My Yakuza Boyfriend

Продолжая молчать, Какаши стянул с Ируки часть больничной робы, обнажив бинты и красивые татуировки. Розово-белые розы всё ещё цвели, но белые повязки покрывали закрытую многочасовым хирургическим вмешательством огнестрельную рану, перекрывая прекрасный пейзаж. Какаши сдержался, чтобы не заскрежетать зубами, вспомнив о своём сломанном зубе. Несмотря на то, что дама-врач предупредила, что ему нужно немедленно починить его, вместо этого он покинул свою больничную палату и отправился разыскивать Ируку. Легче сказать, чем сделать. Слишком долго он бродил по коридорам, как маленький долговязый потерявшийся щеночек, но в конце концов знакомая фигура завернула за угол и столкнулась с ним в больничном коридоре. Его охватило облегчение, когда он увидел Котецу, одетого так же, как якудза, в прекрасный костюм и блестящие чёрные туфли, несмотря на то, что его причёска всё также оставалась растрёпанной и колючей. После того, как они кивнули друг другу, телохранитель сунул спортивную сумку Какаши в руки. — Я искал тебя, — объявил Котецу, оглядывая Какаши, всё ещё одетого в одежду из комиссионки. — Тебе нужно переодеться. Он не обрадуется, увидев тебя в таком виде. Это было малость дезориентирующим — видеть якудза Сарутоби так скоро после признания Ируки, что… Ирука работает на полицию. Игнорируя очередной вопрос — знает ли кто-нибудь ещё? — Какаши переключил своё внимание на спортивную сумку и начал перебирать её содержимое. Когда он увидел, что Котецу принёс ему, в сознание закралась тревога. Это заставило его собственные внутренности свернуться в клубок. Они были одни в больничном коридоре, купаясь в ярком белом свете. Изображая непринуждённость, он посмотрел на Котецу и, сохраняя нейтральный тон, заявил: — Это моя одежда… из моей квартиры. — Так и есть, — мгновенно, без колебаний ответил Котецу. Он оглянулся в ту сторону, откуда пришёл, и поворот его плеч показал, что под пиджаком у него надета обычная наплечная кобура. Не оглядываясь на Какаши, якудза подтолкнул его, звуча чуть раздражённо. — Давай, переоденься. Я не хочу надолго оставлять Изумо одного. Резкий запах хлорки ударил в ноздри: Какаши задумался, было ли это на самом деле или воспоминанием. Его мозг запутался. Он всё ещё работал над тем, чтобы собрать всё воедино… Сбросив куртку из комиссионки и старую футболку, он натянул свою собственную одежду — чёрную майку и рубашку с синим воротником на пуговицах. В недрах спортивной сумки исчез костюм наркомана, а также тёмно-серый парик. Проведя рукой по волосам, Какаши холодно спросил: — Можно мою повязку на глаз? Подтверждая подозрения Какаши, Котецу повернулся к нему с дерзкой улыбкой. Якудза тут же достал предмет из внутреннего кармана пиджака. Действие полностью показало, что пистолет у него был наготове, подтверждая, что больница не была мирным местом. Но Какаши не вернул повязку Ируки на положенное ей место. Вместо этого он аккуратно засунул смятый подарок в карман джинсов и откинул седые волосы, чтобы прикрыть покрытую шрамом сторону лица. Он знал, что потерял повязку во время загула. Когда Какаши вернулся в свою квартиру после того, как Ирука уволил его, он смял маленькую вещицу и бросил её на пол. С тех пор она пропала… он так и не нашёл её… и это стало ещё одной маленькой пыткой для его души. Он предположил, что выбросил её, когда был пьяным и под кайфом. Как следствие, Какаши продолжал держать спортивную сумку, когда Котецу начал забирать её обратно. Другой мужчина внимательно посмотрел на него, признавая сопротивление. Стараясь не думать о том, как плохо ему от осознания этого, Какаши сказал слабо, но твёрдо, делая усилие, чтобы посмотреть на якудза обоими глазами: — Спасибо, что прибрались в моей квартире и купили еды. Небрежно пожав плечами, Котецу преуменьшил свои прошлые действия, сказав: — Всё вышло не так уж хорошо — ты просто вышел, чтобы добыть ещё таблеток и водки, — однако после того, как Какаши продолжил смотреть на него, не выпуская из рук спортивную сумку, якудза, наконец, смягчился и кивнул ему в ответ. — Серьёзно, никаких проблем. Ты должен благодарить Изумо — это он собрал оружие. Я готов убирать твою рвоту каждый день, чтобы не принимать участия в этих адских головоломках. Я до сих пор не понимаю, как тебе удалось всё это сделать, разобрав оружие. Я имею в виду, ты был практически в коме, когда мы тебя нашли. Хотя стыдливый румянец пытался наползти на его щёки, Какаши сдерживал прилив крови. Он ослабил хватку на сумке, отдавая её, и повторил, медленно с серьёзно: — Спасибо. Правда. На секунду, всего на мгновение Котецу оценил искренность Какаши… прежде чем он снова кивнул. — Постарайся не делать этого слишком часто, — сказал он игривым тоном и пошёл назад, жестом приглашая Какаши следовать за ним. — Ну ладно. Нам пора идти. Босса вывезли из операционной. Эта фраза заставила его очень быстро замолчать. Он не видел ничего, кроме спины Котецу, пока они шли к лифту, поднимались на несколько этажей, проходили полдюжины коридоров — и вдруг Изумо уже ждал их в своём обычном тёмном костюме с узким галстуком. Двое якудза обменялись взглядами, от которых Какаши почувствовал себя глупо, что раньше не догадался о природе их отношений. Но теперь он знал и поэтому признал, как Изумо, так и Котецу. Он встретился с первым взглядом и слегка склонил голову. — Спасибо, — сказал он. Изумо сухо посмотрел на него, не заинтересовавшись запоздалой благодарностью Какаши. Если бы это продолжалось дольше, взгляд мог бы превратиться в удручающий, но, к счастью, якудза спустя мгновение уступил, сказав: — Да, но больше никогда так не делай. После чего Изумо открыл дверь и кивнул, позволяя Какаши войти. … внутри Какаши росла уверенность, что ни Котецу, ни Изумо не знали о верности Ируки полиции… Этот груз становился всё тяжелее, проваливаясь камнем в желудок. Он не колеблясь направился внутрь, преследуя Ируку Умино. Освещение было не из лучших, слишком жизнерадостно-флуоресцентным. В палате никого не было, кроме мужчины на постели. Когда дверь за ним закрылась, Какаши не почувствовал ни малейшего стыда, спеша к постели Ируки. Налицо были явные признаки успешно перенесённой операции, в том числе и самые заметные: Ирука уснул сразу после того, как закончилась анестезия. Какаши воспользовался ситуацией. Он стянул больничную робу Ируки и обнаружил бинты, покрывающие татуировки мужчины. Это было тревожным — видеть работу Обито на теле Ируки. В некотором смысле, это был провал Какаши, там, в разорванной мышце Ируки. В другом же случае, это была его собственная смерть, написанная под белым квадратом, и теперь Ирука будет носить её, как значок, превращая долг Какаши в шрам. Он что, информатор? Может ли он быть офицером под прикрытием? Он понятия не имел, сколько времени просто стоял рядом с Ирукой, но повернулся, когда за спиной скрипнула дверь. Его взгляд одним глазом встретил неожиданное зрелище. Асума Сарутоби. Огромный якудза закрыл собой весь дверной проём. Он бесстыдно курил, одетый в костюм матово-чёрного цвета с солидным серым галстуком. Критически осмотрев больничную палату, Асума перевёл свой взгляд на Какаши. Бесспорно, огромное чувство исходило от наследника семьи Сарутоби: тревожное количество внимания обратилось на Какаши и пронзило его насквозь. Когда между ними осталось всего несколько футов, Асума выгул сигарету изо рта и прямо спросил: — Ты до сих пор работаешь на копов? Голос лидера якудза звучал невозмутимо, но это было заблуждением. Внутри же… Какаши знал, что нужно искать там, и нашёл правду, не особо усердствуя. Что-то было не так в мире Сарутоби, что-то помимо их противостояния с Обито. Расслабившись, Какаши ответил коротко и по существу: — Я работаю только на Ируку. Это ни в коей мере не было ложью. Как ни странно, если бы Ирука работал на копов, Какаши помог бы тем, кто его уволил, но… теперь это действительно не имело значения. Он хотел быть с Ирукой, кому бы тот ни служил. Память о воротах святилища Конохи в горах на спине Ируки… Священный знак преданности. Поражённый сентиментальностью, он взглянул на Ируку, всё ещё лежащего без сознания на больничной койке. Может быть, это сказывалась усталость от борьбы с Обито, затянувшаяся боль или беспорядочный водоворот мыслей, но он чувствовал себя необычайно удовлетворённым. Это не влияло на него полностью: его действительно не беспокоили Асума Сарутоби и зловещая угроза наследника якудза. Он знал, что Асума может пытать его, и, по крайней мере, себе он мог признаться, что Асума в конце концов сломает его, если этот человек оставит его наедине с цепями и плоскогубцами. Но Какаши никогда не предаст Ируку, теперь он знал это. Слово «парень» мечтательно проплыло у него в голове. Какаши оглянулся на Асуму, закрывая сильно повреждённый глаз. Якудза наблюдал за ним, оценивая выражение его лица, но Какаши сохранял контроль над своими эмоциями, ничего не показывая. Это было противостоянием, и они оба это знали, поэтому не было ничего удивительного, когда Асума сдался, пожав плечами. — Сегодня полиция провела обыск в борделе Мизуки. Его арестовали за секс-торговлю несовершеннолетними, — безэмоционально объявил наследник Сарутоби. Он сделал длинную затяжку сигаретой; казалось, его это совершенно не беспокоило, слишком явно указывая на то, что у Мизуки осталось мало друзей в семье. Возможно, у него их никогда и не было. Изучая Асуму, Какаши увидел человека, совершенно безразличного к потере делового партнёра, предположительно близкого ему человека, якудза, с которым он делил чашу саке. Вместо этого Асума наблюдал за Ирукой издалека. Он целеустремлённо отводил сигаретный дым от молодого человека. Интересно, что он, казалось, не беспокоился об ослабленном состоянии Ируки, раздражая Какаши действительно иррациональным образом. Во время их предыдущей встречи Асума сказал, что Ирука был ему братом, и только теперь эта фраза сбила его с толку. Он имел в виду, что они были сводными братьями или кем-то вроде того в семье Сарутоби, или же это было нечто совсем другое? Якудза посмотрел на него с растущей ухмылкой и сказал: — Каким опасным взглядом ты на меня смотришь. Какаши напрягся, внезапно осознав, что не сдержался. Но Асума, похоже, понравилась эта перемена, и его самодовольство сменилось ободряющей улыбкой. — Не отрезай мизинец, чтобы компенсировать свою неудачу в качестве телохранителя. Это не докажет твоей преданности Ируке, — сказал он слишком легко. От этого по спине Какаши пробежали мороз. — Просто позаботься о нём во время его выздоровления. Он передал Какаши зажжённую сигарету и приблизился к Ируке. Прошла минута задумчивости, пока Асума критически оценивал белую повязку на огнестрельной ране. Он пошевелил губами, явно недовольный, прежде чем откинул назад выбившуюся прядку со лба Ируки, а его напряжение спало. Небрежно забрав сигарету, Асума, не останавливаясь, направился к двери. — Мне нужно уладить дела по всему городу, а ты оставайся рядом с ним, — бросил через плечо якудза. Когда он распахнул дверь, Асума Сарутоби послал ему опасную ухмылку, которая могла уничтожить одних мужчин, поставив на колени других. Он повторил, явно наслаждаясь приказом: — Да, оставайся рядом с ним, сейчас и навсегда, — его жизнерадостность была одновременно надменной и угрожающей. — Или я убью тебя. Затем Асума вышел, снова оставив Какаши с Ирукой наедине. Он не следил за временем. Он только хотел, чтобы его парень проснулся. Темнота снаружи постепенно превратилась в серую дымку дневного света. Золотой солнечный свет окутал город. И вот, наконец… Ирука очнулся ото сна.