«Снежные розы»

— Закурить не найдется? Так, приплыли тапочки к дивану… Сейчас нас будут грабить. Заорать: «Помогите, убивают!» — или не стоит? Нет, лучше поищу волшебную палочку! Где тут арматура или какая деревяшка? Ножик доставать не хотелось бы… Но на пустой темной улице, что вела от автобусной остановки к нашему дому, ничего подобного не наблюдалось. А жаль! — Не курим, — отозвался Влад и, взяв меня за руку, потянул вперед, но дорогу нам перегородили пятеро амбалов. Как он будет драться? Ему же плохо! Но я всё равно буду в него верить. И не потому, что обещала, а потому, что это правильно. От Владислава веяло силой и уверенностью, он и не думал шататься, сконцентрировавшись на противниках, а значит, моя вера была полностью обоснована. — Тогда делись монетой, щегол, — усмехнулся один из громил, и Влад расплылся в нехорошей такой улыбочке. Ого, вот это зрелище! Я уже видела, как он избивает людей с жаждой крови в глазах, но такой неприкрытой угрозы, не приправленной надменностью, еще не встречала. Красиво… — Не стоит. Мои деньги вам счастья не принесут, — тем временем объявил Владислав и отпустил мою руку. Я сместилась ему за спину, незаметно доставая из кармана нож. Мало ли? Пригодится, раз арматуры нет. — Тогда сами заберем, — рявкнул один из нападавших, и это послужило сигналом к действию — один из них попытался ударить Влада в живот. Попытка не пытка. Пытка бывает, когда попытка проваливается. Огромный кулак, на бешеной скорости мчавшийся в солнечное сплетение хрупкого румынского юноши, был остановлен ловким, незаметным взгляду движением, а в следующую секунду основание ладони Влада вышибло весь воздух из здоровяка. Тот пошатнулся. Захрипел. Осел на землю. По подворотне разнесся крик четверых головорезов, решивших, будто качество можно победить количеством, и навалившихся на графа всей толпой. Тот ловко уклонялся, парировал, но не спешил применять свои особые способности, то ли опасаясь ранить простых людей, то ли не желая травмировать их до крови, но ловко уворачиваясь, будто не сражаясь за собственную жизнь, а танцуя венский вальс на балу теней. Красиво, как же красиво… Словно анаконда перед броском. Куда изящнее, чем танец в клубе — фальшивый, манящий. Эти движения были настоящими, преисполненными опасности, смертельно идеальными, но мне нельзя было наслаждаться зрелищем — надо было спешить. Подскочив к здоровяку, стоявшему на коленях, давясь воздухом, я вырубила его, ударив ребром ладони по основанию черепа. Первый прием, который выучила на занятиях по самообороне, очень полезный, как мне тогда казалось, что и подтвердила нынешняя ситуация. Переместившись ко второму поверженному, пытавшемуся подняться на ноги, я повторила процедуру и залюбовалась движениями графа. Демона, танцующего на углях безумный вальс, сжигая в пламени смертных, но не опаляя собственных крыльев — лишь тлея на вечном огне… Взмах, поворот, подножка, уклонение. Черной дымкой взметались волосы — когда заколка успела расстегнуться?.. Руки вверх, разворот, пролетевший мимо цели сильный, очень сильный, но казавшийся невероятно неловким быстрый удар противника. Нападавшие не были новичками, и неповоротливыми гориллами они лишь казались — не применяя особых сил, Владислав не мог победить их быстро, ведь он явно сдерживал свои способности и рассчитывал лишь на ловкость. Бой затягивался. Трое на одного — шутка ли? Особенно учитывая, что Влад находился далеко не в лучшей форме. Вот только этого заметно не было, напротив, он уклонялся так искусно, словно никакой болезни не существовало в принципе. Взмахи похожих на кувалды кулаков, полные ярости вопли, тишина и усмешка в ответ, изящные движения тонких ног, похожие на пируэты танцора, блики фальшивого света белых ламп, превращавших Владислава в призрака с загробно бледной кожей. Легкие движения, плавные, по-змеиному текучие, гибкие, волшебные. Чарующий танец силы и проворства. Игра со смертью. А затем удар — один точный, четкий удар с идеально выверенной силой. Нападающий закачался, второй отпрыгнул, а третий… — Сзади! — не своим голосом заорала я, но опоздала. Владислав не зря говорил, что у него отменная реакция — он заметил атаку со спины еще раньше меня, а потому успел отбить ее на подлете, проведя мощный контрудар, заставивший врага отлететь на метр. Ох, кажется, это было чересчур… Зато точно больше не поднимется! Вот только Владислава это словно выбило из колеи, и он замешкался. Последний атакующий рванулся вперед, а я кинулась к тому, кто пытался подняться, заорав: — Не стой, двигайся! И меня услышали. Влад ушел с траектории удара в последнюю секунду, а затем мощным ударом отправил в нокаут того, кто верил, будто сильнее него людей не найдется. Очередной удар ребром ладони, и третья добыча временного падальщика, то есть моя, рухнула на асфальт. Влад окинул нас удивленным взглядом, а затем вдруг ухмыльнулся, но как-то по-доброму, и, схватив меня за руку, потащил прочь. Но он кое-о-чем забыл. Я затормозила, развернулась, убрала нож, отыскала сломанную серебристую (или серебряную?) заколку, подобрала все части, вплоть до винтика крепления, вернулась к брошенным нами сумкам, подняла их и только после этого поспешила вперед. За спиной оставались пять тел, и мы не проверили, в порядке ли те, кого слишком сильно ударил Владислав. Но мне на это было наплевать, ведь они напали на нас, а «кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет» — таков закон жизни, по крайней мере, моей, и мнение полиции мне было безразлично — даже если один из них погиб, это не наши проблемы. Он напал, мы себя защитили, всё честно. «Выживает тот, кто может за себя постоять». Что-что, а стоять за себя я умею… Научили. И жалеть каких-то отбросов не собираюсь. Владислав же явно был со мной солидарен, но спешил уйти как можно дальше, видимо, опасаясь прибытия подмоги, и я осторожно спросила: — Как думаешь, это просто гопники? Что-то непохожи… — Именно. Уверен, они подосланы. — Черт! Но Стрельников говорил о клубе! — Вовсе нет, он говорил о спектакле, который ставят любители на просторах ночной Москвы. Впрочем, здесь два варианта. Первый: в клубе засады не было, он специально заставил нас повернуть, проверяя свое влияние, но одновременно и направляя в ловушку, то есть он на стороне нападавших. Второй: в клубе была засада, но они подстраховались, также наняв этих людей. — Черт, выходит, зря мы устроили проверку походом в караоке: слежки не было и быть не могло! Хотя вообще-то не зря, хорошо, что мы пошли! Но вот данных, увы, этот поход нам не дал… Погоди, а что, если бандитов наняли после того, как мы не пришли в клуб? — Маловероятно. По виду не скажешь, однако это хорошо тренированные бойцы, найти которых за пару часов, нанять, полностью проинструктировать, нарядить в костюмы уличных бандитов и… заставить делать то, что велено, невозможно. — А если они просто отправили своих охранников? — О, несомненно, это не так, — криво усмехнулся Владислав, покрепче сжимая мою ладонь и сверля плохо освещенную улицу впереди немигающим цепким взглядом. — Охрана наших врагов, поверь, доставила бы куда больше хлопот в моем состоянии. Вот только тогда доказательства уже не потребовались бы, всё стало очевидно. Я поежилась. То ли эта таинственная «охрана» идеально натренирована и владеет кучей единоборств, то ли у них тоже есть особые силы, как у моего румынского защитника, он же — источник неприятностей, а потому сталкиваться с ними совершенно не хотелось. Причем я склонялась ко второму варианту, ведь слишком настойчиво начали стучаться в голову мысли о паранормальных существах, хотя я старательно от них отбрыкивалась. Но ведь тогда всё встало бы на свои места! Так, нет, чур меня, чур меня, дедушка Батори за подобные мысли по головке не погладит. — Но ты держалась очень храбро! — кажется, неверно истолковав мои телодвижения, попытался подбодрить меня Влад. — Не думал, что простая девушка может так спокойно наблюдать за дракой, а тем более помогать, добивая упавших! Спасибо, это очень помогло. В такие моменты мне трудно сдерживать силу, адреналина слишком много, потому я боялся их добивать, а значит, ситуация могла затянуться. Твоя помощь была более чем кстати. — Это радует! — искренне улыбнулась я. — Не уверена, что меня можно назвать храброй, просто как было не помочь? Стоять в сторонке и смотреть, как друга пытаются избить — это не ко мне. — Вот поэтому ты и храбрая, — вывернул всё с ног на голову Владислав, но тут же нахмурился. — Однако их явно наняли заранее, значит, игры Стрельникова куда сложнее, нежели казалось. Пожалуй, его стоит опасаться сильнее, нежели остальных. Он не боится играть со мной в открытую и очень коварен. Жаль, мне всего девятнадцать, не хватает опыта, чтобы разобраться в его интригах. — Не кори себя, он старше и давно управляет своей семьей, судя по твоим словам, так что разница очевидна. Научишься еще! — Непременно. Однако это сильно мешает. Жаль, я не могу допросить этих людей… В голосе Владислава на секунду промелькнула злоба и ожесточенность, но я решительно сжала его ладонь и тихо сказала: — Пытать мы их не будем. Не позволю. Защищаться — это одно, а планомерно наносить увечья тому, кто не может отбиваться… Такое возможно из мести, если поймал давнего врага и мучаешь его так же, как он мучал тебя, платишь болью за боль. Но это не наш случай, Влад. Так ведь? — Ты не понимаешь! Я мог бы… — он прикусил губу. — Что мог бы? — Нет, ничего. Нам надо домой, я отведу тебя, позвоню Ищейке, и пусть он с этим разбирается. — Так позвони ему сейчас! — возмутилась я, причем не поняла на кого — на графа, забывшего о сотовом, который слишком редко использовал, или на себя, забывшую о детективе. Ругань на румынском была мне ответом. Влад полез в карман, при этом не отпуская мою руку, и с трудом вытащил телефон, всё же рыться во внутреннем кармане застегнутого пиджака оказалось ой как неудобно. А дальше были быстрые шаги, сменявшиеся один за другим дома, мельтешение ярких пятен цветастых окон, окрашенных в радугу разноцветьем занавесок, и наконец-то начавшее подкрадываться к горлу волнение, а еще резкая, отрывистая румынская речь, брошенные в никуда ледяным тоном фразы и мысли о том, что такой Владислав Батори мне совершенно не нравится. Приказы, лёд, безжизненность — это не он. Это какой-то уродливый, гротескный образ, который он надел на себя, но никак не человек, что смеялся со мной, держал за руку, обнимал так крепко, будто боялся потерять… И всё же это была часть его личности. Неотъемлемая часть. И я должна была к ней привыкнуть. В квартиру мы вошли тихо, чтобы никого не разбудить, ведь на часах застыла полночь, но, как оказалось, спали еще не все. Мама сидела на кухне и пила чай, нервно поглядывая на часы, и Владислав поспешил скрыться в своей комнате. Сбегает?! Бросает девушку на растерзание инквизиции, заприметившей в ее хозяйстве черную кошку?! Противный! Ну и ладно, выкручусь. Впрочем, из чего выкручиваться было непонятно, потому как мы предупредили о своем походе в клуб, и мама не должна была так переживать. Но терзаться сомнениями слишком долго мне не пришлось: только моя отнюдь не изящная ножка сорокового размера переступила порог кухни, как мама, подскочив, сообщила: — Катя, ты в порядке, ничего странного не происходило? В вечерних новостях передали: нашли труп еще одной девушки, так похожей на тебя! — Порядок, мам, не переживай, мы ведь с друзьями были, какой маньяк на меня нападет? — отшутилась я, но, кажется, нервы всё же давали о себе знать, потому как, стоило лишь мне включить воду в раковине, как в нее закапала дополнительная влага — яркая, алая, горячая, а голова нещадно закружилась. И, конечно же, от внимательного учительского взгляда это не укрылось, хотя я всеми силами старалась привести нос в порядок максимально незаметно. Пришлось рассказывать о наших злоключениях на соседней улице, делая упор на то, как героически спас меня Владислав, и стараясь не упоминать о своем участии в происходившем, но мама, вместо охов и ахов, к которым я приготовилась, первым делом задала дико странный вопрос: — Они там целы? Я опешила. Она не о нас волнуется, а о бандитах? Ну, нормально! Ладно, граф, его она, кажись, вообще мечтает видеть в виде заливного на столе Ганнибала, но я-то как же?! — А что им будет? Это они на нас напали, между прочим, и если бы не Влад… — Их семья владеет искусством старинных единоборств, очень опасных, — не моргнув и глазом, соврала мама, совсем не по-учительски меня перебив. — Потому я так и спросила. А Владислав… Ты же видишь, он за тебя любому горло перегрызет, это я уже поняла. И хотя он мне не нравится, против фактов не пойдешь: он твой друг, и я с этим смирюсь, но… Катя, будь с ним всё же осторожна, мало ли, во что он вляпается и тебя втянет? Да и семейка его!.. — Хорошо, мам, буду осторожна, — перебивать в ответ — моя давняя привычка, и, кажется, вполне наследственная. Но вот что интересно: она на самом деле считает Владислава опасным из-за каких-то единоборств или знает его секрет? Меня терзают смутные сомнения! Прежде мама не испытывала столь ярой ненависти к богатеям, так с чего вдруг семья Батори ей как кость в горле? Может, как раз потому, что она в курсе их «пищевых предпочтений» и боится, как бы Влад темной ночкой с голодухи меня не осушил, словно бокал портвейна? А что, вариант! Причем куда более вероятный, нежели мифические «старинные единоборства». Особенно учитывая, как мама его на «процедуры» отправляла, а ведь там наверняка… Нет, стоп, а что «там»? Ему ведь кровь каждый вечер приносят, так что же там происходит? Вот черт, я окончательно запуталась! Однако долго предаваться размышлениям не вышло: на кухню наконец заполз мой спаситель, как оказалось, удалявшийся почистить перышки — появился он причесанный, с новой заколкой в волосах, но уже без запылившегося пиджака, причем выполз он из ванны. — Влад, спасибо тебе, — тепло улыбнулась моя мама, и мы с графским Сиятельством офанарело переглянулись. Она всегда говорила с ним учтиво и холодно, а улыбалась лишь краешками губ, и то так фальшиво, что зубы сводило, а сейчас открыто и ласково улыбнулась, да еще и поблагодарила! Батюшки святы, кто затащил рака на гору и под дулом пистолета свистеть заставил?! — Не за что, я защищал Катю, — мягко ответил Влад с таким видом, будто шествовал по минному полю. — А ради нее я на многое готов. Тем более, ради ее защиты. — На многое? — нахмурилась мама, складывая руки на груди. — Да, на многое, — кивнули в ответ, спокойно выдержав атаку. — Но ничего ужасного я не сделаю, не волнуйтесь. Пользоваться особым положением ради собственной выгоды я в любом случае не стану, ради защиты друзей тоже. У меня есть и другие варианты. — Хорошо, — вновь улыбнулась мама, — очень на это надеюсь. По крайней мере, пока, вроде бы, прецедентов не было. — И не будет, — уверил ее Влад. Она кивнула, явно обдумывая его слова, пожелала нам приятного аппетита и ушла спать, напоследок вновь попросив меня быть осторожной и не бродить по злачным местам в одиночку. Будто мы в компании по таким местам шляемся! Жизнь дороже… В целом, вечер завершился вполне благополучно, особенно учитывая тот факт, что на этот раз Владислав пил свою «питательную субстанцию» прямо на кухне, хотя никогда прежде не позволял себе подобного в присутствии посторонних. И пусть на первых глотках он напряженно следил за моей реакцией, затем, отметив, что я совершенно спокойно поедаю тушеные овощи, наконец расслабился и вскоре, допив последний глоток, принялся за обычную пищу. Я сказала, что ему не обязательно это есть, если не хочется, но он ответил, что ему нравится вкус маминой и моей стряпни, «уютный и домашний», какого он никогда прежде не пробовал, потому набивало пузо наше Сиятельство с отменным аппетитом. А еще в этот вечер выяснилось, что один раз в день он питался чем-то обычным как раз из-за плохого усвоения нормальных продуктов, и полноценное трехразовое питание негативно сказалось бы на его здоровье. А я его всё это время подкармливать пыталась, вот кошмар! Но Влад моей паники не разделял и лишь рассмеялся, сказав, что ему импонировала подобная забота. Странный он, право слово! Но это я уже говорила. Следующим утром я встала довольно поздно: кошмары не снились, а так как на календаре значилось воскресенье, можно было отоспаться в свое удовольствие, чем я и занималась аж до десяти утра. Вот только, как оказалось, Влад подобного стремления к праздности не разделял — он куда-то свинтил еще до подъема моей маман, нынче гадавшей кроссворды за чашкой чая. Вот только на риторический вопрос «куда?», заданный сероватому потолку, был получен вполне конкретный ответ: — Отправился по делам, но скоро вернется. — А ты откуда знаешь? — опешила я, и мама фыркнула, посмотрев на меня поверх огромных стекол очков как на пятиклассницу. — От него. Он звонил недавно. — Звонил? Он? С чего вдруг? И куда его на этот раз понесло? Я думала, с походами по непонятным местам покончено, он же, вроде, на прошлой неделе никуда не уходил. — Волнуешься за него? — тяжело вздохнула Мадам Понятливость, но тут же опровергла свой титул: — Неужели он тебе нравится? Я фыркнула. Дожили! И эта женщина меня сватает! Да что ж с представительницами сомнительно прекрасного пола не так?! Хотя стоп, я ведь решила вчера настолько яростно любовь не ненавидеть, так что бери себя в лапки, Катюнь! И наливай чай, да, вот так, «горяченькая пошла» — это хорошо, кипяточек нам необходим… — Шутишь, что ли? Он хороший, и прости, но я считаю его другом. — Мама поморщилась, хотя лишь вчера сама озвучила эту простую истину и вообще прекрасно понимала, что мы с Владиславом хорошо ладим. — Но он всего лишь друг. Такой же, как Антон и Павел, не больше. Я в него влюбляться не собираюсь, впрочем, как и вообще в кого-нибудь. — Это хорошо, — неразборчиво пробормотала профессор литературы, обычно обладавшая очень четкой дикцией. — Что я могу сказать, это очень хорошо… Но вы не слишком сблизились? Если он захочет тебя очаровать, он очарует, поверь. — Сомневаюсь, — пожала плечами я. — У нас с ним не отношения, а сплошные американские горки, да и вообще, не мое это — любовь крутить! Да, «не ненавидеть романтику» — не значит «стремиться к ней»! Не нужно мне это всё, мне и так слишком тяжело, чтобы еще лишние проблемы на себя грузить. И вообще, надо бы кипяточек от себя подальше отставить, а то раздражение в животе тугим узлом стягивается… — Это хорошо, — расплылась в улыбке довольная мама, но тут же перескочила на любимую лыжню Мариши. Не-ет, сойди с чужой колеи по заветам Высоцкого! — А почему ты не хочешь влюбиться в кого-нибудь другого? Против других мальчиков я ничего не имею. Мама. Это удар под дых. Мало мне Мани, и ты туда же?! Кипяток внезапно показался ядовитым и был сдвинут на край стола, а намазывание бутерброда маслом вышло каким-то слишком уж нервным, всё же так сжимать нож — не лучшая идея… — Нафиг, мне это не нужно! Если я влюблюсь, это должен быть самый надежный человек в мире, который будет читать меня как открытую книгу, а я таких не знаю. И сомневаюсь, что в обозримом будущем узнаю! — Ну, почему же? — улыбнулась мама, хитро сверкая глазками и закрывая кроссворд. — А те два мальчика с твоего курса и один с режиссерского, что приходили к нам? О, это она про мужскую часть «Алого снега». Парни бывали у нас в гостях, но я просила их не упоминать группу, а потому мама понятия не имела, что именно они являются моим персональным «разлагающим воздействием», как говорил отец, то бишь тем, что тащит меня на сцену. Собственно, в первую очередь именно из-за него я и просила ребят не упоминать группу: выгнал бы взашей, так что мы партизанили. Мама же, возможно, и позволила бы выступать, но скрывать что-либо от отца просто не могла, а потому мне оставалось лишь радоваться простому факту: родители на праздниках в вузе не бывали, так как отец его ненавидел, а мама не хотела обострять конфликт и потому старалась держаться ото всего, связанного с моей будущей профессией, подальше. — Я неинтересна Паше, он влюблен в Марусю, — неистово отпиливая второй кусок хлеба, начала перечислять я. — Что до остальных… Миха — заноза в пятой точке. Друг он хороший, но парень! Я бы от него на третий день убежала в монастырь! — Мама вскинула бровь. Да, я и монастырь — вещи несовместимые, и довести меня до такого состояния было бы крайне сложно, но Мишка справился бы, я уверена. — Он жутко доставучий, если на какую-то тему сядет, фиг спихнешь. А Тошик… — Сердце предательски кольнуло от боли, вспомнился прошлый вечер, к горлу подкатил тугой ком, но глубокий вдох заставил его исчезнуть. — Он хороший, очень. Но он просто друг. Разве не ты говорила, что если влюбишься, мысль о том, что тебя этот человек обнимет и поцелует, будет вызывать улыбку? Так вот, если я представлю, что меня обнимет и поцелует Тоха, я неэстетично уроню на пол челюсть от вселенского афига, а потом начну вопить: «Что за ужас?!» Нет, такого я точно не хочу. Пальцы наконец разжались, выпуская из плена несчастное колюще-режущее, но мама, как обычно вся в себе, когда не нужно было ко мне присматриваться из-за каких-то внешних воздействий, не заметила судорогу, которая их свела. — А если бы тебя обнял Влад? Кто о чем, а леди о помаде! — Шутишь? Как друг — да, равно как и Антон, но как парень… Да ну тебя, мне такое не нужно! Даже если представить, что каким-то чудом мы бы полюбили друг друга, несмотря на разницу в положении, манерах, силе, уме и прочем, ему скоро уезжать. А мне совсем не светит игра в «Ромео и Джульетту», и так проблем хватает. — Черт, а почему вдруг так больно стало? Потому что не хочу его отпускать, да? Всё-таки не хочу… И только поэтому! Плевать мне на то, что мы разные, бред какой! — И вообще, ты представляешь, как его семейка отреагирует? Да они меня на костер потащат, как еретичку! Ну, или демоницу, соблазнившую единственного наследника подлыми магическими трюками. Оно мне надо? Я девушка разумная и в такую кабалу не полезу. — Но сердцу не прикажешь… — Прикажешь! — упс, сорвалась. Тихо, Катя, не ори. Давай, вдох-выдох! Но ведь правда, я прикажу. Смогу приказать, если надо будет, это не проблема, совершенно! Совершенно не проблема. Совершенно, ясно?! Черт! Не смотри на нож, дыши глубже, давай, вот так… Мама озадаченно на меня посмотрела, а я нехотя соврала: — Прости, после вчерашнего нападения до сих пор на нервах. Но ты неправа, влюбляться в настолько проблемного «жениха» я не стану ни за какие коврижки. И вообще, если уж тебя волнуют именно чувства, успокойся, мы с Владом слишком разные, у меня просто не может возникнуть к нему романтическая привязанность. «Людям с нелюдями не жить», — промелькнуло на задворках сознания, и я поморщилась. Бесит меня эта тема, ой, как бесит! И злит. А ведь я вчера собиралась начать с чистого листа! Пф, наивная… — Вот как? — протянула Лиса Патрикеевна, проглотив наживку из драки не первой свежести. — Это хорошо. Но знаешь, я верю, что ты еще встретишь того единственного, кто тебе понравится. — Не спорю, может быть, — пожала плечами я, на этот раз даже почти искренне. По крайней мере, я действительно решила вчера, что если уж влюблюсь, убегать и прятаться не стану, а это был прогресс! — Но хотелось бы, чтобы это было не пятиминутное увлечение, а на всю жизнь. Ладно, мам, мы отвлеклись, давай вернемся к нашим титулованным баранам. С чего вообще тебе Сиятельство звонило? — Не знаю, — пожали плечами в ответ. — Он уже пятый раз звонит. Ого! Впервые слышу о подобном! — А раньше зачем? — заинтересовалась я, наконец вгрызаясь в несчастную булку. — Первый раз он позвонил еще в начале апреля, предупредил, что вас задержали на каком-то студенческом собрании, помнишь, ты тогда тоже звонила? — я кивнула. — А потом в мае, три раза. Говорил, вы задерживаетесь из-за каких-то заданий в институте. То вы буфетчице помогали, то еще что-то. — А зачем он звонил-то? — чудеса в решете. — Я же тебе и сама звонила. — Не знаю. Он, кажется, считает, что должен отчитываться передо мной в своих похождениях. Может, думает, что его семейка меня расспрашивает? — Точно нет, — нахмурилась я, чувствуя, как начинаю закипать. — Скорее, он не хочет, чтобы ты волновалась. — Ну да, ну да, — фыркнула мама, и стало ясно, что мнение о Владиславе она никогда не изменит. Что же его семья ей такого ужасного сделала? Не может же это быть только из-за их особенности! Или может? Ведь любого нормального человека такие странности точно напугали бы! — Ладно, расскажи тогда, как у вас с подготовкой выпускного дела обстоят, — менять тему, когда настроение опасно скатывается к точке невозврата — лучшая стратегия, по крайней мере, единственно действенная. Завтрак прошел под мерную болтовню, и больше я не срывалась, а часов в двенадцать наконец вернулся граф, и я поспешила к нему в комнату. Он как раз распихивал по ящикам оккупированного стола какие-то бумажки, когда я вихрем ворвалась в комнату и прямо с порога вопросила: — Как дела? — Судя по твоему нервному виду, ты, скорее, хочешь узнать, где я был, — проявило понятливость Сиятельство, и я покаянно вздохнула. Грешна, каюсь, сознаю свою вину и готова искупить… хотя погодите-ка, нет, не готова! И готова не буду. — Так волнуюсь же! С одной стороны, после вчерашнего ты мог запросто встретиться с детективом, и тогда мне дико интересно, что тот сказал. А с другой, ты, конечно, мог вернуться к своим таинственным похождениям по непонятным местам в поисках друзей, но ты ведь недавно перестал, вроде… — Червячок под названием «чувство собственничества» болезненно цапнул сердечную мышцу, заставив меня тряхнуть головой и выдать: — Я запуталась. Владислав склонил голову набок и как-то странно поморщился, словно злился на самого себя, а затем, передернув плечами и вернувшись к сортировке документов, то есть повернувшись ко мне сиятельной пятой точкой, нехотя признался: — Месяц назад я несколько запаниковал. Хотел найти новых друзей… хотел найти девушку. Начал посещать различные заведения, от библиотек до кафе, но, как ты знаешь, всё это оборачивалось провалом. Я просто не понимал, что уже нашел друзей, которые не будут сторониться меня, несмотря на опасность, думал, ребята вскоре передумают. А ты… Просто порой ты говорила такие вещи, что я… я испугался. Думал, найти того, кто заглянет в душу, будет великолепно, но на самом деле это оказалось страшно. И… слишком прекрасно. Слишком. А от этого еще больнее… Нет, я просто не мог. Очень тяжело было находиться рядом. Так что же, выходит, он из-за меня в первую очередь от меня же отдалился?! Но понять могу, мне тоже было страшно, когда поняла, что он меня порой насквозь видит. Ощущение странное, одновременно и приятное, и ужасное. Самой захотелось спрятаться в первый раз, но какой космодесантник убегает от неприятностей? А Влад таки не десантник. И, видимо, поэтому решил сбежать. — Ты пытался отвлечься? Забыться? — Именно. Хотел забыться, это очень точное слово. Не вышло. Но сейчас я этому только рад. А тогда… Хотел найти тот самый «идеальный розовый мир», в котором всё прекрасно, о котором рассказывал дедушка, а на деле просто прятался в раковину. Но ты меня из нее вытащила, а впрочем, не только меня, ведь, боюсь, без твоих ежедневных стараний ребята тоже не смогли бы так быстро прийти в себя. — Ну, наверное, спасибо за высокую оценку моих трудов праведных, — почесав кончик носа, пробормотала я, не зная, радоваться этой похвале или нет, потому как складывалось ощущение, что граф темнит, но раз не хочет договаривать, пусть себе молчит, мне не привыкать. — Ладно, манипулятор, можешь недоговаривать, если не хочется; сменим тему! Владислав резко обернулся, и мгновенно округлившиеся глаза о многом сказали бы психологам. Да что там психологи! У него же на лице аршинными буквами читался вопрос: «Да как она догадалась?!» Я показала шокированному Сиятельству язык и таки сменила тему, как и было запланировано: — Лучше скажи, где ты всё-таки был? Владислав наконец отмер, натянув на моську так некстати сползшее приличное выражение истинного аристократа и, понизив голос до едва различимого шепота, пояснил: — Говорил с детективом, однако тот не сумел допросить тех людей, с которыми мы вчера столкнулись. Он быстро прибыл на место, но их там уже не оказалось, и, судя по уликам, ушли они сами, их не забирали, а значит, у нас снова нет доказательств того, что они были подосланы. К сожалению, их след потерялся в метро, потому найти их также будет крайне затруднительно. Также он выяснил, что компьютер Михаила взламывали, однако установить имя хакера не удалось, тот слишком хорошо замел следы. Увы, по словам Ищейки, подобное не всегда можно отследить, и я склонен ему верить, ведь он запрашивал помощь серьезных специалистов. Теперь мы знаем, что в интернете информацию о местах отдыха лучше не искать, однако взлом также ничего не доказывает, его мог произвести кто угодно. — Одни обломы, — поморщилась я, мгновенно переключаясь на депрессивное настроение, но Влад поспешил его исправить: — Однако есть и хорошие новости: я договорился об охране и заглянул в туристическую фирму, а значит, после экзаменов мы на пару дней отправимся в один из городов Подмосковья с экскурсией, к тому же, у нас будет свободное время, и мы сумеем провести пикник. — Это же замечательно! — потрясающая новость! Развеяться, тем более, под бдительной охраной профессионалов, которые не дадут нас угрохать, будет здорово! А главное, эта охрана временная, значит, не придется потом чувствовать себя жертвой сталкера. — Согласен. Правда, я решил, что… — он замялся, но затем тряхнул головой и нехотя добавил: — Я решил провести процедуру прямо перед поездкой. Чтобы здоровье не мешало наслаждаться происходящим сполна. — И снова отличная новость! — а вот это вообще должно эйфорию вызывать! Наконец-то он подлечится! — Знаю, ты терпеть не можешь процедуру, но зато перестанешь походить на свежевыбеленную стену и шататься! — Ты снова волновалась? — осторожно спросил Владислав, как-то затравленно на меня глядя. — Естественно! — Но в этот раз ты ничего не спрашивала… — Ты… ты отстранился, я боялась еще хуже сделать, ты ведь не любишь об этом говорить, — признаваться в собственных слабостях — та еще «приятность», но Влад почему-то улыбнулся и тут же огорошил меня: — А ты не хотела, чтобы я отстранялся? — Нет, конечно, — ой, что-то меня озноб пробил, аж ладони тереть начала. Бр-р! Передернув плечами, я отвернулась от слишком уж сияющего графа, который выглядел подозрительно довольным, и поспешила сменить тему: — А скажи-ка, друг любезный, чего это ты маму обо всех задержках в известность ставишь? — Не стоило этого делать? — растерялся Влад, моментально переметнувшись на новую тему, словно включаясь в игру. — Стоило, конечно, просто любопытно, — пожала плечами я. Он облегченно вздохнул. — Всё просто. Ее Сиятельство всегда говорило, что я должен предупреждать, где я и что делаю, если возникали незапланированные дела вне дома, так что это привычка. К тому же, я не хочу волновать твою маму, она хороший человек и, думаю, если я задержусь без причин, будет переживать. — О, так и думала! — просияла я. — Правда, про графиню даже не представляла. — Она очень заботлива, когда речь идет о моем здоровье и о моих поступках, — нахмурился Владислав. — Так разве не хорошо, что она волнуется за тебя? — а вот это действительно странно! — Хорошо, однако нередко ее «забота» чересчур навязчива, — поморщился он, складывая руки на груди. — Долгое время она не позволяла мне покидать замок без сопровождения телохранителя, и это притом, что я отлично дерусь. Что, простите? Нет, к рассказу о гиперопеке я была морально готова, но одна деталь… Он сейчас слово не перепутал, нет? Он сказал не «особняк», а «замок»?! — Эээ… Замок? — Да, что-то не так? Соскребите мою челюсть с пола… Он и впрямь живет в замке?! — Да ладно! Я думала ты в особняке живешь! Что, серьезно, настоящий замок? С темницами и тайными ходами? Влад рассмеялся, причем как-то странно, то ли довольно, то ли печально, а может, и всё сразу. — Любая девушка спросила бы: «Со старинными скульптурами и садами?» А ты про подземелья. — Не хихикай, колись давай! Всё, я просто обязана выдоить из него абсолютно всю информацию о родовом имении до капли! Особенно готично-мрачную! Охохонюшки-хо-хо! Целый замок! — Я живу в фамильном замке Батори, — со вздохом начал пояснения Влад, опираясь пятой точкой о стол. Устал, ноженьки не держат? А как же сверхвыносливость? — Он был построен еще в четырнадцатом веке и принадлежал господарю Мирче Старому, а затем жителям Брашова и Габсбургской Империи, но потом перешел к семье Батори… за особые заслуги. Стал очередной наградой от того, кто стоит выше нас, — в этот момент голос его проникся благоговением, и я насторожилась, но с лыжни свернули: — И до сих пор является нашим, несмотря на историческую ценность. К нам даже иногда водят экскурсии, если мэру Брашова удается договориться с Его Сиятельством, что обычно происходит в моменты, когда последнему необходима поддержка народа в каких-либо вопросах. — О как, — опешила я. — И что, там реально есть казематы? — Есть, есть, — снова рассмеялся Влад, глядя на меня как на дитятко пятилетнее. — И казематы, и тайные ходы, и пыточная. — Вау!.. — Я в восторге. И хочу погостить в Румынии. — А расскажи, круто в замке жить? — Да нет, — пожал плечами он. — Дом как дом, только очень холодно: обычного отопления у нас нет, используем камины. Электричество, канализация — всё это имеется, однако отопление проводить наша семья не стала, не хотим портить вид замка. — Ну да, понимаю, батареи бы всё испортили. Но почему ты говоришь, что «дом как дом»? Это же так классно, бродить ночью по пустынным каменным коридорам! — Я, конечно, понимаю, что ты любишь готику, — ухмыльнулось ехидное Сиятельство, которому я в данный момент дико завидовала, — но не настолько же. Я что, призрак, Кентервильское привидение, чтобы ночами бродить по коридорам и греметь цепями? Да, кладка каменная, обоев нет, но это не значит, что я считаю замок чем-то особенным. Дом как дом, просто мрачный. — А вот я бы хотела в мрачности пожить, — простите, крик души! Влад же почему-то удивлено вскинул брови. Ну да, ему-то что, он в этой мрачности с пеленок обретается, а для меня это как найти Грааль! Ну, почти. — Но ты говоришь так, словно эта мрачность тебя раздражает. — Не раздражает, просто я привык к ней. Однако если тебе интересно, поясню: ничего особенного там нет. Представь, что в твоей квартире обдерут обои — вот и вся мрачность нашего замка. — Да ну тебя, сравнил! А атмосфера? Да сами камни своей древностью ее создают, это не бетон или кирпич с соседнего завода! И вообще, как же лепнина? — Лепнина? — призадумался он. — А, ты про статуи? Да, безусловно, они есть. — И что изображают? Скажешь, амурчиков — не поверю. — При чем тут амурчики? — поморщился Влад. — Конечно же, нет. Химеры, горгульи, гарпии… — О-о-о! — восторженный вздох — всё, на что меня хватило. Нет, вы представьте, это же такая красота! Древний замок с горгульями! Я всю жизнь мечтала в Соборе Парижской Богоматери побывать, а он живет в чем-то похожем! Влад усмехнулся. — Ладно, попытаюсь сделать тебя немного счастливее. — Ты о чем? — не поняла я. — Веди к своему компьютеру на пару минут. Я озадачилась, но спорить не стала, равно как и любопытствовать: сюрпризы — это замечательно! Хорошие, конечно, но Влад вряд ли сделает мне гадость. Если только случайно. Он уселся за мой комп и быстро вошел в почту. Я не поняла ни слова из того, что было напечатано английскими буквами, но спрашивать не стала — не хочу, чтобы он думал, будто я ему через плечо заглядываю. Хотя, конечно, так оно и было, куда деваться? Интересно ведь! Быстро отправив огромное послание, он закрыл браузер и встал. — Всё, можно приступать к повторению материалов перед экзаменами. — И не пояснишь? — это даже не вопрос, а несчастный, обездоленный стон! — Нет, — коварно усмехнулся величайший интриган нашей хаты, и стало ясно, что спорить — дохлый, как скелет тиранозавра, номер.