«Gold»

«Тело женщины — скрипка, и надо быть прекрасным музыкантом, чтобы заставить его звучать.» Джером Сэлинджер

— Проходи, — Робин, галантно пропустив Реджину в свою квартиру, зашёл сам и закрыл дверь на замок. Нос сразу ощутил приятный аромат хвои. Локсли помог женщине снять и повесить пальто. — Благодарю, — она кивнула ему головой в знак благодарности. — Знаешь, — Реджина, когда Робин снял с себя верхнюю одежду, вплотную подошла к нему и обвила руками его торс, — раньше я чувствовала бы себя обыкновенной дешёвой шлюхой, если бы согласилась поехать домой к какому-нибудь мужчине. И…       Локсли не дал договорить — просто заткнул ей рот поцелуем. Может быть, так можно выбить эту дурь из её головы. Чёрт! Она совершенно не то хотела сказать. Через несколько мгновений Робин отстранился и, обхватив руками лицо женщины, прикоснулся лбом к её лбу. Затем он тихо произнёс: — Откуда у тебя такие дурные мысли? Ты же вроде не пила? Не смей. Слышишь? Не смей так говорить о себе, — потребовал мужчина.       Неужели она жалеет? Зачем гадать — лучше просто спросить. — Ты жалеешь о том, что мы переспали? — Нет конечно! — выпалила Миллс, даже не подумав над вопросом. — Я имела в виду немного другое. Я… — помолчав пару секунд, она покачала головой. — Неважно, забей… Я…       Локсли вновь не дал ей договорить, на этот раз просто перебив её: — Реджина, то, что ты чувствуешь, важно. Важно для меня. — Немного помолчав, Робин, смотря прямо в карие глаза, честно сказал: — После предательства невесты, которая сбежала из-под венца с другим, я много лет считал, что женщинам верить нельзя и их интересуют только деньги. Но сейчас, впервые за очень долгое время, я верю женщине, верю в её чувства. И эта женщина — ты. Я знаю, что ты здесь, рядом со мной, не ради своей выгоды, а потому, что так велит твоё сердце.       Миллс подошла к Робину и обняла его за торс, положив голову ему на грудь. Локсли и правда запал ей в душу. И она даже не догадывалась, насколько глубоко он поселился в её сердце. Навсегда. — Она сбежала из-за денег? — Реджина, подняв голову вверх, с удивлением посмотрела мужчине в глаза. — В то время у меня в карманах ветер свистел, я не жил в Верхнем Ист-Сайде. — Робин одной рукой поглаживал ровную женскую спину, а второй — зарылся в иссиня-чёрных волосах, вдыхая их пьянящий запах.       Помолчав некоторое время, женщина прижалась к Локсли ещё сильнее и тихо произнесла: — Ну и дура!       Они молчали, наслаждаясь теплом, и присутствием друг друга. — То, что между нами происходит, это просто безумие, — в уголках девичьих глаз заблестели слезинки, и одна, не выдержав, сорвалась, одиноко скатившись по матовой щеке. Робин немного отстранился, чтобы тут же стереть её большим пальцем. — Мы знакомы один день, но… — Реджина мотнула головой — опять не то — и сказала: — Я имела в виду, что если бы кто-то другой предложил мне поехать к нему, то я чувствовала бы себя шлюхой. Ведь большинство мужчин, точнее мужиков, — она поморщилась от отвращения, — интересует только секс. Однако первое, что я увидела в твоём взгляде, было не похотью… а вызовом. Именно это и зацепило меня. Хотя, наверное, это звучит странно от стриптизерши… — Ты удивительна, милая, — с теплотой произнёс Локсли, поцеловав Миллс в висок. — Нет, я обычная, просто у меня, как и у всех, есть свои особенности, — ответила Реджина, обнимая мужчину в ответ. — Девочка моя, тебе даже комплимент нельзя сделать. — Он поцеловал её в нос и взъерошил чёрные волосы. — Эй, ты… Ты мерзавец, Локсли, — Миллс пыталась не улыбаться, но рядом с Робином ей было сложно скрывать свои чувства и эмоции. — Ты повторяешься, карамелька.       «Ты тоже», — мелькнуло в голове Реджины. И хотя она не произнесла этого, заметив взгляд мужчины, поняла, что он догадался, о чём она подумала. Чёрт, этот гад даже мысли читает, стоит ей только посмотреть ему в глаза! Обнимая женщину за талию, Локсли прижал её к стене. Поцеловав Реджину в шею, Робин отстранился и с заботой посмотрел на неё. От этого взгляда по её телу разошлось приятное тепло. Затем мужчина мягко спросил: — Ты не голодна? Может что-то приготовить? Я неплохо готовлю. — Да, я голодна. Очень, — сверкнув глазами, Миллс притянула его к себе для очередного жаркого поцелуя. — Хочу, чтобы ты меня хорошенько отжарил, — долетел до слуха мужчины томный, горячий шёпот. — Непременно, — и он вновь вовлек её в поцелуй, без препятствий прорываясь языком в женский ротик.       Робин, прижимая Реджину к стене, губами терзал нежную кожу её шеи. Она знала, что к красным засосам, полученным в машине, добавятся ещё, и была этому рада, ведь, пока «метки» Локсли остаются, брюнетка, видя их в зеркале, будет помнить об этой чудесной ночи. Не было ни малейших сомнений в том, что эта ночь будет запоминающейся. Тонкие пальчики пытались расправиться с пуговицами на мужской рубашке, но некоторые плохо поддавались. Миллс резко дёрнула за края рубашки, и несколько пуговиц посыпались на пол. Никто не обратил на это внимание, ведь есть только они и ничего больше. Рубашка отлетела подальше в сторону. Руки Робина скользнули с упругой женской груди и отправились ниже — к подолу платья. Локсли потянул его вверх, прервав поцелуй. Платье, всё-таки снятое со стройного тела, в ту же секунду полетело в неизвестном направлении. Губы мужчины переместились на женские ключицы, посасывая их. Реджина была готова взлететь на небеса от удовольствия. Локсли стал единственным человеком, который нехитрыми, но ловкими действиями смог отключить её разум и окунуть с головой в нирвану. — Господи… М-м-м… Секс прямо в коридоре… А-а-ах… — задыхаясь от наслаждения, прохрипела женщина. По телу будто прошёлся электрический заряд, когда губы Робина жадно припали к груди. Затем настала очередь зубов. — Не нравится? Хочешь перейти в спальню? — на миг прервавшись, спросил мужчина, встречаясь взглядом с карими глазами.       После короткой паузы он вновь начал теребить соски сквозь тонкую ткань лифчика. Руки скользнули по спине, ловко расстегнув застежку лифа, который, как и предыдущие элементы одежды, направился куда-то в сторону. — Локсли, чёрт бы тебя побрал, зачем тратить время на глупости? Потом перейдём, а сейчас я хочу тебя, — пальцами оттягивая короткие светлые волосы, хрипло, еле слышно отозвалась Реджина. — Отлично, наша экскурсия начинается, — возвращаясь к шее влажными поцелуями, от которых оставались красные следы, проговорил Робин.       Сладкие губы вновь попали в плен, а язык прошелся по ряду белоснежных зубов. Женские ручки потянулись к ремню на брюках, и после нескольких неудачных попыток снять его Миллс, расстегнув ремень, победно промурчала в губы Локсли. Только она собралась стянуть штаны вниз, как мужчина, оторвавшись от неё, прошептал в пухлые губы: — Не так быстро, моя хорошая, не так быстро, — и опустился на колени перед Миллс, попутно стягивая с длинных ножек мешающие ему одежду. — Скотина ты, Локсли, — томным голосом ответила брюнетка.       Робин только усмехнулся, поглаживая её бёдра. Было такое ощущение, будто Реджину лишили самой вкусной и сладкой конфеты. Однако всё сладкое было впереди.       Мужчина, пошире разведя руками женские ноги, оставил жадный поцелуй на внутренней стороне бедра. От этого нехитрого действия внизу живота вновь приятно потянуло, но в разы сильнее. Брюнетка в предвкушении сладкой неги прикрыла глаза и обхватила светлую голову руками. Перед глазами посыпались миллиарды звёзд, когда Робин всего лишь провёл рукой по горячим складочкам. Поглаживая пальцами женскую промежность, он резко вошёл сразу тремя пальцами в горячее, истекающее соками лоно. Реджина, выгнув спину, промычала что-то, понятное только ей. Медленно двигая рукой, Локсли начал ещё сильнее дразнить не только её, но и себя. — Робин, пожалуйста, м-м-м… Быстрее…       Мужчина никак на это не отреагировал, продолжая сладостную пытку, но спустя пару мгновений сжалился над своей девочкой. Толчки стали интенсивнее. Локсли, не прекращая движения рукой, закинул ножку женщины себе на плечо. Затем он с увлечением припал губами к клитору, с жадностью посасывая его, даже покусывая, и в ту же секунду зазвучал протяжный стон, который он готов был слушать не только этой ночью — всю жизнь.       Кажется, вырубили свет. Или от чего так потемнело в глазах? Задыхаясь от удовольствия и извиваясь, Реджина побуждала мужчину продолжать действия, прижимая его голову к себе. — Боже… М-м-м… Робин, прошу… А-а-ах… Не останавливайся! — выдохнув, протянула Миллс.       Она сейчас сойдет с ума или потеряет сознание от нереально острых ощущений. Ещё совсем немного, и она настигнет пика наслаждения. Короткая щетина царапала нежную кожу, усиливая ощущения. Локсли, продолжая остервенело посасывать горошинку клитора, слушал стоны женщины, словно они были лучшей в мире музыкой. Она идеальна и заслуживает лучшего орального секса. Несколько умелых грубых толчков — стенки влагалища сжали его пальцы, по телу женщины прошла дрожь. Миллс, крепко держась за плечи мужчины, впилась в его спину ноготками и выкрикнула имя любовника. Если бы не сильные и надежные руки, которые тут же подхватили обмякшее тело, Реджина непременно упала бы. Тяжело дыша, она положила голову Робину на плечо. — Ты точно дьявол! — Реджина, обхватив ладошками лицо Локсли, притянула его к себе для пылкого поцелуя. Почувствовав свой вкус, она улыбнулась в губы мужчины. Он же, скользнув языком в женский рот, ласкал нёбо. Руки с силой сжимали упругие ягодицы, пока Миллс стягивала его брюки и боксеры вниз. Он идеален и заслуживает получить свою разрядку. Стягивая лишние элементы одежды вниз, она и сама опустилась на колени. — Реджина, — Робин заставил женщину посмотреть на него, мягко взяв её за подбородок, — тебе не обязательно… — Тебе можно, а мне нельзя? — наигранно обиженным тоном произнесла Миллс, перебивая мужчину. Затем она сладко произнесла: — Я хочу.       Пухлые влажные губы коснулись твёрдого, давно эрегированного члена. Пальцы Локсли зарылись в тёмных длинных волосах. Брюнетка неспешно провела языком по всему естеству Робина, затем взяла в рот головку, медленно посасывая. Теперь настала очередь Локсли окунуться в темноту и видеть миллиарды падающих звёзд. Реджина дразнила мужчину, то замедляясь и выпуская мужское достоинство изо рта, то снова заглатывая. Женщина пыталась взять его как можно глубже, что у неё получалось. Ей это нравилось. И судя по тому, как член пульсировал, и по тому, как тяжело дышал Робин, прикрыв глаза, ему тоже до безумия нравилось. Он уже почти подошёл к финалу и попытался отстраниться, но Миллс не позволила — она стала лишь интенсивнее двигать головой. Несколько мгновений, и тёплая сладко-кислая сперма оказалась на языке, а по коридору эхом раздался рык мужчины.       Как только Реджина выпрямилась, Робин прижал её к стене, впиваясь в сладкие, опухшие от поцелуев губы. Руки принялись ласкать упругую грудь, сжимая её, прокручивая соски между пальцами. В это время женские ладошки бегали по покрытой испариной спине, оставляя красные полосы. Иногда руки опускались ниже поясницы — на ягодицы, — сжимая их. Пухлые губы женщины припали к мужской шее, оставляя засосы. Он только её. Локсли прохрипел, прижимая женщину к рельефному торсу: — Ты великолепна, Реджина.       И ворвался в ротик требовательным поцелуем. Он тут же подхватил Миллс за бедра, и она обняла его торс ногами. Поддерживая партнёршу за аппетитные ягодицы, мужчина припал к упругой груди. Эта женщина невероятна, она сводит его с ума. Только один… взгляд.       Обвив его шею руками, Реджина сладко прошептала прямо в губы мужчины: — Я хочу тебя. Робин, пожалуйста, — проскулив последние слова, она зарылась пальчиками в его светлые волосы. — Это твоё маленькое наказание, — чёрная точёная бровь вопросительно взлетела вверх, — за твоё сообщение. — Роби-и-ин…       Но мужчина не послушал и припал к женской шее, покрывая влажными нежными поцелуями следы от засосов. Язык оставил мокрую дорожку на ключицах, вновь зализывая красные отметины. Разум женщины отключился. Дышать и раньше было трудно, а сейчас стало практически невозможно. Желание по всему телу разгоралось неистовым огнем всё сильнее, от чего внизу живота тянуло. Губы так же скользили по гладкой, как шёлк, шее, и Робин слышал множество стонов. Запрокинув голову назад, Реджина дала ему возможность полностью исследовать нежную кожу. Глубокий стон и впившиеся в плечи ноготки заставили его прекратить пытку и наконец сделать то, чего они оба так желали. — Да! О Господи, Локсли! Чёрт возьми! — с громким всхлипыванием прокричала женщина, когда Робин резко вошёл в неё до конца. Он снова в ней — и это божественное ощущение. Было настолько хорошо, что казалось, будто всё происходящее — сон, прекрасный жаркий сон. Но, к огромному счастью обоих, это была сладкая жгучая реальность.       Привыкнув к мужскому достоинству — к слову, немаленьких размеров, — Реджина начала плавно двигать бёдрами. Мужчина, крепко держа женщину за ягодицы, начал медленно и неполностью входить, дразня этим Миллс. — Робин, прошу: быстрее… Умоляю тебя… Папочка! — Запрокинув голову назад, она пыталась двигать бёдрами в такт мужским движениям. Для Локсли и для самого медленный темп был пыткой, поэтому толчки стали глубже и быстрее. — Да! М-м-м… Не останавливайся! О-о-ох…       Разум отключился. Есть только он и она — ничего больше. И плевать на то, что телефон разрывается от звонков очень настойчивого абонента. Взгляды, в которых с неистовой силой горел огонь страсти, встретились. И каждый видел в глазах партнёра взаимное обожание и притяжение, которым невозможно сопротивляться. Хотя никто и не собирался этого делать…       Между губами вновь не осталось и миллиметра. Обхватив ладошками мужское лицо, Миллс укусила Робина за нижнюю губу, тут же почувствовав в сладком упоительном поцелуе металлический привкус. Продолжая пылко целовать друг друга, они ещё больше окунались в их собственный мир — мир страсти, секса, похоти и огня. Однако в этом мире всё же нашлось укромное местечко для нежности, тепла и ласки.       Наверное, они умерли. Иначе от чего так хорошо, легко и свободно? С головой окунувшись в наслаждение, они по собственной воле утопали в нирване, но головокружительные поцелуи давали необходимый для них кислород. — Робин, я сейчас… А-а-а… — Перед глазами женщины мерцало множество огней, плоский животик задрожал. Прикрыв глаза, Реджина блаженно улыбалась от полученного оргазма. Но мужчина ещё не получил своей разрядки, поэтому она тихо и томно прохрипела: — Продолжай, милый, давай… не останавливайся.       И Локсли продолжил интенсивно двигаться, чтобы достичь и своего пика наслаждения. Спустя несколько минут стены коридора услышали мужской рык. Медленно выйдя из женщины, Робин опустил её на пол. Миллс, положив голову на его влажную грудь, слушала бешеный стук сердца любовника.       Они стояли, восстанавливая дыхание и обнимая друг друга, пару минут — может, больше или меньше, а может, и вовсе вечность. И никто из них не смел нарушить тишину: им было хорошо. Они и тишина — всё, что нужно для внутреннего ощущения счастья. Объятия мужчины дарили Реджине чувство защищенности и уюта, Робин же ощущал тепло и любовь.       Наконец мужчина решил нарушить тишину: — Ты превосходна, милая, — обжёг ухо его шёпот. — Ты тоже ничего, — лукаво улыбнувшись, женщина облизала сухие губы. Увидев взгляд Робина, она тут же сказала, положив ладошку на щеку: — Шучу. Ты был идеальным. Но знаешь… — Прикусив нижнюю губу, Миллс хитро улыбнулась и сказала: — Мне этого мало. — Так кто сказал, что это всё? Мы просто немного сменим локацию.       Притянув партнёршу к себе, Локсли обвил женскую талию руками и, нежно прикоснувшись к её губам, направил её в следующую комнату. И эта комната оказалась гостиной. Не включая свет, Робин вошёл в комнату и прижал Реджину своим торсом к какой-то деревянной поверхности. Его губы принялись ласкать женскую грудь. Одной рукой он сжимал аппетитное полушарие, а второй — покусывал возбуждённый сосок, от чего Миллс не смогла сдержать неудержимый всхлип. Проведя языком по ареолу, Локсли вновь стал посасывать сосок. Затем мужчина уделил внимание и второй груди, проделав те же самые действия.       Руки бегали по телам, будоража кровь в жилах. Желание продолжало нарастать. В комнате вновь становилось душно и неимоверно жарко. Ненормально, когда люди так действуют друг на друга. Но им можно. Эрегированный член давно упирался в плоский животик, а соки горячего лона давненько стекали по длинным ножкам на пол. — Давай закончим с прелюдиями. Я хочу тебя взять! — томно прорычал Робин и резко развернул Реджину к себе спиной. Миллс даже не успела что-либо ответить, но Локсли и так знал, что она хочет того же, что и он.       Нагнув партнёршу вперёд, он плавно и легко вошёл в жаркое влажное лоно. Миллс вновь издала громкий довольный всхлип, хватаясь за полочку. Деревянной поверхностью оказался стеллаж с книгами, и, кажется, Реджина задела рукой что-то стоящее на нём, и это что-то с грохотом улетело в сторону и упало на пол, звонко разбиваясь вдребезги. Но кого это сейчас интересует? Они были заняты только друг другом.       Ритмичные и глубокие толчки стали более жёсткими, и от этого Миллс вновь потеряла голову, а комнату наполнили непристойные звуки слияния двух тел. Реджина не могла не наградить Робина громкими стонами и всхлипами. Чёрт, она, кажется, снова на грани реальности. Руки, которые покоились на аппетитных бёдрах и сжимали их, переместились на поясницу. Одна рука плавно, с нажимом двигалась к плечам, от чего женщина наклонилась вперёд. Нет сил что-либо говорить, но вместо слов было множество стонов. Закрыв глаза и опустив голову вниз так, что волосы закрыли лицо, она ещё больше нагнулась, сильнее впиваясь пальцами в полку, и придвинулась ближе к Робину. Продолжая интенсивно двигаться, Локсли задевал самую чувствительную точку внутри женщины. Его руки плавно переместились на упругую грудь, играя с сосками.       Почувствовав, что стенки влагалища сжали его член, мужчина начал двигаться ещё быстрее, уже не следя за ритмом. Несколько толчков и стены комнаты услышали, как любовники выкрикивают имена друг друга. Робин, выйдя из Реджины, подхватил на руки её обмякшее тело. Тяжело дыша, Миллс прикрыла глаза и склонила голову на мужское плечо, положив маленькую ладошку на грудь Локсли — туда, где с силой бьётся его сердце. — Ты как? — заботливо спросил Робин, поднимаясь вверх по лестнице на второй этаж. — Превосходно, — улыбаясь, ответила брюнетка. — Сладкая, а если серьёзно: как ты себя чувствуешь? — видя её уставшее лицо, спросил он. — Говорю же: отлично. Только нужно немного передохнуть. — Гладя рукой по щеке, она с обожанием смотрела на Локсли. — Как скажете, Ваше Величество. — Поцеловав женщину в висок, Робин открыл дверь в спальню и, когда бережно уложил Миллс на прохладные простыни, услышал тихое признание: — Это мой лучший секс. — И не только у тебя. — Ложась рядом, мужчина оставил несколько хаотичных невесомых поцелуев на плече партнёрши и укрыл её тёплым одеялом.       Женские пальчики рисовали незамысловатые узоры на груди Робина. Любовники уже не одну минуту лежали, восстанавливая дыхание и приходя в себя. Рука медленно скользнула с груди на пресс и после короткой паузы потянулась к мужскому достоинству, поглаживая его. Ощутив ответную реакцию, Реджина коварно улыбнулась, вовлекая Робина в нежный поцелуй, который перерастал в страстный и требовательный, и удобно уселась сверху. Потёршись пахом о твёрдый член, она улыбнулась мужчине в губы, прикусив его нижнюю губу. Оторвавшись от него, женщина влажной цепочкой поцелуев спустилась к шее, покусывая кожу и тут же зализывая отметины. Мокрая дорожка продолжалась до самой груди. Локсли, прикрыв глаза, поглаживал гладкую, как бархат, спину, считая позвонки. Миллс, немного привстав, скользнула рукой меж их телами к естеству мужчины. Погладив член рукой — от головки к основанию, — она медленно и легко приняла его в себя. И вновь это умопомрачительное ощущение. Ей нравилось, когда он был в ней, и ему тоже определённо нравилось быть в ней.       Реджина начала медленно двигаться вверх-вниз, полностью принимая в себя член и положив ладошки Робину на грудь. А его руки обхватили её поясницу, но со временем сползли на упругие ягодицы. С каждым разом движения Миллс становились всё быстрее, но потом Локсли остановил её, придерживая за бедра. Миллс нависала над мужчиной, который начал ритмично, интенсивно двигать бёдрами. — М-м-м… Только не останавливайся, прошу, — еле проговорила она от нахлынувших ощущений. — И не собирался, сладенькая, — с силой сжимая упругие ягодицы, ответил мужчина, а затем ещё сильнее начал двигать бёдрами.       Женская грудь касалась мужской, а губы периодически встречались для короткого поцелуя. Они отдавались друг другу — вновь весь мир перестал для них существовать, остались только они. Робин продолжал грубо двигаться, входя до самого основания члена, и почти полностью выходил, принося этим нереальное удовольствие. Прошла не одна долгая минута, прежде чем Реджина, выкрикивая в экстазе имя мужчины, схватилась за крепкие плечи, оставляя на них следы от ноготков. Спустя мгновение женщина почувствовала тёплую сперму внутри себя и обессилено, под рёв мужчины, упала ему на грудь. — Ты… — тяжело выдохнув, Миллс посмотрела ему в глаза — Локсли и без слов понял, что Реджина хотела сказать. — Ты тоже. — И он вовлёк её в нежный поцелуй, совсем не похожий на предыдущие.       Робин резко перевернул их, так что Реджина оказалась под ним. Нависая сверху над прекрасным телом брюнетки, мужчина приблизился к губам и уничтожил расстояние в несколько сантиметров между ними. Лениво целуя партнёршу, Локсли поглаживал чёрные, как крылья ворона, волосы, а женщина обнимала мужчину за плечи.       Рука скользнула меж их телами и плавно направилась к женскому эпицентру возбуждения. Ощутив влагу на пальцах, Робин лукаво улыбнулся и прошептал, даже почти прохрипел: — Ну что, мисс Миллс, готовьтесь к следующему раунду, — на последнем слове, он резко вошёл в неё двумя пальцами, но на небольшую глубину, только дразня Реджину своими действиями. — Я хочу большего… — Женщина только двинулась бёдрами навстречу руке, как тут же была остановлена Робином. — Папочка, пожалуйста! — Потерпи, милая. — Локсли продолжал дразнить женщину, слушая её тяжелое дыхание и видя, как она извивается под ним. — Ну, Робин… — поскулив с мольбой, она бросила на мужчину взгляд из-под пушистых ресниц.       Жадно посасывая возбужденный сосок, Локсли вынул мокрые пальцы и, перевернув Реджину на бок, резко вошёл до конца в жаркое лоно. Миллс наградила его протяжным громким стоном. Начав медленно двигаться, он сказал: — А ножку сюда, — и, закинув ногу женщины к себе на плечо, начал двигаться быстрее.       Так он мог стимулировать мало задействованные стенки влагалища. По спальне раздались громкие неприличные звуки слияния двух тел и несдерживаемые высокие стоны. Ему нравились её крики, тяжело вздымающаяся грудь, закрытые от наслаждения глаза, раскрасневшиеся щеки… Она. — Да! Робин! — Крича, Реджина извивалась под ним и до побелевших костяшек сжимала руками простыню.       Одной рукой мужчина поддерживал её за ногу, а второй — грубо теребил клитор, скорее приближая женщину к финалу. Казалось, будто выкачали весь кислород не то что в комнате, а во всём мире. Разум отключился в который раз. Ещё немного, и она получит желаемую разрядку. Пара секунд, и Робин резко вышел из неё. — Нет! Робин, нет! — Реджина попыталась свести ноги вместе, но по ягодице прошёлся жгучий шлепок, который заставил гореть ещё сильнее.— Нет, дорогая моя, не так быстро, — ответил он и тут же перевернул её на живот.       Миллс, облизав сухие губы, приподняла бёдра повыше, опуская голову на подушки. Робин левой рукой поглаживал аппетитное бедро, а правой взял член и провел им по промежности, от чего Миллс дёрнулась, шумно выдохнув. — Папочка… Прошу… — Ему и самому давно безумно хотелось сделать приятно своей девочке и себе, но всё же он не мог не помучить её и себя. — Робин…       То, как Реджина произнесла его имя, стало последней каплей. Мужчина шире раздвинул женские ножки и плавно и медленно начал входить в неё, но не на всю глубину. Руки лежали на женской пояснице, когда он начал наращивать темп. С пухлых губ женщины слетел громкий стон, больше похожий на рык. Выгнувшись в спине, она подалась бёдрами навстречу Робину. С каждым толчком она всё больше теряла рассудок и ещё сильнее горела от желания. Рука потянулась к клитору и принялась грубо его растирать. Но жгучий удар по ягодице остановил её. — Будь хорошей девочкой и убери свои ручки, — продолжая грубо двигаться, прохрипел Локсли. — А что, если я буду плохой девочкой? — по ягодице вновь прошёлся жгучий огонь. — А-а-а-ах… Да! — Нравится? — Но в ответ мужчина услышал только томно-сладкое шумное дыхание. — Не слышу, милая. — И вновь звук от громкого шлепка распространился по комнате. — А-а-а, да! Нравится, папочка, очень. Ещё… — закусив губу почти до крови, ответила Миллс. — С тебя хватит, карамелька, — произнёс Робин и тут же услышал огорчённый вздох. Одна рука продолжала покоиться на пояснице, а вторая — ласково поглаживала на ягодице красный след от шлепка. Локсли уже не придерживался определённого ритма, но продолжал двигаться всё так же глубоко и жёстко. — Робин! А-а-а! — крича, женщина сжимала между пальцами простыню и выгибалась в спине, как кошка.       На несколько мгновений она перестала понимать, что произошло, всё перестало для неё существовать. Но спустя секунды сознание вновь вернулось к ней. Закинув голову назад, Реджина почувствовала, как Робин пришёл к своему фееричному финалу, который сопровождался громким низким рыком.       Тяжело дыша, Робин вышел из женщины и, повернув её на бок, лёг рядом, обнимая её за талию и вдыхая её запах. — Моя девочка, — прошептал он ей на ушко, а затем оставил несколько поцелуев на влажном плече. — Твоя, дорогой, — повернувшись к Робину лицом, так же тихо произнесла Миллс в губы мужчине и придвинулась ближе к нему, переплетая их ноги.       Время утекало, как крупицы в песочных часах, а любовники продолжали лежать, обнимая друг друга и лениво целуясь. Но со временем языки стали сплетаться воедино, начиная свой жаркий, быстрый танец. Начало ещё одной любовной схватки положено. Разорвав поцелуй, Реджина отстранилась, провела ноготочками по рельефному торсу и скользнула рукой ниже, задевая мужское достоинство. Закусив нижнюю губу, она встала с кровати и, направившись к двери, прошептала: — Я в душ. Ты со мной? — Женщина уже схватилась за ручку двери в ванную, но Локсли резко развернул её и впечатал спиной в деревянную поверхность. — Дьяволица! — всё, что сказал Робин. Он припал губами к бархатной шее, оставляя влажные следы от горячих поцелуев. Миллс осталось только прикрыть от удовольствия глаза и наслаждаться ласками.       Вода стекала по их возбужденным телам, ещё сильнее распаляя их неистовое желание, если это, конечно, было возможно. Терзая губами упругую грудь, играя с сосками, мужчина прижал Реджину к холодной стене и в ту же секунду услышал её шипение. Губы мужчины длинной цепочкой вновь вернулись к её шее, а затем к сладким, опухшим от поцелуев губам. Языком скользнув в женский ротик, Робин прошёлся по белоснежному ряду зубов. Языки сплелись в едином жарком танце, и никто не собирался уступать своему сопернику. Или всё же партнеру?       Длинная ножка оказалась на торсе мужчины, и, потершись пахом о бедро мужчины, Миллс издала тихий стон. Лицо Робина украсила лукавая улыбка. — Иди ко мне, — прошептал Локсли на ухо женщине и положил правую руку на ногу любовницы, поддерживая её. Левой рукой он рисовал узоры на её бедре, а затем, взяв в руку член, резко вошёл в жаркое лоно, ловя женские всхлипы.       Движения мужчины были мучительно медленными, и, видя то, что Реджина хочет ускориться, он лишь усмехнулся, оставив поцелуй на её губах. Локсли знал, что она попросит ускорить темп. Миллс с мольбой в глазах посмотрела в «голубой океан», а потом прохрипела: — Быстрее… — Ты уверенна, что правильно просишь? — улыбаясь, сказал Робин и специально замедлил темп. — Папочка, ну пожалуйста… Прошу… Я буду хорошей девочкой, — поскуливая, женщина скользила руками по мокрой груди, а затем перешла к плечам. Она попыталась сама придвинуться бёдрами к мужчине, но всё было тщетно: Робин не дал её замыслу осуществиться. — Посмотрим. — Язык коснулся женского уха, а губы тронула улыбка. — Я не могу больше… — проскулила Реджина, изнемогая от желания. — Робин, я никогда ни у кого ничего не прошу… Я же знаю: ты хочешь меня. Так возьми, — сладко пропела она, закусив нижнюю губу и смотря на Робина одновременно невинным и хищным взглядом.       Так могла только она. От близости этой женщины становилось невозможно думать о чём-то кроме неё. Она вызывала у него уйму противоречивых чувств. Сердце требовало взять свою малышку в охапку и уехать, спрятав её от всего мира, но в то же время оно орало во всё горло, что нужно оповестить весь мир о том, что самая лучшая на свете женщина — его. Ну а пока они были только в душе, и Реджина настолько соблазнительно на него смотрела, что он не мог больше мучить их. Поэтому с каждым его толчком он всё больше наращивал темп под громкие стоны его Королевы.       Они вновь отдавались друг другу до конца, испытывая эмоции и чувства, которых прежде не было. Оба были уверены в том, что эта ночь не последняя, ведь это можно легко прочитать в их взглядах, улыбках, движениях… Порой немного жёстких, но им обоим это до одури нравилось.       Реджина крепко держась за плечи Робина и умирала от космического наслаждения. Она вновь балансировала на грани между взрывом вулкана и попытками сохранить хоть капельку трезвого разума. Но, выкрикивая имя мужчины, Миллс поняла, что рассудок ушёл на задний план, уступая место экстазу. Закрыв глаза, она уткнулась носом в мужскую шею. Сил что-либо говорить не было. Оставалось только ловить как можно больше кислорода в душной кабинке и опираться о сильное тело партнера. Пара мгновений, и под дикий рёв наслаждения, который ласкал женский слух, из пульсирующего естества мужчины выделилась сперма. — Знаешь… когда я предлагала пойти в душ, я имела в виду, пойти в душ, а не заняться шикарным сексом. Но так даже лучше. — Наградив мужчину ласковым поцелуем в губы и сияющим взглядом, Миллс посмотрела Робину в глаза и увидела в них взаимное притяжение, обожание и влюбленность. — Чёрт, Реджина! Ты… — Локсли нежно обхватил руками лицо женщины и с теплотой посмотрел в её глаза, — невероятная. Ты свела меня с ума! Я хочу с тобой заниматься не только любовью, но и другими делами. Хочу присутствовать в твоей жизни. — Не поверишь, но наши желания совпадают. — Миллс широко и ярко улыбнулась, притягивая мужчину к себе для их первого поцелуя в статусе пары.       Длинная женская ножка опустилась на пол, а достоинство мужчины плавно вышло из влагалища. Они стояли под горячими струями душа, лениво целовали друг друга и никак не могли насытиться. Оба после долгого одиночества наконец вступили в отношения, которые были абсолютно не похожи на предыдущие. Оба начинали новый, неизвестный им путь. Но главное — они вместе.       Разорвав долгий нежный поцелуй, Робин взял мочалку, с которой стекала пена, и без слов ласково развернул Реджину спиной к себе. Она покорно повернулась и не смогла сдержать улыбку: ей были приятны такие мелочи. В животе порхали не бабочки, а целые птеродактили. От нежности, которую мужчина проявлял к ней, на месте шрамов, вместо крылышек мотылька, вырастали новые сильны крылья. — Теперь я. — Развернувшись, женщина взяла из рук Робина мочалку и провела ею по его широкой груди.       Какая же она разная: горячая, соблазнительная, высокомерная, и в то же время нежная, невинная, покорная… Но это не столь важно. Она нравилась ему такой, какая она есть. И он готов принять все её недостатки и капризы, ведь никто не идеален. Хотя любовь ослепляет, и Реджина казалась Робину пределом совершенства.       Они молчали — не нужно было что-либо говорить. Нежные заботливые прикосновения и тёплые взгляды говорили громче любых слов.       Они, закончив приятную для обоих процедуру, вытерли полотенцами лишнюю влагу с тел, и мужчина нежно подхватил любовницу на руки. Она, улыбаясь и обнимая его за шею, прикоснулась лбом к его подбородку, а затем с широкой улыбкой тихо произнесла: — Ты снова меня несёшь на руках. Я же тяжёлая. — Нет, неправда, моя карамелька, ты лёгкая, — ответил мужчина, открывая дверь ванной комнаты.       Уложив свою Королеву в постель, он прилёг рядом, обнимая её. Реджина, повернув голову к окну, спросила: — Это что, солнце? — Нет, это твоя ослепительная улыбка, — широко улыбаясь в ответ, сказал Робин и поцеловал её в голое плечико. — Локсли, я серьёзно. Уже рассвет. — Она сейчас, как ребёнок: милая, наивная, домашняя, радостная, однако уставшая после долгой ночи. — Я же обещал, что ты не уснёшь этой ночью. — Ещё несколько хаотичных невесомых поцелуев в плечо и висок. — А сейчас… Спи, сладкая. — Почему ты меня так называешь? — Развернувшись к Робину, Миллс удобно положила голову ему на грудь. — Неужели ты сластена? — Потому что ты у меня ассоциируешься с горячим шоколадом. Вот и всё, — просто ответил мужчина. — А почему именно с ним? — точно как маленькая девочка, не унималась она. Хотя для него она и была маленькой. — Спи, а если будешь задавать много вопросов, рано состаришься, — усмехнувшись ответил мужчина. — Локсли, вообще… — Реджина не договорила, так как её перебил Робин. — А вообще, спи, милая.       Снежинки вальсировали в небе и под прожектором солнца спускались на землю, а женщина и мужчина, обнимая друг друга, отправились в царство Морфея.

***

      На часах было немного за полдень. Женщина, запахнув посильнее пальто, с гордо поднятой головой шла вперёд, к нужному ей дому.       Несмотря на возраст она отменно сохранилась. Ровная осанка, которую она могла держать даже несмотря на высокие каблуки. Строгие черты лица не скрывал даже идеальный макияж, но при виде дорогих сердцу людей вся строгость уходила на десятый план. К сожалению или к счастью, таких людей можно было сосчитать на пальцах одной руки. Но близких она всегда одаривала тёплым взглядом голубых глаз, на дне которых плескались детское озорство, смешанное с многолетней мудростью. Эта женщина была удивительной: она умела быть невероятно серьёзной, хладнокровной в работе, да и с коллегами тоже, но в то же время она могла быть просто счастливой, радоваться мелочам, маленьким успехам, и старым рисункам её ребёнка. Русые волосы цвета спелой пшеницы были собраны в элегантный пучок на затылке, а снежинки, упавшие на её причёску, стали прекрасным зимним украшением. Правда в тёплом помещении этот «аксессуар» растает и может испортить причёску. Но сейчас это неважно. Бежевое кашемировое пальто неплохо согревало в зимний день, а тёплый чёрный шарф помогал с этой задачей. Из-за чудесной погоды женщина решила прогуляться пешком. Движение — это жизнь, как-никак.       Наконец, дойдя до нужного ей места, она подняла голову вверх и с лёгкой улыбкой на лице шагнула в парадный вход.