Перед похоронами

- Я люблю тебя почти также сильно как свою жену, и точно сильнее, чем моих мальчишек. – Элефссен сиял и в кое-то веки улыбался от уха до уха. – Никто их них не дал мне поработать над трупом человека, утопленного в ведре с краской! - Складывается впечатление, что это я его убил. Юха, кто нашёл тело? - Рядовые, - доложила Хабер вместо него. - Мы получили ордер, и стали осматривать остальные помещения. Двое зашли на чердак, а тут – вот так. - Что нашли в других комнатах? - Одна гостевая спальня используется сейчас, ещё одна – видимо, время от времени, там есть пыль, но есть и вещи, косметика. Видимо, комнаты Биргитты Брахе, матери и жены усопших. - Которая из дам внизу – Биргитта? - С высокой причёской, в платье. Точно такая же, но в джинсах – Эбба Брахе. Это вообще нормально, что они – сёстры, и вышли замуж за двух мужчин, которые были родными братьями? - Да, вполне, - заметил Нюстрём. – Шведоязычных финнов всё меньше, мы вступаем в браки с себе подобными, чтобы чувствовать себя комфортно. Что с остальными помещениями? - У Виктора две комнаты, он спит в спальне, а Флориан Хендрикс на диване в его кабинете. Или как это называется… - Не важно, как называется. Кто остальные дамы? - Высокая блондинка – Урсула Брахе; маленькая с конским хвостом – Вероника Брахе; с короткой стрижкой – Йенни Андерссон, управляющая. Брюнетка – Санна Юлийоки, горничная. - А садовник? - Пока не приехал, но обещал быть. - Хорошо. Итак, профессор, что с телом? - Его убили утром, пока не могу сказать точнее. Скорее, позднее шести и до одиннадцати утра, - заверил Элефссен и тут же указал на руки покойного. – Видите? Он не мог сопротивляться, его запястья были связаны. Сейчас верёвки нет, её сняли. Но я бы сказал, что он был связан достаточно долго. Тоже самое с ногами. Именно поэтому следов почти нет – он не сопротивляться. Иначе весь чердак был бы в брызгах. Мы ещё не пробовали его извлечь, на это понадобится достаточно времени, но я согласен со старшим констеблем – вероятнее всего, это Рубен Брахе. Кожа на руках соответствует возрасту и профессии – это кожа мужчины, который не работает руками, ухоженная, так что возраст - всё что угодно от, положим, двадцати до тридцати пяти. Длинные волосы, как у пропавшего, дорогая одежда. - Но в первую очередь, надо его извлечь из этого ведра, - резюмировал Нюстрём. – Элефссен, займитесь. Хабер, на вас – работа офицеров и рядовых в доме и на участке. Семья внизу? - Да, мы сразу отправили их в гостиную, с ними двое рядовых, есть сменщики на случай, если кому-то понадобится в туалет или в кухню. - Им надо объявить, что дом на ночь будет недоступен. Смена закончит обыск, а они пусть переночуют подальше отсюда. Кому-то понадобится помощь – организуем в разумных пределах. Вещи смогут забрать после досмотра. Будет предпочтительно, чтобы они уезжали друг за другом или по двое-трое. Начнём с Виктора Брахе, потом – Флориан Хендрикс и Мэри Струщирк. Этих троих можно отправить восвояси вместе. Пока мы будем тут, можете даже осмотреть чьи-нибудь вещи, чтобы не задерживаться. Хабер вышла, а Нюстрём стал неспешно осматривать чердак. - Такое впечатление, что тут недавно всё мыли, - заметил Юха. – Сильный запах хлорки. - Да, и нет пыли. Видимо, кто-то убил Рубена, и пока мы внизу беседовали со свидетелями, они успели намыть чердак. - Я вызову подкрепление – пусть осмотрят ближайшие мусорные баки, возможно, их не успели вывести, и мы что-то найдём. Юхе потребовалось время, чтобы вызвать ещё людей, но, в конце концов, ему выделили дополнительных пять человек. Он отдал распоряжения одному из констеблей и вернулся на чердак. Патолог, его ассистент и Нюстрём сидели на корточках и снова осматривали руки покойного. - Мы с коллегой думаем, что он был связан не менее суток, - поделился Элефссен. – Его развязывали несколько раз, видите? Тут несколько следов, разной глубины. Ноги также были связаны. - Мне кажется, его развязывали раз в шесть – восемь часов, чтобы конечности совсем не отказали, но и не цацкались. После такого, бежать он бы не смог, ударить – тоже, - высказался Нюстрём. – Они ждали, пока кровообращение более или менее восстановится, и связывали его снова. Но я лишь предполагаю. - Мы сможем проверить в лаборатории, - заметил патолог. - Я попрошу поискать ещё и верёвку, раз её тут нет, - решил Салмела. – Её вряд ли выбросили вместе с перчатками и бутылкой из-под чистящего средства, и её могут пропустить. Он закончил говорить с Хабер, когда Нюстрём стал спускаться к ним. - Надо осмотреть почву под окнами чердака, а также забрать бутылки, вёдра, контейнеры, и похожие предмета из стекла и пластика в ближайших мусорных баках, - постановил шеф полиции. – Я почти уверен, что Рубен провёл на чердаке больше суток. Его штаны сухие, без признаков дефекации и мочеиспускания. Следовательно, куда-то это всё исчезало. - Думаете, его не спускали в туалет? - Да, - Нюстрём кивнул. – У него были связаны ноги, до такой степени, что на лодыжках осталось несколько комплектов следов, как и на руках. Он вряд ли бы спустился с лестницы незаметно. - Мне кажется, надо учитывать и то, что в доме легче было бы привлечь к себе внимание, - кивнул Юха. – Внезапно ставшие влажными полотенца, моча на стульчаке… - Именно. С тобой приятно работать. Итак, где наша золотое трио? Кухня была всё та же, но первой допрашивали Мэри. - Где вы планируете остановиться. фрёкен Струщирк? – Нюстрём снова не стал спрашивать разрешения и занялся кофе. – Я не могу жить без кружечки этого зелья. Вам сделать? Мэри молчала несколько секунд. Она казалась остолбеневшей. - Я не знаю. Виктор… Виктор… Спросите Виктора. - Где вы были сегодня утром? - Д-дома, - он всхлипнула. – Дома. - Когда вы прилетели сюда, когда вернулись в Стокгольм и когда прилетели обратно в Хельсингфорс? - Я… Я могу уйти? Пожалуйста, я не могу, я не хочу!.. - Всего несколько ваших ответов, и мы вас отпустим. Давайте попробуем ещё раз. Когда вы изначально прилетели сюда? - Ше..шестого, - трудом выдавила Мэри. – Где-то в десять. - Вылетели или прилетели? - Прилетели. - Чем вы занимались все эти дни? - Я не знаю, я не знаю, спросите Виктора! - Когда вы поехали в Стокгольм за вещами? - Двенадцатого, - через слёзы выдавила Мэри. – Где-то в полдень. Лететь быстро. - Вас видели в городе? - Что вы… Что это значит? - Вы сможете сказать, каким такси добрались до дома? Может быть, кто-то из соседей вас видел? - Соседка, - почти сразу же ответила Мэри. – Она старая. Там почти все старые, в этом районе. Она вышла, чтобы посмотреть, не приехала ли…. - Продолжайте, - Нюстрём, зарядил кофеварку. – Она вышла, чтобы посмотреть что? - Что я приехала на такси, - с отвращением продолжила Мэри. Она словно бы ожила. – А не с мужчиной. - Старушки, - равнодушно заметил Юха, но мысленно отметил, что что-то тут нечисто. – И вы вернулись сюда? - Этим утром, вы же видели… Я прилетела и сразу приехала сюда. - У вас есть квиток от посадочного талона? - Я его выбросила, - Мэри снова вытерла глаза. – Я не помню, когда. А, может, он в сумке…. - Сейчас вы выйдете к констеблю Йоутсен, она досмотрит ваш багаж, пока мы опрашиваем Виктора Брахе. Потом его вещи также осмотрят, и вы вдвоём сможете уехать в то место, которое он укажет. Мэри несколько раз кивнула, хотя это больше напоминало нервный тик. - Мне кажется, или Рубен Брахе наставлял рога брату прямо в доме этого самого брата? – подумал Юха. – И тот ничего не замечал? - Возможно, - кивнул Нюстрём. – Но я начинаю думать, что романа на стороне могло и не быть. Если они собирались в Париж, то зачем она вернулась в усадьбу? - Не дождалась Рубена в аэропорту и приехала сюда. - А зачем вообще было возвращаться в Финляндию? Если она такая заговорщица, то почему не обыскала комнату Рубена, не нашла там все эти распечатки? - Их подкинули для нас, - высказался Салмела. – Я думаю, стоит поискать принтер. - Согласен. Весь стол Рубена выглядит так, словно бы его готовили для нас, - Нюстрём зевнул. – А вот и Виктор. - Это правда? – с порога спросил Брахе. У него слегка тряслись губы. – Это правда, что его убили здесь, в доме? - Да, это правда. Не хотите сесть? У нас к вам ещё несколько вопросов. Ответите, и можете уехать с невестой отсюда, только сообщите, куда. - Я отправил Мэри в гостиницу, она должна была сказать вашей сотруднице адрес. - Вы не поедите с ней? - Нет, я поеду с Флорианом. Ему нужна помощь, я отвезу его к врачу, а потом мы остановимся в отеле «Сейнт Джордж». - Не с фрёкен Струщирк? - Нет. Мэри может сама о себе позаботиться, она взрослая здоровая женщина, она говорит по-шведски и по-английски, она разбирается в том, как всё устроено на Севере, денег ей я дал. Флориан болен, он не говорит даже по-шведски, он ничего не знает об этой стране. Он – наш самый ценный сотрудник. В сложившейся ситуации, если с ним что-то случится, или если он уволится, я потеряю, можно сказать, весь бизнес. В моих интересах носится с ним, а не с ней. Кстати, если вы настаиваете, что должны задать ему вопросы ещё раз – я вызову ему консула и адвоката. - Никто не собирается издеваться над вашим сотрудникам, тем более что он так обстоятельно ответил на все наши вопросы. Мы бы хотели осмотреть его багаж, узнать, куда он направится – а вы это уже нам сообщили – и отпустить его. - Отлично, тогда займитесь его вещами. - Герр Брахе, мы – не частные детективы, - встрял Нюстрём. – С вашим коллегой будут обращаться бережно, но позвольте нам самим определять порядок наших действий. Сначала мы бы хотели уточнить несколько вопросов с вами. Вы не могли бы описать, что происходило с тех пор, как вы в последний раз говорили с Рубеном? - Отправил Мэри в аэропорт, а сам поехал к Санделинам. Рубен перестал отвечать на мои звонки. Я ещё какое-то время был в центре, потом приехал сюда, обыскал дом, но его тут не было. Зато Рубен звонил Флориану, и Флори набрал меня – его удивил тон моего брата. Я снова был в городе на ужине. Тринадцатого утром я сразу сел работать. Да и думал, что Рубен объявится. Нарадуется нашей злости и вылезет. В обед я поехал к нашим адвокатам, ещё раз поговорить о сложившейся ситуации. Я уже решил, что подам заявление в полицию. Понимаете, я думал, это какая-то затянувшаяся шутка, и хотел проучить Рубена, я бы ещё вытерпел бы всё это, если бы мне не надо было хоронить его отца, и, в конце концов, что-то решать с бизнесом. Вернувшись домой, я лёг спать. Кажется, почти сразу, не ел и не работал. Подремал несколько часов, а ближе к ночи был в полицейском участке. После подачи заявления поехал встречать Флориана. Мы оба легли спать сразу, как приехали сюда. В семь я позвонил в полицию сообщить, что Рубен не вернулся. А потом и вы подъехали. - Вы очень точно всё запомнили, герр Брахе. Пару секунд Виктор покусывал нижнюю губу, косился на кофеварку, вздыхал. - Флориан заставил всё на бумажке расписать, - признался он, не дожидаясь дополнительных намёков. – И вопросов кучу задавал. Так бы я сейчас кота за хвост тянул. - Ваш коллега действительно очень ценный сотрудник. - Я не справлюсь без Флори, - простодушно заметил Виктор. – Вот сейчас – не справлюсь. Стен и Рубен умерли, остались мы вдвоём. У меня нет таких же опытных людей на замену. Я не могу просить Урсулу уволиться, она слишком много потеряет. Сторонних специалистов мне нечем привлечь. Внутри компании есть хорошие ребята, но без опыта в управлении. Честно говоря, если Флориан попросит увеличить себе оклад в два раза, я соглашусь. У меня просто нет выбора. - Мэри Струщирк уехала отель Кэмп, - сообщила Хабер. – Брахе и Хендрикс собирались к врачу, а потом "Сейнт Джордж", но они утверждают, что уведомили вас. В вещах у них ничего не нашли, как и в комнатах. - А квиток посадочного фрёкен Струщирк? - Приклеился на заднюю сторону удостоверения личности. Пока всё сходится: по данным пограничников, она прилетела утром, забрала багаж и сразу приехала сюда. Я думаю, её такси найдём к утру. - Хорошо. Пригласи, пожалуйста, управляющую. Юха Салмела не смотрел порно уже очень давно, а немецкое никогда и не видел, но Йенни Андерссон ассоциировалась именно с этой ветвью кинематографа. Она сразу представилась и пододвинула ему свои водительские права. В сравнении с фото, он набрала несколько килограмм, что даже ей шло, и избавилась от густого макияжа, но всё ещё активно посещала солярий, пользовалась розовым блеском для губ и накладными ресницами. - Я управляю поместьем и присматривала за бедняжкой Стеном…. – сообщила она. – Вы понимаете…. - А за ним требовалось приглядывать? – поинтересовался Нюстрём. - Да, после того как Биргитта и дети съехали, он так и не научился самостоятельно готовить, понимаете? – она скомкала в руках порядком потрёпанный бумажный платок. – Что случилось с Рубеном? Он же не сам?.. - Вы хорошо его знали? - Достаточно, - неуверенно пробормотала она, отведя глаза. – Он… - Вы с ним спали? Йенни некоторое время мялась, покусывая губу, а потом всхлипнула. - Я замужем, у меня двое детей…. Не говорите, не говорите моему мужу! Прошу вас! - Так вы спали с Рубеном Брахе? - Мы не встречались, ничего такого, но он великолепен… ну, вы понимаете, - она чуть покраснела. – Мне было восемнадцать, когда мы….. Сейчас он живёт в Роттердаме, но когда приезжает сюда, то, конечно….. Я люблю своего мужа, но с Рубеном…. - Вы видели его последней перед тем, как он исчез, - Нюстрём чуть наклонился вперёд, смотря Йенни прямо в глаза. – Расскажите, как это было. Молодая женщина вздрогнула и снова сжала свой носовой платок. - Я приехала сюда по просьбе Виктора, вы понимаете, - чуть заикаясь выдала она. – Надо было отдать распоряжения горничной, чтобы привели первый этаж в порядок перед поминками, и декораторам. Траур же, вы понимаете. Потом надо было организовать транспорт для семьи, договориться в церкви. Обычные похоронные дела. После девяти Рубен спустился. Оказывается, мы мешали ему спать. Не знаю, интересует ли вас это…. Как ваша фамилия? - Я – Феликс Нюстрём, а это комиссар Юха Салмела, - шеф полиции снова пристально посмотрел прямо в глаза женщине. Та задрожала. - Что именно вы хотите сообщить нам? - Мне показалось, что Рубен был с похмелья. Он был очень зол, сказал нам всем убираться. Я велела горничной заняться гостиной, а сама пошла с ним в кухню. Он потребовал кофе, и я даже поставила кофеварку, но попросила быть повежливее. Я – человек, и никто никогда в этом доме ни с кем не говорил так грубо, понимаете? Тогда Рубен начал кричать, что раз я такая нежная, то могу проваливать. Он наорал на горничную, и мне пришлось отпустить её домой. Он продолжил буянить: сбросил вазы с цветами, пинал мебель. Я просила его остановиться, напомнила ему, что вообще-то мы собираемся хоронить его отца. Рубен сказал, что ему плевать и что он не собирается в этом участвовать. Сказал, что не собирается тратить свои деньги на похороны, - из глаз Йенни полились слёзы, которые показались Юхе вполне искренними. – Мне это надоело, вы понимаете…. Я хотела пойти в машину, позвонить оттуда Виктору и уточнить, что мне делать. Рубен снова стал кричать, сказал, что не отпускал меня. Приказал налить кофе и сделать ему завтрак. Я не сдержалась и послала его к чёрту. В ответ он засмеялся и сказал, что я уволена. Йенни замолчала. Она всё ещё комкала платок, не удосуживаясь промокнуть глаза. - Извините, - она всё же вытерла глаза. – Наверное, вы думаете, что я его ненавижу. - А вы его не ненавидите? - Ну…. – она замялась. – Нет. Наверное. Я не знаю. Это всё было очень неожиданно, вы понимаете, я не была готова. - Хорошо. Что вы сделали после скандала? - Позвонил Виктор, сказал, что всё отменяется, и я поехала домой. Позвонила на работу, попросила поменяться сменами. Понимаете, я брала отгулы. Мне дали поработать в ночь, не очень удачно, мужу пришлось вести детей в сад. И, если придётся снова убираться к поминкам, я даже не знаю… - Вы работаете где-то ещё, помимо поместья? - Да, с Вероникой. Она – менеджер в гостинице, а я – старший администратор, работаю посменно. Чаще всего сутки через трое. Успеваю и там, и тут. И с детьми посидеть. Тут-то дел немного. - Вы учились дружите с Вероникой Брахе? - Да, поэтому я сюда и попала, - закивала она, хлюпая носом. – Я никогда за словом в карман не лезла, понимаете? Поэтому мать сказала: или язык за зубами держи, или уходи. Ну, я и ушла. А вертеться-то надо. Тогда Вероника и устроила меня сюда. Мне семнадцать лет было. Сначала я только за еду и крышу над головой работала. Потом стало посвободнее, и я стала помогать Стену со всем поместьем. Три года назад он назначил меня управляющей. - Сколько всего земли было у Стена Брахе? - Пятьдесят гектаров, - чётко ответила Йенни. – Большая часть сдаётся. - Кому? - Ферма с ягодами и плодовыми деревьями. Нас крохотная полоска леса разделяет. Раньше, говорят, здесь держали лошадей и собак, потому так много земли. - У Стена были хорошие отношения с арендаторами? - Обычные. Ссорились иногда, с бедняжкой Стеном, по бытовым мелочам, но ничего серьёзного. - Сколько всего людей работает здесь, в поместье? - Постоянно трое. Я, горничная и садовник. Зимой он помогает по хозяйству – убрать снег, подлатать крышу, съездить за продуктами. Есть ещё вторая горничная и разнорабочий, но они тут далеко не каждый день. - Стен хорошо им платил? - Стен им платил столько, сколько я ему говорила заплатить, - Йенни впервые улыбнулась. – Стен, бедняжка, понимаете, совсем не хотел заниматься такими делами. Но я думаю, никого не обижала. Сами спросите. Хотите, напишу все их телефоны? - Очень хотим, - Юха протянул ей лист бумаги. – Особенно нам нужен телефон разнорабочего и второй горничной. Кстати, зачем столько прислуги? - Бедняжка Стен любил гостей, понимаете…. – Йенни старательно выводила закорючки. – У него по пятницам были вечеринки. Перед этим дом как следует убирали, готовили еду, и подавали гостям. Тут в одиночку не справиться. Да и когда его дети и племянники приезжали, всё надо убрать, понимаете? Тут одной не справиться. - И кто приходил на эти вечеринки? - Его друзья, ещё с университета, партнёры, его адвокат прежний тут тоже бывал, и Эрнруты… Сам Стен очень любил Биргитту, но остальные….. Обычно, все были с дамами, но некоторые не с женами. Понимаете?