Врата Мары.

Мир по ту сторону был каким-то странным. Алешка, воспитанный на сказаниях и преданиях, не мог не отметить, что реальность значительно отличалась от всего того, что рисовало воображение. Огромный пустынный зал выглядел бедно. Тут не было факелов, отсутствовали скелеты-стражники, не было слышно завывания грешников, напрочь отсутствовали диковинные растения. Казалось, что Рыжов попал в какой-то дом, который построить — построили, а вот обжить никто не успел. Огромный трон, представляющий из себя единственный предмет мебели, выглядел весьма впечатляюще, но особой погоды не делал. Восседая на своем законном месте, Мара, прекрасная и ужасная, пристально смотрела на живого человека, пылая своими магическими очами. Восседая на троне, зимняя покровительница Мышкина походила на искусную статую, случайно оставленную в огромном зале слишком богатого храма. Эту схожесть усиливало гордое молчание и весьма напряженная поза. Темная не сказала Алеше ни слова с момента его пробуждения! Впрочем, Рыжов с великим трудом отплатил ей тем же. Для того, чтобы не болтать, пришлось сжать губы в плотную линию и думать о том, что перед ним находится могущественная сущность, а не простой человек. Вопросы постоянно вертелись на языке. Ежесекундно один вопрос сменял другой и от этого Алешке было невыносимо плохо. Ему хотелось узнать так много, а человеческая память была так коротка! «Если ты заговоришь с ней первым, то назад уже не вернешься.» Кто именно ему это сказал? Алеша не помнил, но в истинности слов отчего-то не сомневался. Было что-то убеждающее в сухом старческом голосе. Возникало ощущение, словно Рыжов прекрасно знал того человека, который донес до него данную информацию. Мара смотрела пристально, отчасти жадно. Живое существо, оказавшееся в ее владениях, было воистину странным. Оно было способно говорить, но молчало и упрямо смотрело на Темную, чего-то ожидая. Пухлые щеки, украшенные веснушками, то увеличивались, то уменьшались. Короткие пальцы только и делали, что сплетались друг с другом. Левая нога дергалась. Складывалось ощущение, что эта жертва была дефектной. Мара и не удивилась бы, если на деле все было именно так. Несчастная душа, уродливая телом, была избрана своими соплеменниками и выброшена за грань! Вырисовывался очень драматичный расклад событий! — Почему ты жив? — наконец, устав от слишком бурных размышлений, Мара прорезала тишину. Алеша вздрогнул. Хриплый женский голос навевал ему мысли о диких ветрах и трескучем морозе. Маленькое неясное воспоминание промелькнуло перед глазами, после чего стремительно угасло, оставляя после себя лишь малый отблеск, быстро потонувший во тьме неопределенности. Едва первые слова раздались в диковинном зале, как печать молчания слетела с губ мальчишки, давая тому возможность выдохнуть полной грудью. Рыжов расслабленно улыбнулся, понимая, что теперь он может спокойно говорить, не опасаясь за свое существование. — Не знаю, — ответил Алешка не менее хриплым голосом. Мара вздохнула. Впрочем, могла ли она вообще ожидать большего ответа? Существо, стоящее где-то внизу, представляло из себя маленького глупого человека, чей век представлял одно мгновение в сравнении с существованием Темной. Разве могло это рыжее дитя понять, что то состояние, в котором оно прямо сейчас находилось, не было нормой для этих мест? Вероятнее всего нет. — Но я знаю, что пришел к вам сам! — горячо воскликнул юноша, положив руку на сердце. — У меня был вопрос! Пренебрежительная улыбка воцарилась на тощем лице Темной. Грудную клетку опалило огнем. Алешка сжался, когда над его головой раздался хриплый смех, до ужаса похожий на воронье карканье. Еще никогда Мара не смеялась так громко! Даже глупые просьбы помощи в любовных делах не вызывали такого прилива веселья. Усмехнувшись, Темная подперла бледную щеку рукой и снисходительно посмотрела на замершего смертного. — И с чего мне помогать такому клопу? — поинтересовалась Мара, закинув ногу на ногу. По хорошему счету ей стоило разозлиться на слишком наглую жертву, но интерес перевесил всякую спесь. Темной было искренне интересно услышать речи странного гостя. Алеша, впрочем, подобного вопроса либо не ожидал, либо не подготовился к нему так, как следовало бы. — Ну… Вы ведь хорошая, верно? — нервно ответил Рыжов, елозя пальцами друг о друга. — А хорошие люди должны друг-другу помогать! Смешок вновь опалил горло. — Мальчик, ты же помнишь, что я не человек? Холодный поток капризного времени имел свойство искажаться. Иногда одни сутки тянулись невыносимо медленно, а иногда неслись не хуже испуганной рыси. Прошла ночь была невероятно долгой, из-за чего Варвар находился в пограничном состоянии. Один, посреди недружелюбного леса, принц ощущал незримое давление со стороны. Невидимые глаза жадно следили за ним, напрасно стараясь предугадать следующий шаг наследного принца. Наверняка это был отец. Юноша не сомневался, что его любимый родитель сидит где-то в самых недрах родового замка и наблюдает за тем, как единственный отпрыск мужского пола вяло движется к цели, стараясь противостоять капризному земному климату. Варвар безнадежно обхватил себя руками. Длинная тяжелая шуба мало того, что практически не грела, так и каждую секунду цеплялась на голые кустарники или колючие еловые лапы. Неожиданно тяжелая сумка на плече якорем тянула юношу вниз, словно предлагая принцу забыть о своих заботах и рухнуть вниз, прямо на холодную землю. Стылый ветер обдул красное лицо Варвара. Принц поморщился, но шага не сбавил. В своих мыслях Варвар хорошенько ругнулся. Вот же выпало ему задание! Браслет контроля воздухом, он же единственное орудие самообороны, был изъят еще в самом начале. — Истинный наследник должен пройти испытание сам. Не прибегая к своим силам. Лишь так можно доказать свою готовность занять трон! Юноша сжал зубы. Его лишили всего, позволив с собой в путешествие взять лишь сумку (самую обычную) и несколько мелких предметов, способных чуть упростить существование вне дворца. Король даже не выделил свиту, из-за чего всему правящему совету показалось, что родитель обрекает свое единственное чадо на верную погибель. Так казалось и самому Варвару. Еще никогда ранее ему не приходилось бывать в мире людей без свиты, не говоря уже об очевидно опасных местах. Пальцы околели, а веки тянуло вниз. До безумия хотелось спать. Варвар поднес ладони ко рту и подул на них, стараясь хоть немного согреться. Костер минувшей ночью практически не грел, лишь опалил часть шубы. Уснуть также не удалось. Над головой постоянно что-то шуршало и кричало, отчего глаза просто физически не были готовы сомкнуться. Ощущение нависшей опасности преследовало отпрыска с того самого момента, как его нога только-только ступила на территорию проклятого человеческого мира. Здесь Варвар находился уже вторую луну, а какое-нибудь поселение так и не возникло на его пути. Холод ядовитой змеей оплетал тело. С каждой новой минутой шаги становились все более и более неторопливыми. Усталость впилась в околевшие ляжки. Потерявший бдительность, юноша споткнулся о выступающее корневище и рухнул вниз. Потухающее сознание успело зацепить лишь лай собак где-то неподалеку. Рыдание из дома Абрикосовых не затихало целых три дня. Всякий человек, который волей-неволей оказывался неподалеку от добротно сложенной избы местного деревенского старосты, слышал громкие завывания. Толстые бревенчатые стены были не в силах сдержать всю ту тоску, которая ядовитым паром клубилась в глубине девичьего сердца. Саша не была плаксой, но вот сейчас ревела она не хуже раненой белуги. Моталась из угла в угол, орошала своими слезами белоснежные наволочки и причитала так, словно несколько дней назад проводила она на верную смерть на друга детства, а своего мужа. Впрочем, некоторые вдовы не оплакивали своих мужей так, как это делала дочь деревенского старосты. Она практически не ела, а если и ела, то только из-под палки, под слезы матери и скорбную мину отца. Также она не старалась заглушить боль с помощью забав в кругу подруг. Как-то отец буквально выволок дочь на улицу, а та лишь разрыдалась сильнее, не в силах смотреть на родные места без Алешки. Каждые куст, каждое деревце, каждая ветка была как-то связана с Рыжовом. Редкие минуты сна, когда печаль не так сильно давила на ребра, казались маленьким спасением для некогда дружной семьи. Очередной прыжок в неизведанные миры грез пришелся под позднее утро, когда все в деревне уже проснулись и горстка мужиков отправилась в глубины леса, дабы пролить первую кровь. Обычно охоту не начинались так рано, но какой-то деревенский умник сказал, что жертва в этом году была славной, оттого Мара может и смилуется, послав ищущим толстого вепря чуть раньше назначенного срока. Об этом Сашка слышала от отца, который делился этой информацией с матерью. Собственно, услышанное и спровоцировало новую порцию рыданий. Саше стало обидно, что Алешку превратили в обычную разменную монету. Саша прорыдала целую ночь, а потом все же уснула, обессиленная собственным самобичеванием. Сидя перед огромным окном, она прислонилась головой к стене, да так и замерла в сидячем положении. Со стороны девушка походила на статую. Настолько незаметно вздымалась ее грудь! Лишь до крови искусанные губы повторяли одно конкретное имя: — Алешенька… Сновидение было поразительно четким. Неожиданно для себя Саша поняла, что все увиденное перед ней не более чем сон, однако обстановка перед ее глазами была настолько реальной, что дыхание невольно пропадало. Девушка завороженно смотрела на мир вокруг себя: многочисленные ели, сизый покров густого утреннего тумана и черное, словно смоль, озеро идеально круглой формы. Врата. Окружающая природа молчала и везде царила тишина. Саша робкими шагами подошла ближе к озеру и замерла, не веря своим глазам. Чуть поодаль от нее, в воде, находился живой и здоровый Алексей Рыжов. На радостном лице юноши царила веселая улыбка. Сердце самой Саши защемило. Ощутив прилив радости, девушка уже думала сама прыгнуть в холодную воду, но Алешка покачал головой и ноги Абрикосовой остановились у самой кромки. Девушка вспомнила эпизод того злополучного дня, когда все деревенские только и делали, что не давали ей пройти далее. Сначала люди, а теперь и Алешка. Щемящая боль в сердце дала дорогу горьким слезам. — Почему?! — воскликнула Саша, всей душой противясь онемению. Алешка не ответил. Только покачал головой, виновато пряча глаза. — Неужели ты мне и словечка не скажешь?! Все еще не ответил. Саша хотела разреветься в голос и накричать на друга детства, но в последний момент голос ее пропал. Абрикосова с ужасом увидела, как позади Алеши вырастает длинная зловещая тень, а на шее молодого человека образовывается плотная черная теневая полоска. Пятно настолько черное, что даже ночное небо на фоне теряло все свое мрачное великолепие, медленно начало приобретать очертания. Спустя некоторое время Саша видела, что позади Алешки стояла высокая худощавая женщина с мертвенно-бледной кожей и острыми, словно бритва, зубами. На месте глаз у нее зияли черные дыры, а нос отсутствовал вовсе. Она, казалось, полностью состояла из мрака, холода и снега. Саша нисколько не сомневалась, что она увидела Мару своими собственными глазами. «Такая, как ее и описывают!» — подумала девушка. — «Страшная!» Сердце защемило. Почему же такое чудовище покусилось на Алешу? — Хэй, ты! Уродина бледнолицая! — Саша ощетинилась. — Взяла новую жертву и довольна?! Думаешь, что это сойдет тебе с рук так просто?! Решимость огоньком загорелась в груди. Сама того не ведая, Абрикосова рванула вперед, освобождаясь от оков. Девичьи стопы оказались погружены в холодную стылую воду. Ведомая гневом, Саша резко подскочила к Алеше и грубо выдернула его из холодных объятий смерти. — Саша! Сон развеялся и девушка очнулась, с неудовлетворением обнаруживая, что рядом стоит мать. Лицо родительницы было омрачено сильной тоской. — Хватит звать мертвых, дочь моя. Иначе утащит твой милый друг тебя в могилу. Девушка качнула головой, после чего разрыдалась опять.