Исправление себя

Pov Киришима       После того, как я избегал его в течение многих часов, самое ужасное, наконец, настало. Теперь совсем стемнело, а это значит, что уже где-то семь вечера. Если это так, то я провёл на этом дереве не менее четырёх часов.       «По крайней мере, это не было такой уж потерей времени» — подумал я, зная, что сделал заранее большую часть своей домашней работы. Я пошёл обратно, стараясь подготовиться к предстоящему разговору с Мидорией.       «Надеюсь, он никому не сказал.» Я добрался до общежития минут за десять, жалея, что прогулка не вышла подольше.       «Киришима, — сказал я про себя, — мужайся. Рано или поздно тебе придется встретиться с Мидорией, так что сейчас ты сможешь взять себя в руки и встретиться с ним лицом к лицу!» — С этой мыслью я ускорил шаг и в мгновение ока оказался у двери своей комнаты в общежитии. Достал ключ и отпер дверь.       Я отпер дверь, чтобы увидеть…       Пустой коридор. Я вошёл и огляделся, увидев…       Пустую кухню. Пустая гостиная. Пустое общежитие. Я вздохнул с облегчением. Может быть, конфликт не должен произойти сейчас.       Я открыл дверь в свою комнату и вошёл, закрыв за собой дверь. Бросив свои вещи на пол рядом с собой, я практически упал на кровать. Я устал. Очень устал. Но мне нужно было сделать домашнее задание. Я простонал. Это будет совсем не весело.

***

      Сегодня утром я проснулся, чувствуя себя на удивление свежим. Вчера мне потребовалось всего полтора часа, чтобы сделать оставшуюся домашнюю работу, и я довольно крепко уснул.       Встав с кровати, я оделся в школьную форму. Сделав это, я направился в ванную, чтобы позаботиться о своих волосах.       Прошло минут двадцать, прежде чем я был доволен своей причёской. Я уже всё приготовил и пошел на кухню завтракать. Я умирал с голоду.       Я вошел на кухню и, о чудо, увидел там Мидорию. Он посмотрел на меня. Я видел изменения в его взгляде. Обычно в нём было видно, как он смеялся над тем, что я говорил, или над тем, что я делал, или просто смеялся вообще. Но этот взгляд был другим. Это было выражение, полное холодного, мертвого страха, смотрящего ему в лицо.       После трех секунд неловкого зрительного контакта зеленоволосый мальчик заговорил.       — Киришима, как давно?