Девушка за соседней дверью

На следующей неделе, в понедельник, я написала заявление на академический отпуск. Я предлагала забрать документы совсем, но мать как заведённая твердила, что нужно лишь немного подождать, и я смогу продолжить учёбу. Я ей не верила. Впрочем, мне было всё равно, как поступить, поэтому я без лишних споров просто сделала, как она хотела. В том, что не вернусь в этот университет, я практически не сомневалась. Теперь можно было сутками сидеть дома, но открывавшиеся перспективы не радовали. Я чувствовала себя так, словно меня затянуло в водоворот и теперь, с головой оказавшись под водой, я дезориентирована настолько, что уже не могу сама найти ни дна, ни поверхности. Район, не понравившийся мне и днём, ночью раскрылся с ещё более неприглядной стороны. Как позднее выяснилось из разговора с матерью, его население составляли преимущественно мигранты и бедняки, так как в нескольких кварталах от нас располагалось производство, на котором находили работу и те, и другие. Наш домовладелец по мере возможности заботился о своей собственности, и квартиры в доме сдавал мигрантам не охотно. Корейцы же не слишком стремились их здесь снимать из-за дурной славы, которая ходила вокруг этого места. Тут нередко происходили драки, частенько случались кражи и каждую ночь до самого утра с улицы были слышны пьяные крики людей, идущих веселиться в многочисленных дешёвых забегаловках и возвращающихся обратно из грошовых баров. Обдумав сложившуюся ситуацию, я вынуждена была признать, что поведение матери (очевидно, уже осведомлённой о славе этого района) в первый день было объяснимо. Следующим утром мы обе вели себя так, словно ничего не произошло. Тем не менее, она продолжала настаивать на том, что я по возможности не должна никуда выходить и тем более не может быть даже разговоров о том, чтобы я пошла куда-то одна. Как я ни старалась держать себя в руках, такое поведение раздражало. С самого детства я постоянно училась и посещала десятки дополнительных кружков, поэтому теперь вдруг оказавшись в таком ограниченном пространстве без права выхода на улицу, я чувствовала себя как зверь в клетке. Постоянное присутствие матери рядом давило. К тому же я не видела причин, по которым не могла бы выходить на улицу хотя бы днём. В конце концов мы всё ещё в Корее, в одной из самых безопасных стран в мире. Каждый день я мысленно проговаривала матери все свои недовольства, и каждый день я, тем не менее, послушно сидела в квартире. Мать вопреки здравому смыслу и справедливости чувствовала себя виноватой в банкротстве отца и пыталась подбодрить меня, но ей и самой нужна была помощь. Единственный же человек, которого можно было бы в чём-то обвинить, чувствовал себя вполне неплохо и за четыре прошедших дня никак не давал о себе знать. Я предполагала, что у матери была возможность с ним связаться, но прямо об этом не спрашивала. Я была зла на отца и никакой особой помощи не ждала. В среду мать сообщила мне, что старая подруга помогла ей найти место. С четверга она вышла на работу. Что это за работа мать не уточняла, а в ответ на мои вопросы привычно отмахнулась. Тот факт, что ей пришлось выйти на работу, явно доказывал, что наши финансы подходят к концу, но в ответ на прямой вопрос мать заявила, что ей просто надоело сидеть дома. Должно быть, работала она в самом Сеуле, так как теперь каждый день выходила из дома в семь утра и возвращалась только к одиннадцати-двенадцати вечера, тратя несколько часов только на дорогу. Я долго боролась с искушением, но в конце концов решилась. Именно во время одной из её отлучек я отважилась выбраться из дома и немного исследовать окрестности. Было четыре часа вечера, когда я, воровато оглядываясь, выскользнула из квартиры. Мой путь пролегал по серому, тускло освещённому коридору, весь потолок которого был оплетён паутиной плесени. От самой нашей квартиры я не встретила ни одного человека. Уже подходя к лифту я заметила девочку лет одиннадцати, разговаривающую с пожилой женщиной. Кутающаяся в серую растянутую кофту, она выглядела старше своих лет и вела себя соответственно, деловито кивая той, с кем говорила. К тому моменту, когда я подошла к лифту, она попрощалась со своей собеседницей и прыжком подскочила к открывшимся дверям. Бросив украдкой любопытный взгляд, она улыбнулась и отклонилась в сторону, пропуская меня вперёд. Я улыбнулась в ответ и зашла в лифт. Дождавшись, когда девочка мышкой скользнёт следом, я нажала на кнопку первого этажа. – Вы ведь из квартиры 414? Переехали на прошлой неделе? – она бросила на меня взгляд снизу вверх и с серьёзным видом протянула руку. –Я Минджи. Мы живём по соседству. Последняя по коридору квартира. –Вот как, – ответив на пожатие, я неловко улыбнулась. –Мы ещё не успели ни с кем познакомиться. Я – Сэрон. –Онни говорит, что вы не нашего полёта птицы, и ни с кем не общаетесь, - кивнув, деловито подтвердила Минджи. Опешив, я замолчала. Было неприятно, что какая-то онни уже что-то говорит о нас. Да и к тому же я не знала, что можно ответить на слова девочки, не обидев её при этом. Но Минджи, откинув за спину одну из двух длинных косичек, продолжила говорить. Очевидно, она и не ожидала от меня ответа. –Когда мы переехали, мне тоже не хотелось здесь ни с кем общаться. В нашем доме живут одни аджуммы, – рассмеявшись, Минджи взглянула на меня. –Я иду в магазин. Тут недалеко, квартала три. Вы, наверное, ещё нигде не были. Хотите, пойдём вместе? Никакого плана по изучению окрестностей у меня не было, и поэтому я с готовностью ухватилась за предложение, послушно следуя за маленьким поводырём. Минджи же знала улочки как свои пять пальцев и была рада стать моим проводником. Осенью всегда темнело раньше, и на улицах уже зажглись фонари. Минджи, безостановочно что-то рассказывая, уверенно шагала вперёд. Периодически она украдкой поглядывала на меня, словно проверяя, слушаю ли я. Девочка оказалась настоящей болтушкой, и за пятнадцать минут пути я получила столько новой информации, сколько не получила за все эти восемь дней жизни на новом месте. Мама девочки работала на ткацкой фабрике и практически не бывала дома, поэтому в основном за Минджи присматривала её старшая сестра – Ёнджи. Но Ёнджи, которой было 24 года, тоже работала, и девочке сильно не хватало компании. Меня немного удивило то, что Минджи ходила только в школу и никакие дополнительные курсы не посещала (я в её возрасте была записана в десяток различных секций и академий и редко когда освобождалась раньше одиннадцати ночи), но я решила не расспрашивать её об этом. –А что там? – остановила я Минджи, когда мы проходили мимо очередного ответвления от небольшой улочки, по которой мы сейчас шли. –Там? – неуверенно переспросила девочка, взглянув туда, куда я указывала и, очевидно, так и не поняв, что меня заинтересовало. На протяжении всего пути дорога была освещена довольно скудно, но этот проулок выглядел ещё тёмнее за счёт того, что фонарь не пересечении дорог не горел. На самом деле, меня заинтересовали два высоких узких здания, стоящих чуть в отдалении. Оба выглядели как обычные многоквартирные дома, но казались нежилыми, потому что ни в одном окне не горел свет. Это показалось мне странным. Пускай это и не центр города, но земля здесь должна стоит слишком дорого, чтобы здесь вот так запросто появлялись такие заброшенные объекты. Приглядевшись, я обратила внимание уже на другое. Фонарь не просто не горел. Он был разбит, как была разбита и камера CCTV, установленная чуть в стороне. И это не были всего лишь несколько трещин на поверхности объектива (с такого расстояния и в темноте я бы не смогла их заметить), по ней словно прошлись огромной битой, свернув её в сторону и оставив козырёк, когда-то прикрывавший объектив, болтаться внизу, повисший на единственном целом креплении. С трудом поумерив своё удивление, я указала на камеру. –Ты это видела? –А... Вы про камеру? Её меняли несколько раз, но это всё равно бесполезно. И недели не проходит прежде чем снова разобьют, – пожав плечами, произнесла девочка. –Теперь перестали менять. Вдруг она замерла, словно к чему-то прислушиваясь, а уже секунду спустя схватила меня за запястье и быстро потянула за собой. Насторожившись, я тоже услышала отдалённые голоса. Они раздавались как раз со стороны переулка. Проникнувшись атмосферой, я ускорила шаг. Мы встречали пару-тройку людей по дороге, но никто из них не внушал мне особых опасений. Я уже успела забыть, о чём предупреждала мать и почему она не хотела, чтобы я одна выходила на улицу. Сидя дома, я думала, она сильно преувеличивает опасности, которые могли мне грозить, но, оказавшись на улице, действительно испугалась. По коже побежали мурашки. Я никогда не относила себя к людям смелым, и от происходящего мне стало порядком не по себе. Наконец, девочка вывела нас на более крупную улочку, освещённую ярким светом, идущим от витрин магазинов и многочисленных неоновых вывесок. –Пришли, – не глядя на меня, объявила она, тут же отпустив моё запястье. –Вот и магазин. –Что это было? Что именно ты услышала? –Ничего такого. Просто там не самое хорошее место. И это всё, что она хочет мне сказать? Я молчала, с одной стороны желая узнать больше, а с другой, не зная, стоит ли расспрашивать ребёнка дальше. Да и есть ли ей, что мне рассказать? – Мама говорила быть осторожнее и предупреждала, чтобы я не подходила к этой улице. Этот путь короче, поэтому я тут иногда хожу, – сцепив пальцы, девочка внимательно рассматривала носки своих ботинок. –Мама говорит, что тут небезопасно... По вечерам. –Небезопасно? – повторила я, поощряя девочку как-то развить тему. –Ну, там, компании разные. И... всякое такое, – подняв на меня взгляд, она кивнула в сторону небольшого круглосуточного магазинчика, яркий и неестественно белый свет которого освещал землю перед витриной на пару метров вперед. –Мы уже пришли. Пойдёмте? Решив не давить на новую знакомую, я нехотя кивнула и следом за ней вошла в магазинчик. Когда мы открыли дверь, колокольчики над входом зазвенели, привлекая внимание, но кроме продавца и двух молодых людей, уставившихся на нас едва мы зашли, в магазине никого не оказалось. Не собираясь ничего покупать, я опустила глаза и хвостиком скользнула за Минджи. Отгородившись от парней полкой с печениями, сладостями и, как ни странно, сушёной ламинарией, я принялась осторожно осматриваться. В помещение было тесно, но полки не пустовали и выбор был сравнительно неплохим. Магазинчик был совсем небольшим и карикатурно похожим на тысячи других таких же магазинчиков, разбросанных по всей стране. Держу пари, что принадлежал он какой-нибудь пожилой паре. Днём они работали тут сами, а на вечер и ночное время нанимали студентов, выплачивая им за работу чисто символическую плату. Пока я оглядывалась по сторонам, Минджи проворно схватила несколько пачек каких-то сладостей, упаковку риса и уже направилась к кассе. Когда я нагнала её, девочка вовсю щебетала с продавщицей. –Будете что-то брать? – отвлекаясь от разговора, спросила женщина. –Она со мной, тётушка, – не дав мне ответить, быстро сообщила Минджи. –Наша новая соседка. Окинув меня цепким взглядом, «тётушка» кивнула. Полноватая и с химической завивкой, она выглядела так словно совсем недавно вернулась со сьёмок типичной семейной дорамы. –Студентка, поди? Раньше ты не заходила. Только переехали? – скорее утверждая, чем спрашивая, приторно проворковала она. Её глаза буквально сканировали меня. Такой резкий переход с формальной речи на панмаль покоробил меня. –Да, – не вдаваясь в подробности, кивнула я. Такой лаконичный ответ не очень ей понравился, но меня это мало волновало. Отведя взгляд, я принялась чересчур тщательно изучать стенд с сигаретами за её спиной. Женщина чуть прищурилась и не мигая осматривала меня, словно решая, соглашаться ли быть моим поручителем в банке. От этого взгляда я чувствовала себя неудобно, и была не против как можно скорее вернуться в нашу квартиру. Такое ничем неприкрытое любопытство раздражало меня. Мысленно досчитав до десяти, я не выдержала. Оторвавшись от полок, я посмотрела прямо ей в глаза. Словно очнувшись, она улыбнулась мне и тут же вернулась к свои делам. –Работа не нужна? – вдруг спросила «тётушка», привычным движением закидывая покупки Минджи в пакет. –Что? – удивлённая таким резким переходом, переспросила я. –Работа, говорю. Наша предыдущая работница ушла. Вот ищу теперь кого-нибудь на вечер или на ночь, – пояснила она, чуть склонив голову в сторону и преувеличенно добродушно смотря на меня. Обдумывая неожиданное предложение, я не сразу нашлась, что сказать. С одной стороны, эта «тётушка» мне не понравилась, да и я, только что отчислившаяся с экономического факультета университета Корё*, пока не собиралась пробовать свои силы в качестве продавщицы круглосуточного магазина. С другой же стороны мне казалось, что отказать прямо было бы невежливо. –Спасибо, я подумаю, – наконец произнесла я, скованно поклонившись и мысленно желая оказаться как можно дальше от этого места. –Ты сразу-то не отказывайся. У нас тут может и не Каннам, как вам, барышням, хотелось бы, но место неплохое. Ты тут в округе ничего лучше, чем у меня, не найдёшь, – ответила она, передавая пакет девочке. –Спасибо, я поговорю с родителями и решу, – ещё раз поклонившись, я поспешила выйти из магазина следом за Минджи. Судя по кислому выражению лица, тётушка мои слова поняла правильно. Несмотря на то, что домой мы шли другой дорогой, которая, по словам Минджи, была длиннее, обратный путь показался мне короче. Погружённая в свои мысли, я даже не сразу заметила, что мы уже пришли. –Вам здесь не очень нравится, да? – спросила вдруг Минджи, когда мы уже заходили в лифт. Я взглянула на девочку. Она сверлила меня взглядом, словно чего-то ожидая. Отвернувшись, я нажала на кнопку четвёртого этажа. –Вовсе нет, – возражение показалось неискренним даже мне самой. –С чего ты взяла? Я честно не могла сказать, что мне не нравится этот город, этот дом, Минджи, живущие по соседству аджуммы и всё остальное. Я просто чувствовала, что это совсем другой мир, незнакомый мне и чужой. И, что хуже всего в данных обстоятельствах, меня не сильно тянуло познакомиться поближе. Я не хотела обижать девочку, но и лгать, уверяя её, что здесь чудесно, мне не хотелось тоже. –Тётушка иногда бывает резкой, но она совсем не плохая. Когда у нас нет денег, она иногда даёт нам продукты в долг. А ещё она когда-то брала на работу и Ёнджи-онни, – добавила девочка, не став отвечать на вопрос. –Если вам вдруг понадобится работа, вы и правда можете к ней обратиться. –Я знаю, Минджи, –произнесла я, выходя следом за девочкой из лифта. –Спасибо тебе за сегодня. Ты мне очень помогла. Остановившись перед входной дверью, Минджи взглянула на меня, но не ответила на мою улыбку, лишь кивнув. –Может, хочешь зайти к нам? – вдруг предложила я, неожиданно даже для себя. –Мы могли бы выпить кофе или чаю. Девочка пару секунд обдумывала предложение, но затем покачала головой, открывая дверь своей квартиры. –Я должна идти. Мамы сегодня не будет дома, и я ухожу к маминой подруге. Я всегда ночую у неё по вторникам. –Хорошо, тогда отложим кофе до следующего раза, – улыбнувшись, я помахала Минджи рукой. –Ещё увидимся. –До свидания, – кивнув, Минджи улыбнулась. Неуверенно махнув мне рукой в ответ, она тут же скользнула в квартиру.