорил по-английски: – Я доктор Элефссен. Когда вы ударились? - Пару дней назад. - Конкретнее. - Одиннадцатого марта, - обречённо ответил Флориан. – Я был у врача, мне рекомендовали отдыхать. - Вы из Германии? – Элефссен схватил что-то со стола. – Взгляд на ложку. Хендрикс молчал, и заговорил только после того, как столовый прибор вернулся на место. - Я из Нидерландов. - Без разницы. Вы оторвали задницу от кровати и совершили длительный перелёт вместо того, чтобы лежать. Обо что вы ударились? - О стул, - после небольшой паузы ответил Флориан. – Сел мимо и ударился затылком о сиденье. - А потом стул оскорбился и оставил вам фингал под глазом и вот эти синяки на запястьях? – равнодушно поинтересовался патолог. - Нет, я играл с дочерью, пришлось побыть пони и батутом. - А-а-а…. – невероятно вежливо для себя заметил Элефссен. – Я рекомендую вам лечь. Прямо сейчас, лучше бы в постель, вставать только в туалет. Вызовите обычного врача, вам нужно измерить давление. Сколько лет вашей дочери? - Восемь. - Замечательный возраст. Вам делали рентген при первичном обращении к врачу? - Да, делали, но у меня его нет с собой. - И что вам сказали, вы не помните? - Плохо, и не смогу перевести на английский. - Давайте я провожу вас и помогу лечь, - елейно предложил Элефссен. – Мне позвать кого-нибудь сюда, Нюстрём? - Да, Виктора Брахе. - Он подрался с Рубеном Брахе, - заметил Салмела, когда они скрылись за дверью. – Интересно, он на самом деле обращался к врачу или врёт? - Не знаю, - Нюстрём по-хозяйски залез в шкаф и достал кофе. – Но это очень глупо. Элефссен не зря спросил про возраст дочери. В восемь дети уже не используют родителей в качестве батута. У меня тоже есть дочь, ей семь, это чуть меньше, чем его девочке. Но моя уже не ездит у меня на спине, как на пони, не скачет по мне. Это всё происходит в фазе до пяти лет. Максимум. Скрипнула дверь, и в кухне показался Виктор Брахе. - Вы не возражаете, если я сделаю кофе? – как ни в чём не бывало спросил Нюстрём. – Если вы обо мне читали что-то в таблоидах, то там точно писали, что я заказываю раз в месяц вагон кофейных пачек лучшего сорта для личного употребления за счёт бюджета. Это правда, если не считать того, что я пью обычный кофе, и только частично за счёт бюджета. - Что с Флорианом? – вместо ответа спросил Виктор. – Его привёл врач, он отказывается рассказывать… - Если он не хочет вам рассказывать, попробуйте уважать его желания, - Нюстрём зарядил кофеварку и сел обратно за стол. – Если бы ему потребовалась госпитализация, мы бы вызвали скорую. А теперь скажите, когда вы видели Рубена в последний раз? - На Рождество, - Виктор не раздумывал над ответом. – Мы были здесь с Мэри, но уехали ещё до праздника. - Простите, но вы же сказали, что ваш кузен приехал двенадцатого марта ночью. - Да, но я его не видел. Мне хватило забот за день, и я спал, когда он приехал. - Мэри спала с вами? – спросил Юха. - Нет, тут так не принято, мы спим отдельно, - немного неловко ответил Брахе. – Традиции. - То есть, вы не знаете, в котором часу приехал Рубен? - Не знаю. Я звонил ему около половины десятого – он ещё пил кофе. После я его не видел и не разговаривал с ним. - Вы всё время называете Рубена своим братом, хотя он ваш кузен. Почему так? - Мой отец, старший брат Стена, умер, когда я был ребёнком. Эбба фон Кнорринг – очень хорошая женщина, но очень плохая мать. Она с радостью сплавила меня и мою сестру Стену и Биргитте. Мы с Урсулой выросли в этом доме вместе с Рубеном и Вероникой. Стен был мне как отец. - Рубен любил своего отца? - Нет. Он считал Стена слишком социалистом и мещанином. Рубен не хотел работать, но у него не было своих денег и активов. Простите, я не совсем точно выразился – он не столько не хотел работать совсем, скорее, он не хотел зарабатывать деньги. Он как-то раз обмолвился, что хотел бы быть художником, но я что-то не видел, чтобы он писал. - Кто наследует Стену Брахе? - Рубен и Биргитта. Рубену отходит недвижимость в аренде, часть денег, пакет акций, часть нашего семейного бизнеса, а его матери поместье и гостиничный бизнес. Между мной, Рубеном и Стеном была договорённость, что если дядя успеет, то продаст мне свою долю в бизнесе, и тогда и эта сумма отойдёт Рубену. Я в любом случае рассчитываю выкупить его долю, ему не интересно заниматься фирмой. - А как же дочь Стена? Вероника, если я правильно помню? - Кузина работает в одном из отелей, но она ещё молода и неопытна, так что пока она ничего не получала. Думаю, в последствии Биргитта оставит бизнес ей, но ещё рано. - А чем владеете вы? - Простите? - Какая кружка ваша? – спросил Нюстрём, вставая из-за стола. – Я хочу разлить кофе, вы же не против? - Вон так с пиратским кораблём в раковине, но она грязная. Наливайте себе, мне не до кофе. - Так что у вас есть? Акции, недвижимость? - У меня есть несколько складов, коммерческие помещения в центре Хельсинки и Стокгольма, все в долгосрочной аренде, около двадцати квартир под сдачу, неплохой пакет акций разных компаний, в основном американских, и тридцать пять процентов фирмы, где я работаю. Ещё мелочи, типа счетов в разных банках и формально я владею квартирой, где живёт моя мать. - Что вы хотите сделать с долей Стена в бизнесе после того, как получите её? - Пятнадцать процентов или чуть меньше я оставлю себе, остальное продам доверенным лицам. Флориану, возможно, моей сестре Урсуле. Мне важно иметь чужое мнение при управлении компанией, но я бы хотел, чтобы это были эксперты, которым я доверяю. - Вы знаете, что Рубен должен был улететь в Париж сегодня? - О, Боже, нет. Я даже не знаю, что хуже – этот его номер с исчезновением или поездка в Париж! Следующей в кухню вошла Мэри Струщирк. На первый взгляд, она была спокойна. - Ваши ответы записываются, фрёкен Струщирк. Когда вы в последний раз видели Рубена Брахе? - На Рождество. Здесь, в поместье. Мы были тут пару дней с Виктором и уехали. - Почему? - Мы так и планировали. - То есть, в день приезда Рубена в Хельсинки двенадцатого марта, вы его не видели? - Нет. Мы с Виктором рано поднялись наверх, около одиннадцати. Виктор сразу заснул, а я ещё минут двадцать ворочалась. - Старые кровати, должно быть, не очень удобные? – проникновенно спросил Нюстрём из-за кружки с кофе. - Особенно если спать вдвоём? - Они просто ужасные! Матрас проваливается, стоит пошевелиться, я постоянно просыпалась из-за того, что Виктор переворачивался, а утром у меня болела вся спина! - Как вы относитесь к Рубену? - Он может быть невероятно милым, щедрым, внимательным, а может выкидывать вот такие номера, - она развела руками. – Пропасть накануне похорон своего отца! Просто кошмар! Я хочу, чтобы этот цирк закончился как можно скорее, у меня больше нет сил, Ру достал всех, даже Флори, а Флори невозможно достать. Что уж говорить обо мне. Я мечтаю отлупить его как следует. - Вы хорошо знали Стена Брахе? - Не очень. Я тоже работаю в компании, но мы взаимодействовали всего несколько раз. Я бывала в поместье на Рождество дважды, вот и всё. - Каким он вам показался? - Старым, - немедленно ответила Мэри. – Он такой миллионер из сериалов на АйТиВи. Ну, Боже, вы же смотрели «Чисто Английское Убийство»? Вот он точно такой, как миллионер из этого сериала. У него огромная усадьба, - Мэри достала пачку сигарет из кармана, закурила и очертила в воздухе рукой занятой рукой. – Жена, которая не живёт с ним, но и не в разводе. Сын и племянник. Наследство, которое надо делить. - У вас очень красивое кольцо. Когда вы обручились с Виктором? - На Новый Год, - помолчав, ответила Мэри. – Ничего особенного, мы были дома. Но кольцо восхитительное, правда? Юха невольно посмотрел на её левую руку - ему никогда не пришло бы в голову, что это кольцо на помолвку. Камень был розоватым, каким-то неестественным - не только из-за цвета, но и огромного размера. - У меня много дел в конторе, - заметил Нюстрём, когда они вышли на улицу. – Я поеду в офис, а ты, если хочешь, останься, но докладывай мне. Они даже не удосужились или не успели согласовать своё враньё. Интересное дело. - Я побуду тут ещё с полчаса, а потом тоже поеду. Много бумажной работы, шеф. Собрание следственной бригады будет в два. Я смогу изложить всё, что там будет, но, надеюсь, вы придёте. Салмела осмотрел свою команду. Каарле Койвисто обсуждал что-то со своей очередной симпатичной коллегой, эксперт вертел в руках телефон, один из оперативников, и сидевший у кофеварки Нюстрём. Хабер и остальные были ещё в поместье. - Итак, пятого марта умер Стен Брахе, бизнесмен и аристократ. Шестого в Хельсинки приезжает его племянник, а сын Рубен только двенадцатого числа. Утром Рубена видят управляющая поместьем и горничная, вечером он говорит с коллегой по телефону, и этот разговор был очень странным, по словам коллеги. Что у нас есть на данный момент? - Рубен прилетел двенадцатого числе рейсом из Кёльна, - заявил Койвисто. – Не из Нидерландов, где он живёт, а из Германии. Пока что я не могу обрадовать вас информацией, так как нет уверенности, что именно и где искать. У нас есть номер такси, на котором он приехал домой, но пока нет данных водителя. Есть данные по его мобильному: он всё ещё в поместье, но это пока всё. - С его счёта снимались деньги? Он платил где-нибудь картой? Вызывал ли себе такси в поместье? – Юха был недоволен ответом. – Почему мы так мало знаем? - У него нет счетов в финских банках, но это нормально – Брахе жил и работал в Роттердаме, он даже не налоговый резидент Финляндии. А ещё у него нидерландский номер телефона, так что пока мы мало что можем сделать, - холодно заметил Койвисто. – Запрос коллегам отправлен, но я не знаю, насколько оперативно они ответят. - А у вас что? – Салмела кивнул эксперту. - Коллеги пока работают и держат меня на связи. Мы взяли отпечатки пальцев у Виктора Брахе, Мэри Струщирк и Флориана Хендрикса, я пока оформляю дело. Пока всё. Юха хотел задать ещё несколько вопросов, но его мобильный зазвонил. - Мы нашли телефон, вероятнее всего, он принадлежит Рубену Брахе, - доложила Хабер. – Он был найден в лесополосе рядом с усадьбой. Тут следы нескольких машин и отпечатки обуви. Мы оцепили лес, но пока больше ничего не нашли. Камер, по которым можно было бы проследить, кто сюда заезжал, нет. Мне надо знать, кому принадлежит этот лес и соседние земли, чтобы понять, можем ли мы туда зайти. - Я скоро приеду, пока оставайтесь на месте. Запроси предварительно через патрульного в доме информацию, со своей стороны посодействую, - он повернулся к коллегам. – Кажется, найден телефон Рубена Брахе. Надеюсь, дело сдвинется. Предварительно собираемся завтра утром, в шесть. Всем быть на связи. - Что доложила Хабер? – поинтересовался Нюстрём. Юха заметил, что кофе кончился и стал заряжать новую порцию, попутно изложив слова старшего констебля. - Я думаю, экспертам нужно как можно скорее сделать фото следов – скоро будет дождь, и мы можем остаться с носом. Салмела кивнул и перезвонил напарнице. - Как вы думаете, шеф, не слишком ли всё это…. Нелогично? Может быть, он хочет сбежать? Поехал из Роттердама в Кёльн, там сел на самолёт, прилетел в Хельсинки, показался управляющей и горничной, а потом…. Что потом? Поговорил по телефону, распечатал билеты и брони, выбросил телефон и уехал совсем не в Париж? - Я бы на твоём месте передал брони Койвисто, он проверит. Запросил бы данные у немецких коллег, пусть выяснят, когда Брахе купил билет на самолёт, проверят его передвижения на их территории. Надо разослать ориентировку в соседние страны, он может сделать такой же финт: улететь из Эстонии, положим. И, самое главное, если мы придерживаемся этой версии, надо подумать, почему он так себя ведёт. Юха погрузился в свои мысли так глубоко, что не заметил, как дошёл до кабинета. Ему в очередной раз казалось, что Нюстрём уже всё знал, но он никак не мог увязать концы с концами, что его злило, но на своего босса он не был в обиде. Ему было интересно распутать клубок самому. Он уже принялся делать пометки в своём рабочем блокноте, когда ему снова позвонила Хабер. - Рубен Брахе мёртв, - её голос лишь слегка дрожал. – Мы нашли его.