Союз

Страна Горячих Источников в этом сезоне была хороша одним – горячими источниками. Но этого и дома хватало, однако не всегда шиноби волен выбирать, где именно ему проводить отпуск. Сказано быть у северной границы страны Огня, значит будь, и кто такая Такахеши в свои давно за двадцать чтобы спорить. Небольшой городок тонул в духоте. Несмотря на то, что совсем рядом, только руку протяни, тянулись густые леса, их свежесть не покидала густых крон, а потому на площади в базарный день царили пыль, жара и духота. Пот градом катился по лбу Тен-Тен, пока она продиралась сквозь живое море: крестьяне в выцветших юкатах, горластые торговцы, бодрые путешественники, на всё глядящие с любопытством, и ниндзя, путешественниками прикидывающимися. Изредка попадались представители богатой аристократии, выделяющиеся зонтиками, кимоно, изысканными далеко не всегда, и иногда парой тройкой слуг. Будучи как-то на миссии в этой стране, Такахеши знала – их дома прячутся в тени деревьев на окраинах, а на шумной площади эти люди, скорее, мимоходом. Под ногами шныряли дети и редкие воришки, взгляд вылавливал ответвления в проулки, где можно было купить сандалии, дымовые шашки, кунаи и прочий военный скарб. В общем, походя на муравейник, город процветал. Будь только проклят ещё этот шумный базарный день. Если бы Тен-Тен знала о нём заранее – обошла бы кругом народ. Уставшая и обвешанная вещами, девушка врезалась каждые десять шагов. А ведь она ещё куноичи! Просвет был посланием богов. Такахеши решительно нырнула в нужном направлении, и людское течение вынесло её к ряду лавок с фруктами и овощами. Здесь толпа почему-то редела, и дышалось легче. Тен-Тен по привычке оценила обстановку: пару человек у овощей, двое детей висли через прилавок, жадно смотря на апельсины, у старика с другими фруктами – женщина в кимоно, дороже миссий ранга B. Невольно Такахеши засмотрелась. Из темно-синего шёлка, с переливающимся белым лотосом на рукаве и серебристым поясом, оно было образцом изящества и элегантной красоты. На такое Тен-Тен, девушке из простой семьи, работать всю жизнь – или полжизни, если чаще ею рисковать до сумасшествия, но Такахеши в любом случае редко носила платья; такие хранились в домах Нара, Яманака, Хьюга и вынимались временами на праздники и для души. Хьюга. Одну Хьюга не искал уже никто. Мертва она или жива – кто знает? Тен-Тен надеялась, что счастлива, и лишь обрубила аккуратно все мосты. Беглым куноичи так и надо, беглые куноичи так и делали, хотя кололо порой сердце без вестей… Именно на Хинате всегда дивно смотрелись подобные вещи. Правда, сама Хината, краснея и зажимаясь, стеснялась и всегда больше всех это отрицала. Тен-Тен вздохнула. Подобные мысли лучше гнать, тем более, в такой редкий случай, когда она пришла в кабинет Каге и с громким возмущением взяла все выходные сразу. Но ведь и волосы у женщины были похожи, так что волей-неволей… Длинные, ниже пояса, иссине-чёрные, густые. К кимоно шли. Общий образ портила только лёгкая светлая накидка на плечах. Это мелочи. Все не идеальны. Женщина расплатилась, широко и солнечно улыбнувшись продавцу. Мелькнуло её чудовищно знакомое лицо. О, Ками-сама. Такахеши обозналась. Чёрт, уйдёт же! - Хината! Не слышит. Или не она. Или не слышит. - Хината!!! Женщина резко обернулась к подбежавшей Тен-Тен. Ещё до того, как взгляд встретился с серым стеклом Бьякугана, Такахеши уверилась в своей правоте. Эта благородная незнакомка в накидке и кимоно, чужая женщина в чужом городе, Хината Хьюга вскинула руки, вспыхнула, как в прежние времена и зажала ладонями рот. На мгновение Такахеши подумала, что Хьюга всё же уйдёт. Сколько лет прошло – а ведь она не писала, став такой другой теперь, иной… Но Хината сама шагнула ей и, искренне всхлипывая, заключила в самые теплые объятия на свете. - Те-е-ен… Прости-и-и-и…. Голос прежний. Тен-Тен без раздумий сжала её руками в ответ и зажмурилась. Хьюга, как и много лет назад, пахла полевыми цветами. - Не извиняйся, подруга. Хината всхлипнула и отступила. От слёз она раскраснелась, и с улыбкой пыталась утереть влагу узкими ладонями. - Я плохая подруга, - всхлипнула. – Не писала совсем, - головой покачала. - Ну что ты… - на сердце сжалось. – Всё хорошо. - Я так рада-а-а… Теперь Тен-Тен могла рассмотреть её вблизи. Лотос на рукаве стал ещё краше, причёску Хината за годы не сменила, выглядела моложе, чем следовало бы, но фигура и лицо казались располневшими. Ей странно шло, а Такахеши вдруг подумалось, что Хьюга могла ведь бросить работу шиноби и именно поэтому не писать, боясь преследований родного семейства. В любом случае сердце её покинула холодная игла. Живая – и хорошо. А на лунном поясе орнамент тянулся, узкими листьями, бледными цветами… И вдруг Тен-Тен заметила, что пояс завязан почти подмышками, да и в талии Хината совсем уж широка. Догадка Такахеши неожиданно смутила. - Ой, а ты не?.. Хьюга залилась краской, улыбнулась и пожала плечами. Зажмурившись, она кивнула. - Шестой месяц уже. - Ох, поздравляю! Едва не вырвалось: кто? Едва не вырвалось: с кем ты, как ты, что ты, ведь в последний раз Хината, рыдая, отворачивалась от Удзумаки Наруто. Вгрызлось то ли любопытство, то ли обида за упущенное время, но Тен-Тен сдержалась. Хьюга всё сама расскажет, если захочет. - Да что ты, - смущённо. – Это я ещё легко, гуляю вот. Не в первый же… - Мам, это кто? Такахеши моргнула. В глазах словно двоилось. Двое мальчишек, тех самых, что болтались у другого прилавка, с внимательной осторожностью глядели на Тен-Тен снизу вверх. Волосы черны, глаза черны, лохматые – воронята. Зато глаза большущие, а пряди синим на солнце отливали… Хинатины глаза. Им сколько? Лет шесть? Пять? У Такахеши не было детей. Девушка не думала, что куноичи-одиночке их вообще стоит заводить. Поэтому она ничего в этом не понимала. - Это моя подруга, - мягко отозвалась им Хината. – Её зовут Тен-Тен. - Она из Конохи? – спросил правый и стрельнул глазами к протектору Такахеши. - Папа говорит, что Коноха плохая, - левый. - Не груби, - одёрнула Хьюга. – И я говорила, что папа не прав. Я же из Конохи. Оба задумались. Хината неловко оглянулась на Тен-Тен. - Это мои старшенькие, - вздохнула она. – Изуна, - на правого. – Карасу – на левого. Хотя мальчишки сразу же перемешались. Такахеши заторможено кивнула. В Листе совсем она как-то не замечала времени, хотя и Цунаде уже ушла с поста, и пару свадеб из их выпуска отыграли. А тут… - А это моя младшенькая будет, - Хьюга положила ладонь на круглый живот, и как только ткань его обтянула, стало заметно не малый срок. Неловко замялись они обе. – Хочешь выпить чаю? Тут есть пару тихих мест… Тен-Тен как можно активней согласилась. Первые несколько минут Такахеши было холодно после жара улицы: пот со лба высох, испарился в мягкий полумрак. Подумалось было, и как это Хьюга не взмокла в темной ткани, а затем вторая мысль догнала первую – натуральный шёлк. Мальчишки – близнецы, ками-сама, у Хинаты уже взрослые мальчишки-близнецы – Хьюга усадила ближе к краю стола, и те, уткнувшись в большущие десерты, спокойно занимали сами себя. Вблизи и в статичности Тен-Тен всё же отказалась от мысли, что Хината решилась бросить ремесло шиноби. Сейчас она беременна, и всё находило в этом объяснение, но что-то от характерных мозолей на ладонях: небольших, гладких, джукеновских, - то общей манеры держать себя собранно и оглядывать с порога все углы помещения подсказывало, что девушка за эти годы могла, скорее, наточить когти, а не избавиться от них. Однако проверить Хьюга не дала и засыпала вопросами первая. Как там у вас, что там у вас? Всё хорошо, солнце сияет как во времена Академии, Наруто кричал на всё селение – возмущённо и радостно, когда Пятая уступила место Какаши Хатаке. Удзумаки теперь хорошо и спокойно, лётно: Сакура не мучает, Саске нет на горизонте, делает что хочет. А ты… А как Сакура-сан? И вообще все… и мои… Сакура вздыхает, смотрит за стены – Саске ею так и не забыт; Хината на это покачала головой неодобрительно, но не перебила. Киба отыграл свадьбу так, что гуляла вся Коноха – нагоняй получали тоже всей Конохой; Хьюга засмеялась, прикрывая ладонью рот. У Рока Ли дочка, маленькая принцесса годовалая, но уже чернобровая, и, наверное, Хинате всё равно, она с Ли не разговаривала толком, но Тен-Тен не могла не сказать. Неджи нормально – что с ним станется. Слухи о политическом браке с кем-то из соседнего селения ходили, но слухи на то и слухи. Хината вежливо улыбнулась. За что-то своё, темное и клановое или яркое и личное, она его, кажется, не простила. Ханаби ходит на миссии ранга А. Наследница. Улыбка-улыбка… А ты… Как сама? Одна, с кем-то? Чем ты занимаешься, Тен? Это «Тен» как в старые добрые времена, кунаем по сердцу. Больно. И тепло. Магазин Тен-Тен рос и рос. Милая его хозяйка могла отрубить руку за неуместные заигрывания и сходила недавно на пару свиданий с капитаном АНБУ на три года старше. Такахеши не хочется семьи: сейчас, вообще, - а капитан может спорить о преимуществах различных типах алмазного напыления на леске. Жизнь как жизнь, в общем. Течёт своим чередом. Спустя время Такахеши в горле совсем пересохло. Её чашка не опустела и наполовину, когда как Хьюга, внимательно слушая, выпила три. Хината очень грамотно уходила от расспросов, вовремя спрашивая в ответ, и в итоге Тен-Тен рассказала всё. А Хьюга – ничего. Но теперь не отвертится. - А ты как? Где ты живёшь? – рассеянно спросила Такахеши и залпом выпила остатки чая. Хината рассеянно побренчала ложечкой. Кто отец твоих детей? Ты одна? С кем ты? У тебя есть друзья? Ты скучаешь по Конохе? По нам, по мне? Тен-Тен никогда не забывала её. Такая чужая, но такая родная – их юность пропахла ромашками и пропиталась мыслями о том, что не всем быть гениями в тринадцать, в шестнадцать… Но Хината сейчас – как магнолия в мае. Хорошее оружие долго точить. Такакеши даже примерно не могла оценить её уровень не в бою, за столиком в кафе, но намётанным взглядом уже заметила в рукаве нож. Она долго молчала. Настолько, что Тен-Тен невольно напряглась, не зная, что и думать. - Я… я в селении живу. В селении шиноби, - наконец произнесла Хината и закусила губу. – В чужом, Тен. Я не знаю, что можно рассказывать. Ты моя подруга… но я просто боюсь сказать лишнего и… Такахеши мысленно хлопнула себя по лбу. Дура. Сама сколько наболтала-то? Хьюга виновато зажалась. - Всё в порядке. Это у меня рот не закрывается. - Ты ничего такого не сказала. - Это уж надеюсь. И вообще, нас обеих под трибунал. Сидим тут, болтаем. Хината расслабилась и засмеялась. Звонко, как колокольчик. Здорово… - Я сейчас в Амегакуре. Тен-Тен присвистнула. После схода на нет деятельности Акацуки и пары лет упадка, деревня Дождя вдруг не только взлетела, вернув себе почву под ногами, но и агрессивно захлопнула перед посторонними двери; даже глава их селения никогда не объявлял себя перед союзниками. Слышала Такахеши, что их командиры до сих пор носят нашивки с красным облаком – в дань прошлому или людям так было по душе, но лично ни разу не сталкивалась. Одно время Цунаде сочла это опасным. Ни одна группа от их стен не вернулась. - То-то ты молчишь… - А что не так? – осторожно. - Да у нас там столько шпионов полегло, - скучающе. Хината резко стала мелово-бледной. - Никто ведь из наших?!. - Расслабься, всё в порядке, - Тен-Тен махнула рукой. – Из нашего выпуска никто в разведку не пошёл. Хьюга медленно кивнула. Это было совершенно негласное правило: если посылаешь в чужое селение шпиона, то будь готов к тому, что, если поймают, глотку ему перережут. В Аме к этому подходили с фантазией – двух человек, которых выдернули-таки из болота гадкого пространственного генджитсу на их границах, так и не удалось привести в чувство. У Ино порой хорошо язык развязывался под бутылку красного полусладкого. Даже не всегда о мужиках, повеселее бывало. - А что ты тут тогда делаешь? – поспешила перевести тему Такахеши, пока ни у кого не появилось чувства вины или злости. Вот поэтому дружба между селениями – штука редкая. – Протектора на тебе нет… - Ну, я же не на миссии… Вон, с детьми отдыхаем. Вытащила своего, чтобы погреться. У нас дом у горы… в общем, там нет нормальной дороги, но место хорошее. - Отпуск? - Вроде того. - Везёт вам. Своего. - Хотя я и обычно как-то протектор не ношу… В Аме так не принято чаще. Да и в такой дождь дома сидишь и сидишь, а за окном только льёт. Хината хихикнула. Тен-Тен задумалась, чем она там занимается. Простыми миссиями на такие кимоно не зарабатывают. Или же это подарок – от кого? Такахеши покосилась на детей. Объевшись, они что-то активно рисовали на салфетках и совершенно замкнулись в своём микромире. Синяки, какие набиваются в первые пару лет Академии, они не прятали – но ведь они младше возраста детей Академии; в Конохе, по крайней мере. Так обучают в Конохе. А в Аме – кто их знает… Не были эти дети похожи на тех, кого бросил отец. Фраза «а папа сказал так» мелькнула в их болтовне раз пять, не меньше. - Ты замужем? – аккуратно спросила Тен-Тен. Хината вспыхнула. Это было настолько мило, насколько и странно – дважды уже мать, пускай и близнецов, а смущалась как в шестнадцать. - Эм… нет… Мы не оформляли отношения… - Хьюга бросила взгляд на детей. – Хотя он недавно предложил… но я не знаю… - Ты сомневаешься? Хината замолчала. Такахеши забеспокоилась. Хьюга вздохнула и покачала головой. - Иногда мне кажется, что я открою глаза и проснусь в Конохе. Я так счастлива сейчас, что меня это пугает… Я… Тен, он не был хорошим человеком. Он убил кучу людей, - голос дрогнул, но она вдруг сунула руку за пазуху и вытащила пару купюр. – Милые, хотите чего-нибудь ещё? - Да! - Блинчиков! - Больших! Выпалили хором, весело, прослушав остальное. - Бегом, возьмите сами, - Хината сунула деньги в протянутую ладошку одного из сыновей. Он спрыгнул со стула, а второй лихо перемахнул через стол, догоняя брата. Прыгнул он выше и дальше, чем могут прыгать дети гражданских его возраста. Дети шиноби тоже – в Конохе все же обучали позже. Но то Лист. - Прости… Не хотела при них. - Хината… - Он не был хорошим человеком… - всхлипнула, вытерла лицо, снова всхлипнула. – Правда, не был, и я знаю это… Но теперь у нас дети, и я так счастлива, ками-сама… это неправильно, наверное… Хьюга заплакала. Какой у неё там сейчас месяц? Шестой? Самое время для буйства гормонов и переживаний. Тен-Тен поднялась и кое-как дотянулась до неё через стол. Что-то дрогнуло в груди, когда Хината уткнулась ей в плечо, как в то время, когда всего раз не выдержала давления клана. Ей было четырнадцать. Хьюга всегда была сильнее, чем сама думала. А сейчас она просто распереживалась о чём-то своём, о чём, возможно, Такахеши и не нужно знать детальней, ведь Хината носила уже третьего ребёнка. Это не её дело. - Прости-и-ии-и… - Хината, тише, ты не должна волноваться. - Я должна была писа-ать тебе… - Ты ещё и снова об этом, ну хватит. Хьюга тихо шмыгнула носом. Её покрасневшие глаза были самым чистым, что Тен-Тен видела в своей жизни. - У нас теперь сокол есть. Научим почту носить – и буду писать тебе, обязательно, - гнусаво произнесла Хината. - Лишь бы у тебя не было проблем. - У меня никогда не будет в Аме проблем, - она помотала головой. – Я там… Всё произошло очень быстро. Грохот от стойки, пискнувшие, как котята, дети Хинаты. Кажется, они кого-то задели – и этот кто-то явно не был настроен мирно. Сидя лицом к ним, Тен-Тен заметила первой и вскочила. Но четыре тени метнулись до того, как Такахеши даже моргнула. - Стоп! Голос Хинаты. Что происходит? Тени замерли. Близнецы шмыгнули к матери поближе. Два куная замерли у чужого горла: всего лишь мужчины средних лет, от которого детям досталось бы разве что по крепкому подзатыльнику. Пот градом катился по его морщинистому лбу, умоляющий взгляд он бросал на Хинату. - Г… госпожа… я… я ничего не хотел… г… госпожа… Хината устало потёрла переносицу. - Уберите, сумасшедшие, живо. Он бы ничего не сделал. Вы же ничего не сделали бы? Без ножей он упал вдруг на колени, кланяясь так низко, как Тен-Тен видела лишь в дворце даймё – у ног самого даймё. На толстой шее осталась капля крови, едва не убит; вот что с людьми страх делает. - Г… госп… пожа, я просто путник… - Перестаньте, мне самой неловко… - Хьюга растерянно оглянулась. – Вы… вы идите, хорошо, а я заплачу за ваш обед. - Вы так добры… так добры… Он вылетел очень быстро. Хозяин кафе выглянул, но увидев целых четверых шиноби, сразу же скрылся. По хлопку ладоней Хинаты все четверо вытянулись по струнке. Тен-Тен оставалась в стороне. Ей горло душило тяжким комом. Какого. Чёрта. Тут. Происходит? - Тен… подожди снаружи, ладно? – тихо сказала Хината. - А что… - Выйди, прошу тебя, - умоляюще. – Я разберусь… - Я выйду. Детей забрать? - Да нет, лучше уж при мне… Спасибо, - с облегчением. Такахеши развернулась, но затормозила у порога. Ей стало дурно. Ей стало плохо. Но сильный и хлёсткий голос Хинаты подтолкнул Тен-Тен между лопаток: - Снимите хенге сейчас же! Такахеши выбежала вон. Дети чужой Хинаты послушно повисли на ней с двух сторон. Тен-Тен срочно требовалось на воздух. Хината журила этих шиноби, как малых детей. Такахеши не знала, что она успела им сказать в помещении, но на улице ещё и добавила – а затем махнула рукой, и они испарились с крайне виноватым видом. Хьюга покачала головой. - Тен… - Я не хочу просить объяснений. На самом деле хотела. На самом деле Тен-Тен очень хотела знать, какого чёрта. Хината посмотрела очень внимательно – насквозь. Вздох на двоих. - Мой не-муж ударился в паранойю. Считает, что я не могу пройти три шага без охраны, - тихо проговорила Хината. - И он имеет возможность дать тебе охрану? Хьюга глянула себе под ноги и сжала в пальцах рукав кимоно. Такахеши дёрнула плечом. Это не тот случай, когда богатей нанимает своей жене охрану. Совсем не тот. Хината слишком уверенно приказывала им от своего лица. - Погуляем? – неловко. Тен-Тен кивнула. Где-то час они бродили по окраинам. Слова не шли. Через час и тридцать минут близнецы стали капризничать, и Хьюга улыбнулась, обняла крепко-накрепко и свернула по небольшой тропинке к лесу, попросив за ней не ходить. Темная фигура знакомой-незнакомой Хинаты быстро растворилась среди деревьев. Видимо, дорога действительно в том направлении постепенно терялась. Тен-Тен не знала, поздно ли цветут магнолии. Ино много болтала про космеи для несчастной Сакуры, про прекрасные розы – для себя, но про нежные магнолии реже, в Листе они толком не росли. Зато из этих цветов получались неплохие яды. Мысль проследить за Хинатой и узнать всё мелькнула было... Но в итоге Такахеши за ней не пошла.