Где нужно быть?

      Я встал с кровати и решил прямо так, с нечищенными зубами и неумытым лицом, пойти за помощью. Потому что если бы я начал тратить энергию на попытки привести свое лицо к подобию человеческого, то очень скоро разочаровался, и мой день снова прошел бы между кофеваркой, балконом и постелью.       Под помощью я имею в виду, конечно, психиатра.       Я оделся, стараясь не смотреть в зеркало. Натянул на себя первое, что выпало из шкафа, влез в стоптанные «конвера» и вышел из дома.       На улице мне всегда некомфортно. Здесь слишком много неизвестного, враждебного порой пространства. Другое дело - микроскопическая квартирка, где главные источники негатива материализуются в хорошо знакомом виде - сонного паука, который вышел на вечерний моцион по твоему рабочему столу, или сумасшедшей соседки, которая в очередной раз решила, что твой сеанс воскуривания табака на балконе - ни что иное, как попытка ее отравить.       Решив не испытывать судьбу в общественном транспорте, я пошел в пункт назначения пешком. Было еще тепло. Октябрь в Городе - это еще практически лето. К тому же, выдался хороший шанс размять ноги, неделями курсирующие по жалким квадратным метрам. Хорошо, что дорога преимущественно была прямой, и можно было не отвлекаться на продумывание маршрута.       Я предпочел отвлекаться на музыку. Сегодня в моем передвижном театре пел Шклярский - о том, «как бывает, когда слишком много в крови серебра».       Дорога до диспансера заняла ровно половину альбома. Остановившись перед входом и сняв наушники, я замялся. Утренняя уверенность в правильности моих действий съежилась, озябнув на осеннем воздухе. Что, если я не болен, а просто устал от рутины? От одиночества? Может, мне просто нужно бросить курить? Или пить кофе? Или неделями не вылезать из дома?       -Вот и разберутся. - пробормотал я себе, шагая внутрь неказистого здания.       Внутри был свеженький ремонт. Блестящая стойка регистратуры, светлый кафель, белые стены. На фоне этой чистоты выделялся разве что равнодушный охранник помятого вида, который, даже не взглянув на меня, листал что-то в телефоне.       Я уже не раз здесь был в период учебы в институте. Если быть точным, по меньшей мере шесть раз во время ежегодного медосмотра. Но тогда все проходило просто и быстро. Тебе шлепают печать на бумажку с голографической наклейкой, и в ближайший год твое психическое состояние задокументировано как стабильное. Каждый раз эта процедура проходила настолько спокойно и буднично, что страха перед карательной психиатрией во мне не взрастила.       Когда учишься на клинического психолога и окружен специалистами по ментальному здоровью со всех сторон, вы все с молчаливого согласия друг друга принимаете тот факт, что каждая крыша по-своему нестабильна, а потому душевные излияния интересуют только самых отпетых «помогаторов» - с одной стороны, и «плакальщиков» - с другой. «Плакальщиком» я не был, а «помогаторов» за шесть комиссий ни разу не встретил. После третьей комиссии мне даже вопросы о настроении перестали задавать, а объяснял значения поговорок я только однажды.       Решением обратиться «куда надо» я, в общем-то, тоже обязан своему образованию. Если человеку на протяжение шести курсов не вдалбливать мысль о том, что психиатрия перестала быть карательной, то добровольно к ней мало кто обратится. Разве что мои прогрессивные сверстники, которые об этом прочитали в интернете. А зря. Моей соседке не помешало бы.       Я подошел к регистратуре и попросил даму за стойкой завести мне карточку. Мы обменялись короткими формальными фразами о том, куда мне надо, кто направил, был ли я на госпитализации.       Узнав о том, что мой визит абсолютно доброволен, первичен и самостоятелен, дама подняла на меня глаза, как будто оценивая мое состояние. Думаю, медсестры в регистратуре этим навыком владеют не хуже диагностов. -По самообращению положено к психотерапевту. Кабинет 105.       Мысленно я заныл, а вслух поблагодарил даму и отправился на поиски кабинета. К психотерапевту я не хотел. Насколько я усвоил из общения с разными преподавателями, психиатры более сухо относятся к пациентам и охотнее выписывают лекарства.       Психотерапевты, исходя из рода деятельности, более склонны к задушевным беседам и наставлениям.       Задушевных бесед я хотел меньше всего.