«Gold»

      Утро началось поздно — в обед. Реджина, открыв глаза, посмотрела на Робина, который во время сна согревал её в своих объятиях и сейчас продолжал одаривать теплом. Женщина лежала на груди мужчины, слушая мерный стук сердца и ровное дыхание Локсли. Тихо выскользнув из-под тёплого одеяла и рук мужчины, она на цыпочках прошла к прикроватной банкетке. Приятная слабая боль внизу живота напомнила о шикарной ночи. Миллс взяла тёплый тёмно-зелёный халат, который пах Робином и его парфюмом с нотками можжевельника. Аромат был другим, но неизменным осталось то, что присутствовали нотки леса. Накинув халат на голое тело, Реджина скользнула ножками в тапочки Локсли, которые были ей велики, и так же, на цыпочках, прошла к двери. Выходя из комнаты, она посмотрела на сладко спящего мужчину. Улыбнувшись, женщина закусила губу при виде сильных рук, мощной спины и красных следов на ней. Внутри затянулся тугой узел, от которого захотелось взвыть и наброситься на Робина. Дикая усталость после бурной, долгой ночи ушла только при одном воспоминании о члене Локсли и о том, как его руки сжимали её ягодицы, проворный язык остервенело играл с клитором, а зубы покусывали нежную кожу. Рука потянулась к шее, проведя пальчиками по нежной коже, на которой остались следы вчерашней страсти.       Тяжело вздохнув, Миллс мотнула головой и выскочила из комнаты как ошпаренная. «Вот чёрт!» — мелькнуло в голове брюнетки. Она ушла вовремя — иначе точно не сдержалась бы. Реджина знала, что Робин не будет против, если они вновь хорошо проведут время, как прошлой ночью. Но незачем так много баловать его.       Медленно, ступенька за ступенькой, женщина спустилась вниз. Окинув взглядом коридор, она мечтательно улыбнулась, вспоминая, как началась их страстная любовная схватка. Собрав разбросанные вещи, Реджина отнесла их в гостиную, сложив на диванчике. Затем она направилась на кухню, попутно разглядывая квартиру Локсли, дизайн которой был выполнен в зелёных оттенках. Видимо, это его любимый цвет. Он дарил спокойствие, как и сам мужчина. Только от одного взгляда или прикосновения она млела, как девчонка. Но Миллс ничего не могла с собой поделать, когда Робин был рядом с ней. И, кажется, даже от мысли об этом красивом голубоглазом блондине ей становилось жарко и одновременно спокойно и надёжно.       Оказавшись в кухне, Миллс невольно подумала о том, что вчера Робин не провёл «экскурсию» в этой комнате, на этом столе. Закусив губу, она провела кончиками пальцев по гладкой светлой поверхности стола, пробежав глазами по комнате. Её взгляд остановился на кофемашине — как раз то, что она хотела. Кофе сейчас был необходим, как воздух. День не мог начаться без крепкого бодрящего ароматного напитка.       Пока машина делала свою работу, Миллс подумала о том, что можно приготовить завтрак. Открыв почти все шкафчики и холодильник, она достала продукты, необходимые для приготовления традиционного американского завтрака — блинчики с кленовым сиропом, сосиски, жареный картофель, яичница, булочки, бекон, тосты и джем.       Выпив желанный напиток, Реджина принялась за готовку. Напевая себе под нос одну из известных зимних мелодий, Миллс крутилась возле плиты. Даже если у женщины был выходной, она всё равно готовила для себя будничный завтрак — хлопья с молоком, ведь не для кого. Она давно переехала от отца и непутёвого брата. Этот выходной отличался, отличался буквально всем. И не только тем, что Реджина проснулась не у себя дома, а ещё и тем, что это утро, как и прошедшая ночь, разделили её жизнь на «до» и «после». И это не могло не обрадовать Миллс и не побудить женщину порадовать её мужчину.       Услышав тихие, мягкие шаги, она широко улыбнулась и, не поворачиваясь, тепло произнесла:       — Извини, решила немного похозяйничать. Будешь кофе?       — С удовольствием, — послышался в ответ спокойный женский голос.       Миллс резко развернулась, ошарашено врезая свой янтарный взгляд в голубой океан незнакомых глаз. Точно такие же кристально-чистые, как у Робина, глаза свысока смотрели на Реджину. Вот только это была женщина, а не её мужчина. Миллс тут же взяла себя в руки, фирменно приподняв точёную бровь и возвращая лицу спокойствие, больше походящее на холодность. Прочистив горло, она удивлённо спросила:       — Простите, а Вы кто?       Сколько миссис Локсли видела женщин в этой квартире? Мало. К счастью или к сожалению, Робин не так часто с кем-то заводил романы. Но из этой малости только эта брюнетка отчего-то показалась не такой, как все. Стоило Маргарет только посмотреть на Миллс, как она тут же увидела в ней отражение себя. С виду ледяная, как айсберг, но внутри горячая, как Солнце, готовая дарить тепло только своим близким, грея их в лучах своей любви. И это не могло не радовать. Миссис Локсли разочаровывалась каждый раз, когда видела новую пассию своего сына. Предыдущие претендентки на сердце, а точнее банковский счёт, её мальчика всегда готовы были сделать всё что угодно, лишь бы подольше задержаться в постели Робина и побольше выкачать из него денег. Пусть эта красивая брюнетка хороша на первый взгляд, это не помешает задать ей несколько вопросов.       — Маргарет Локсли, мать Робина. А Вы, так полагаю?..       — Можно просто Реджина, — с лёгкой, сдержанной улыбкой ответила Миллс, а затем спросила: — А Вам какой кофе, миссис Локсли?       — Чёрный без сахара, милочка.       Реджина всегда ненавидела, когда её так называли, и, судя по её лицу, ей и сейчас не очень-то понравилось. И от миссис Локсли это не скрылось, но блондинка просто по-доброму улыбнулась, чтобы хоть немного разбавить напряжение, и взяла себе на заметку: Реджину так больше не называть. Миллс, мило улыбнувшись, вздохнула. И нечего бросаться на людей с самого утра, точнее обеда, но это не важно. К тому же мама Робина довольно хорошая с виду, может, можно и полюбезничать с ней, Локсли всё равно ещё спит. Возможно, получится побольше узнать о нём.       — Хорошо, — ответила Реджина на улыбку блондинки и, развернувшись спиной к женщине, взяла в шкафчике кофейную чашку.       И только сейчас брюнетка почувствовала лёгкую волну волнения от осознания того, что, возможно, она не понравится миссис Локсли, и та, в свою очередь, сделает всё возможное, чтобы сжить Миллс со свету. Хотя, может, это просто её бурная фантазия и не более, и их знакомство пройдёт неплохо или даже отлично.       — Вижу, ты хорошо ориентируешься, где и что находится. Видимо, ты уже не впервые здесь, — произнесла Маргарет, когда Реджина поставила перед ней чашку с дымящимся напитком. В голубых глазах играл огонёк, но какой — добрый или злой — Миллс так и не поняла. Но она догадалась, к чему ведёт Маргарет. Реджина сдержанно улыбнулась — даже немного холодно — и ответила:       — Я не собираюсь с кем-либо обсуждать наши с Робином отношения. Даже с Вами. — Карие глаза загорелись огоньком непокорности и посмотрели прямо в бездонный голубой океан. Реджина подарила Маргарет милую улыбку и развернулась к ней спиной. Не хватало ещё, чтобы завтрак сгорел…       Каждый раз, когда на горизонте появлялся финансовый директор одной из крупной IT-компании США — Маргарет Локсли, — все пытались исчезнуть как можно дальше, провалиться в Преисподнюю, лишь бы подальше от этой белокурой ледяной женщины. Или молниеносно делали вид, будто работают не покладая рук. И даже тот, кто не умел молиться, обращался к высшим силам, чтобы эта несносная женщина прошла мимо них, даже не окинув взглядом подчинённых. Но с Реджиной дела обстояли иначе: она без страха, с вызовом смотрела ей в глаза. И явно не от незнания того, кто перед ней, а оттого, что она всегда идёт вперёд, глядя страху в глаза. Ещё женщине удалось уловить на дне карих глаз озорные огоньки счастья и любви, жажду к ним.       Наблюдая за тем, как Реджина ловко готовит завтрак для её сына и себя, Маргарет ощутила гордость и радость за Робина, ведь он нашёл достойную женщину. Не так важно, кто она, важно, какая она. Но всё же можно задать на эту тему вопросик.       — Не хочу показаться бестактной, но, дорогая, на кого ты училась? Просто ты так ловко всё делаешь… — уголки её губ были слегка приподняты, но улыбка казалась слегка надменной. Эта блондинка не так проста, как кажется, но и Реджина — не тихая зайка с белым пушистым хвостиком. Однако в этот раз она покажет свою покорную сторону, а строптивая пусть постоит в сторонке.       — Образование? — посмотрев через плечо, Миллс увидела утвердительный кивок. Немного замявшись, она спросила: — Какое именно Вас интересует?       — О-оу, оно не одно. — Если честно, Маргарет почему-то не была удивлена. С первого взгляда Реджина кажется не только красивой, хоть бессонная ночь и оставила свой след — шею украшали следы вчерашней страсти, — но и умной. — Кулинария входит в этот перечень?       — Нет, я сама училась готовить. А насчёт перечня… Танцую с детства. Благодаря матери, именно она привила мне любовь к танцам, так как сама танцевала. После школы меня больше всего привлекала психология. А после я поступила на факультет искусств.       — Похвально, — с истинной гордостью произнесла Маргарет. Реджина нравится ей всё больше и больше.       — Благодарю, — почти закончив с готовкой завтрака, ответила брюнетка.       Реджина очень хороша, однако что она думает о детях и как воспримет информацию о том, что у Робина, например, есть сын.       — Реджина? — мягко позвав её по имени, Маргарет поняла, что даже имя этой женщины просто идеально. — Присядь на минутку.       — Я Вас слушаю, миссис Локсли, — садясь на стул, ответила Реджина, почувствовав приятную слабую боль внизу живота и мысленно улыбнувшись.       — Как ты относишься к детям? — А чего ходить вокруг да около? Лучше сразу в лоб спросить. Может, на этом Реджина проколется и окажется не жаждущей любви женщиной, а просто великолепной актрисой.       Реджина несколько мгновений молчала, думая о том, не послышалось ли ей. Вдохнув как можно больше кислорода в лёгкие, она медленно выдохнула. Миллс не ожидала, что Маргарет спросит её о таком, хотя откуда ей знать, что с Робином они знакомы всего ничего. И, прочистив горло, она ответила:       — В каком смысле? Знаете, мы с Робином не настолько долго встречаемся, чтобы думать о детях.       — Я не об этом, милая. — Реджина с удивлением посмотрела на блондинку, молча ожидая следующих слов. — Я о сыне Робина — Роланде.       Женщины молчали. Одна думала о том, каковы будут следующие действия Реджины. Вторая переваривала сказанное. Реджина таки поняла смысл слов, и её лицо озарилось улыбкой, а глаза заблестели от счастья. С губ слетел первый после долгого молчания вопрос:       — А сколько ему?       — Чёрт, — еле слышно, под нос, выругалась блондинка. Этого она никак не ожидала. Внезапно появившееся дела, плохое самочувствие, шок, но это… Радости она совершенно не ожидала.       — Что, простите? Я не расслышала, — улыбаясь, спросила Миллс. Дети — её слабость. Особенно маленькие, сладко пахнущие молоком и розами или цитрусами.       — Извини, Реджина… Но… — как сказать правду о том, что никакого сына нет и не было, смотря в эти искрящиеся радостью карие глаза. Это невыносимо сложно, но она сама соврала насчёт ребёнка. — Никакого ребёнка нет и не было. Я всё это придумала, — быстро выпалила блондинка и посмотрела куда-то в сторону — лишь бы не в глаза, которые за считанные секунды потухли.       — То есть Вы мне солгали? — зло и обиженно бросила Реджина и, нахмурившись, посмотрела на Маргарет, которая по-прежнему отводила взгляд. И плевать, кто сейчас перед ней.       — Я не хотела врать… — всё же посмотрев в карие глаза, ответила Локсли.       — Зачем? Зачем Вы солгали? — в сердитом голосе сквозили нотки обиды. Реджина хотела встать, но Маргарет положила свои руки поверх рук Миллс, остановив её.       — Успокойся, ёжик.       — Ёжик? — Реджина тут же переключилась на другое. — Какой ещё, чёрт возьми, ёжик?       — Фыркающий и колючий, как и ты, милая, — спокойно ответила блондинка, тут же заметив не очень-то довольный взгляд Реджины. Но брюнетка всё же взяла себя в руки и успокоилась. Кажется, от невероятной ночи был один недостаток — недосып, именно из-за него Миллс такая вспыльчивая.       — Извините, я… — она сейчас чувствовала себя девчонкой, что сидит в кабинете директора и ждёт наказания.       — Ты мало спала. Я понимаю и не злюсь, — мягко ответила Маргарет, тепло смотря на будущую невестку. В этом она была более чем уверенна. «Что? Всё семейство Локсли умеет читать мысли?» — мелькнуло в голове брюнетки, перед тем как миссис Локсли продолжила: — К тому же это я солгала, и мне нужно было бы извиниться.       — Перестаньте, всё нормально… Я понимаю. Вы просто заботитесь о сыне. И устроили небольшую проверку, — Миллс вновь мягко улыбнулась, с теплотой глядя в голубой океан.       — Кстати, о Робине. Что-то он долго спит. Пора бы его разбудить, — вставая, произнесла Маргарет и подошла к плите.       Реджина последовала примеру блондинки. Она встала, но направилась к двери и, уже почти выйдя из комнаты, с улыбкой сказала:       — Робин вчера хорошо постарался, устал, — хихикнув, Миллс быстро направилась к лестнице.       На лице блондинки заиграла искренняя улыбка, а на глаза навернулись слезинки счастья. Женщина более чем уверенна, что Реджина именно та, кто нужен Робину, та, которая сделает его счастливым, та, которая будет с ним рядом всегда, несмотря ни на что. Поставив завтрак для детей на стол, она тихо вышла из кухни и направилась наверх.

***

      Реджина тихо открыла дверь и вошла в спальню, на цыпочках подошла к кровати и плавно скользнула в объятия мужчины. Полюбовавшись несколько секунд Робином, она оставила несколько поцелуев на мужской груди, шее, челюсти, затем с тёплой улыбкой сладко и тихо прошептала:       — Спящая красавица, просыпайся, — ещё пару поцелуев затерялись в щетине.       — М-м-м, что? — открыв глаза, Локсли одарил женщину ласковым взглядом. — Какая ещё спящая красавица? — якобы не понимая, прищурился и спросил он.       — Я знаю, что ты уже не спал, когда я зашла, — улыбаясь, шёпотом ответила Миллс. От взгляда Робина по телу разошлось приятное тепло, и оно всецело обволакивало, даря чувство лёгкости, уюта и защищённости.       — И вообще, ты повторяешься, милая, — хитро улыбнулся Робин, скользнув под халат рукой, поглаживая женское бедро. — В прошлый раз ты меня уже называла спящей красавицей. Будешь всегда так будить меня? — От понимания того, что Робин желает просыпаться с ней каждое утро — ну, или не совсем утро, — в животе бабочки запорхали с ещё большей силой.       — Это будет пресно, — просто ответила женщина.       — Согласен, — ответил Робин, нависая сверху над хрупким телом его женщины. Губы тут же очутились на шее, нежно целуя бархатную кожу, затем оставили влажную дорожку поцелуев к ложбинке между грудями. Опираясь на одну руку, второй он скользнул к пояску на халате, который, к слову, очень понравился Робину, когда он был на Реджине. Однако сейчас было бы лучше, если бы халата не было.       — Робин, перестань, — хрипло отозвалась Миллс, упираясь ладошками в мужскую грудь. — Встань с меня.       — Ночью ты была не против, — прошептал Робин прямо в пухлые губы и, посмотрев в глаза цвета шоколада, увидел огоньки желания.       — Ночью здесь не было твоей мамы, — закусив нижнюю губу, Миллс ожидала реакции Робина, которая была незамедлительной. Локсли, услышав о матери, тут же изменился в лице.       — Вот чёрт! Только не это, — чуть ли не проскулив, произнёс Робин. — Почему ты сразу не сказала?       — Локсли, заткнись, — уверенно и серьёзно ответила Миллс, затем с каплей тепла добавила: — Твоя мама чудесная женщина.       — Представляю, какой она устроила тебе допрос, — будто не слыша Реджину, сказал мужчина, смотря в карие бездонные омуты.       — Да замолчи ты! — повторила женщина и, положив руки на шею мужчины, притянула его к себе для пылкого поцелуя.       Маргарет стояла за дверью спальни и, услышав слова Реджины, широко улыбнулась. Затем она так же тихо, как поднялась, спустилась вниз, в гостиную. Пусть немного побудут одни, а завтрак никуда не сбежит.       Робин углубил поцелуй, скользнув языком между губами. Реджина сладостно простонала в рот, начиная жаркий танец. Совершенно не хотелось разрывать поцелуй и абсолютно не хотелось покидать постель. Между ножками становилось неприлично мокро, а мужское достоинство упиралось в женское бедро. Желание охватило обоих, а то, что они находятся в квартире не одни, ещё сильнее обостряло ощущения. Но, к сожалению, пришлось оторваться от пьянящих губ друг друга.       — Твоя мама ждёт нас, — тихо, с горящим взглядом сказала Реджина.       — Ты тоже… — произнёс он и скользнул рукой к эпицентру желания.       — Робин… — хрипло простонала брюнетка, дёрнувшись под мужчиной, когда тот якобы случайно задел горячие влажные складочки. — Дьявол!       Робин, оставив нежный невесомый поцелуй в губы, встал. Затем под возмущённые вздох и взгляд Реджины произнёс:       — Что ты там говорила, карамелька? Мама ждёт? Ну так пошли.       Достав из комода зелёный халат, но на пару тонов светлее того, что был на Реджине, Локсли накинул его на себя. Когда Миллс поднялась с кровати, он, ласково глядя на неё, поправил её единственный элемент одежды, который прикрывал желанное горячее тело. Женщина молча наблюдала за действиями мужчины и счастливо улыбалась. Медленно спускаясь по лестнице, Реджина негромко произнесла:       — У тебя так много всего зелёного, и парфюм вкусно пахнет лесом…       — Люблю всё, что связано с лесом. А с недавнего времени всё, что связано с одной прекрасной горячей брюнеткой, — ответил мужчина, обнимая её за тонкую талию.       — Мерзавец ты, Локсли, — мягко произнесла Миллс, заходя в кухню.       — Знаю, дорогая, знаю, — произнёс Робин, входя в комнату вслед за женщиной. Затем, оставив невесомый поцелуй на пухлых губах Реджины, он как-то загадочно посмотрел в карие глаза и горячо прошептал ей на ушко: — Завтрак есть, мамы нет.       — Я вижу… Робин! — вскрикнула Миллс, когда мужчина резко развернул её к себе спиной и отступил назад, потянув женщину за собой. Локсли, врезавшись бёдрами в столешницу, прижал к мощному торсу хрупкое тело и тихо, томно прошептал:       — Начнём с десерта. — Рука скользнула под халат, к влажному лону. Проводя рукой по горячим складочкам, он слушал шумное дыхание своей женщины. Лукаво улыбнувшись, Робин пальцами начал ласкать клитор.       — Робин… М-м-м… — выдохнула Реджина, крепко схватившись за руку мужчины, чтобы не упасть. — Робин… Твоя мама… А-ах-х-х, ты дьявол, Локсли…       — Ты мне уже это говорила, — горячо прорычал он ей на ушко, медленно, не на всю глубину, входя двумя пальцами в разгорячённое лоно и слыша тихий стон женщины.       — Робин, не надо… Я же не смогу… Не смогу тихо… — выгибаясь в спине, шептала Реджина. Кажется, она готова была умереть от этой сладкой пытки, ей хотелось быстрее и глубже. А то, что Маргарет может застать их в любую секунду, ещё больше возбуждало и будоражило кровь в жилах.       — Сможешь, сладкая. Ты же хочешь этого. Признайся, ты же хочешь кончить мне на пальцы. — Хитро улыбаясь, под еле сдерживаемый стон Локсли начал интенсивнее двигать рукой.       Робин и Реджина были увлечены друг другом и не слышали ничего. Вновь существовали только они одни, и плевать уже на то, что Маргарет может их застать. Миллс умирала от умелых ласк мужчины, он же получал неимоверное удовольствие от того, что его девочке хорошо.       — Папочка… М-м-м… — еле сдерживая громкие стоны, прохрипела женщина, когда Робин немного изменил угол проникновения пальцев.       Закрыв женский ротик рукой, с которого готовы были сорваться громкие стоны, он начал двигать рукой более грубо и глубоко, и по комнате разнеслись не очень приличные звуки. Впившись ноготками в руку Робина, Реджина пыталась быть тихой, и только рука, которой мужчина прикрыл ей рот, могла хоть как-то удерживать громкие всхлипы. Прижавшись к рельефному торсу Локсли, левой рукой она держалась за предплечье мужчины. Правой — скользнула вниз и, прикрыв глаза, начала грубо ласкать клитор, приближая себя к разрядке. Перед глазами посыпались звёзды, а стенки влагалища сжали мужские пальцы. Крича в руку имя мужчины, Миллс почувствовала слабость в ногах и только благодаря надёжным сильным рукам Робина ещё не упала.       — Моя сладкая девочка, — прошептал Робин, вынимая пальцы. Затем он провёл ими по пухлым женским губам. Реджина стояла, вжимаясь в торс мужчины, и пыталась привести дыхание в норму. Она провела языком по влажным пальцам, почувствовав свой вкус, тяжело сглотнула, облизав губы.       — Твоя… — спустя несколько мгновений, тихо ответила Миллс. Развернувшись к мужчине лицом, она подарила ему тёплую улыбку и украла с его губ невесомый поцелуй. Руки Робина за считанные секунды поправили халат на женском теле, а губы в хаотичном порядке оставляли лёгкие поцелуи на её лице.       Положив тёмную голову на грудь Робина, Реджина обвила руками его торс. Было так хорошо, спокойно, уютно рядом с ним, что хотелось, чтобы так было всегда, а не только на пару месяцев. Вдыхая головокружительный лесной аромат парфюма, который был смешан с мужским сексуальным запахом, Миллс не хотела разрывать объятия.       Когда Реджина нежно прижалась к нему, она показалась Локсли маленькой девочкой, которая желает только его тепла, ласки, защиты и любви. Мужчина мог и хотел ей всё это дать. В нос врезался приятный аромат яблок и ещё чего-то сладкого. Чего-то такого, что могло принадлежать только этой невероятно шикарной, милой, горячей женщине. И совершенно не хотелось выпускать свою малышку из рук.       Одновременно отстранившись друг от друга, они встретились взглядами, в которых загорелся совершенно другой огонёк, не знакомый им обоим. Затем Реджина тихо произнесла:       — Мамы, что-то долго нет…       — Наверное, она нас застукала. — Робин пошло улыбнулся своим догадкам и дотронулся рукой до женской шеи. — Тебе идут засосы.       — Очень, Локсли, — закатив глаза, улыбнулась женщина Робину. — Серьёзно, где мама?       Маргарет только подошла к кухне, как услышала тихие женские стоны, и слова сына: «Сможешь сладкая. Ты же хочешь этого. Признайся, ты же хочешь кончить мне на пальцы». Открыв от удивления рот, она медленно выдохнула, затем, по-доброму ухмыльнувшись, как можно тише пошла собираться. Пусть эти кролики порезвятся, а она не будет им мешать. Они успеют ещё пообщаться. И пару вопросов, касающихся компании, смогут решиться позже или без Робина — собственно, для этого и пришла Маргарет к сыну. Со счастливой улыбкой на лице, радуясь за детей, миссис Локсли тихо закрыла за собой входную дверь. Написав Робину в SMS о том, что у неё появились срочные дела, она медленным шагом, любуясь вальсом снежинок, направилась к Центральному парку.       Удостоверившись, что Маргарет нигде нет, мужчина нашёл свой телефон, на котором было несколько вчерашних пропущенных звонков и сегодняшнее сообщение. Прочитав его, Родин с Реджиной ещё раз убедились в том, что миссис Локсли нигде нет.       Робин подошёл к Миллс и ласково припал к её шее, но она нежно отстранилась от мужчины и произнесла:       — Сначала завтрак. Я что, зря старалась? — Закусив губу, Реджина смотрела на него невинным взглядом.       — Только ради Вас, Ваше Величество. Но потом, — горячее дыхание коснулось щеки, — я возьму тебя. На этом столе.       — Конечно, папочка, — с улыбкой на лице согласилась Реджина и оставила пару поцелуев на мужской груди. Закусив нижнюю губу, она ангельским взглядом посмотрела Робину в глаза и сказала: — Можно и не только на столе…       — Дьяволица! — прорычал мужчина и, с силой сжимая женские ягодицы, прижал Миллс к себе, но она тут же выскользнула из его рук и, пригрозив пальцем, произнесла:       — Сначала завтрак, дорогой.       «Какая она милая», — мелькнуло в голове Робина, и он, с улыбкой глядя на Реджину, сел за стол.

***

      После завтрака, который, к слову, так и не был закончен и во время которого Робин с Реджиной неоднократно обменивались поцелуями, смеялись, много разговаривали, лучше узнавая друг друга, их страсть только больше распалилась. Но теперь она была с примесью чувства покоя… Уюта… Тепла… Любви… И с капелькой чистого зимнего волшебства, и это отнюдь ничего не портило, даже наоборот. Такое, несомненно, обоим понравилось, ведь то, что им было хорошо не только во время секса, а просто находясь рядом, в объятиях друг друга, показывало то, что между ними больше, чем просто сексуальное влечение.       Тонкие длинные пальчики пробежались по рельефной груди мужчины, даже через ткань халата ощущая твёрдые мышцы. Развязав пояс халата, женщина принялась осыпать поцелуями его грудь. Некоторые из поцелуев превращались в засосы. Робин зарылся пальцами в тёмных длинных волосах. Затем, скользнув языком вниз, по стальным мышцам, оставляя мокрую дорожку, Реджина опустилась на колени перед Локсли.       — Моя девочка решила вновь порадовать папочку? — спросил мужчина, дотронувшись кончиками пальцев до женской бархатной щеки. Реджина только улыбнулась уголками губ и посмотрела на него невинным, детским взглядом, от которого Робину захотелось одновременно хорошенько отшлёпать её и быть с ней ласковым, относясь, как к нежным лепесткам розы. Однако на дне карих глаз, которые потемнели от желания, плескались пошлость и озорство.       Взяв в руку его твёрдый член, женщина обхватила головку губами. Руки мужчины лежали на голове, слегка зарывшись пальцами в чёрных, как ночь, волосах и немного оттягивая их. Томительно, медленно посасывая головку, Реджина выпустила её изо рта. Проведя языком по всему естеству мужчины — от головки к его основанию и назад, — она вновь взяла в рот головку члена. Руки скользили по бёдрам Локсли, а затем поднялись выше — к прессу, но вскоре вернулись назад. Слушая рваное, шумное дыхание Робина, Миллс мысленно улыбалась и заглатывала как можно глубже, принося мужчине ещё большее удовольствие. Робина наполнил океан чувств, который яркими красками заиграл перед глазами. Почувствовав, как достоинство мужчины запульсировало в её ротике, Реджина начала двигать головой интенсивнее. Несколько движений, и тёплая, уже со знакомым вкусом сперма оказалась на язычке женщины. Громкое рычание мужчины послышалось в стенах кухни.       — Ты вкусный, — произнесла Миллс, облизывая губы, поднимаясь с колен и осыпая поцелуями его торс, грудь, шею.       — Чертовка! — прорычал мужчина и, взяв женщину за талию, ловко усадил на столешницу.       — Ах-х-х… — Губы мужчины терзали её шею, пока руки сквозь ткань халата ласкали упругую грудь, играя с сосками и сжимая их. Руки Реджины лежали на плечах Робина, иногда скользя вниз к торсу и обратно. Длинными пальчиками женщина зарывалась в золотистых волосах, слегка оттягивая их.       Желание вновь текло по их жилам. Посмотрев в карие, почти что чёрные глаза, Локсли увидел в них неистовый пожар, который готов был превратить всё в Преисподнюю. Комната, которая казалась пустыней Деште-Лут или даже ядром Солнца, наполнилась громкими стонами и всхлипами. Обвив ножками мужской торс, Реджина потёрлась пахом об эрегированный член. Она хотела наконец почувствовать Робина в себе. Да и Локсли не меньше желал слиться воедино с желанной женщиной, однако он не спешил.       — Не так быстро, карамелька. Папочка ещё не наигрался, — рыча ей на ушко, он скинул с себя халат.       Реджина потянулась руками к пояску своего халата, который не так уж и прикрывал аппетитные полушария и другие части тела. Нежно обхватив руками женское лицо, Локсли впился в губы требовательным поцелуем, пока тёмно-зелёный элемент одежды плавно сползал по женским плечам. Освободившись от совершенно не нужной сейчас одежды, Миллс обвила ладошками шею мужчины и приоткрыла ротик. Тут же между губ проскользнул проворный язык, пробежавшись по ряду белых зубов.       Разорвав поцелуй, Робин языком провёл мокрую дорожку от подбородка к ложбинке груди. Левой рукой он скользнул вниз к женскому плоскому животику, рисуя незамысловатые узоры. Правой — поглаживал спину, считая каждый позвонок. Поглаживая внутреннюю часть бедра, он плавно, медленно направился к жаркому лону, из которого так и лилась смазка. Пальцами мужчина неспешно провёл по горячим складочкам, слушая шумное дыхание Реджины. Миллс хотела было придвинуться к мужчине навстречу, но Робин остановил её. Пусть ещё потерпит.       — Робин, я хочу тебя… Прошу… М-м-м… — тихо простонала женщина, изнемогая от желания стать одним целым с любимым мужчиной.       — Терпение, карамелька, и всё будет… — томно произнёс Локсли, а затем принялся ласкать языком давно возбужденный сосок, покусывая и посасывая его, в то время как пальцы левой руки играли с клитором. Мужского слуха коснулся громкий протяжный стон, а женское хрупкое тело придвинулось ещё ближе.       — Папочка… А-ах… Я хочу тебя… М-м-м… — громко, с нотками требовательности простонала Миллс, однако Робин, делал вид, будто не слышит её, продолжал ласкать, терзать губами, иногда зубами, соски на обоих аппетитных упругих полушариях. — Робин…       — Сладкая, дай тебя немного помучить, — ответил мужчина, тут же услышав разочарованный вздох.       Губы вновь вернулись к шее, а затем медленной цепочкой поцелуев направились к губам, вовлекая их в очередной страстный, пылкий, желанный поцелуй. Руки бегали по телу, лаская, царапая кожу партнера. Робин больше не мог продолжать эту сладкую пытку. Хотелось стать одним целым с той, кому принадлежит его сердце. Он отдал его, даже не заметив этого. Ещё в тот роковой вечер, когда два взгляда — небесной глади и кофейных зёрен — впервые встретились. Оба почувствовали что-то удивительное, будто по их телам пропустили мощный заряд энергии, и с каждой секундой, с каждым прикосновением, взглядом, словом этот заряд становился сильнее.       — Да! — крича, Реджина схватилась за крепкие плечи мужчины, когда он резко и легко вошёл в неё. Робин только улыбнулся и начал мучительно медленно двигать бёдрами.       С каждым толчком он наращивал темп, а потом резко замедлялся, после вновь двигался ритмично и интенсивно. Положив руку на женское плечо, он призвал сменить положение. Когда женские лопатки коснулись столешницы, Локсли, подхватив одну ножку, закинул её себе на плечо. Реджина, выгнувшись в спине от невероятных ощущений, сжала до побеления костяшек края халата. Перед глазами сверкали звёзды, а тело отправилось в нирвану. Она думала, что лучше, чем вчера, не будет, но глубоко ошибалась. Робин продолжал входить в её разгоряченное тело до самого основания мужского достоинства. Спустя несколько минут, на втором плече оказалась и вторая ножка.       — А-а-а… Прошу… М-м-м… Не останавливайся… — теряя рассудок, шептала женщина, кусая губы. Но чуткий слух мужчины уловил просьбу обворожительной брюнетки.       — Как скажете, Ваше Величество, — произнес Локсли, продолжая быстро и глубоко двигаться.       Стенки влагалища начали сжимать член, и Локсли, чувствуя, что Реджина уже близка к своему финалу, резко вышел из неё.       — Нет! — прокричав, Миллс попыталась свести ноги, но Робин не дал ей этого сделать. Из груди вырвался разочарованный рык: — Ты опять не даешь мне кончить!       Робин скинул ножки со своих плеч, стягивая Миллс со стола. Женщина даже не успела вскрикнуть, как мужчина резко развернул её к себе спиной и наклонил вперёд. Разведя её ножки пошире, он медленно и плавно вошёл в жаркое лоно. Тут же слыша удовлетворённые громкие многочисленные стоны, которые слились в один протяжный.       — Не переживай, ты обязательно кончишь, — прорычал мужчина, ощущая жар женского тела.       Реджина теряла сознание и рассудок от наслаждения. С каждой секундой Робин всё больше сводил её с ума, толкая к пропасти экстаза. Закинув левую ногу на столешницу, она подумала, что скоро умрёт от наслаждения. Губы мужчины периодически скользили по влажным от пота женским плечам, некоторые поцелуи превращались в красные отметины. Эта женщина только его и ничья больше. Продолжая грубо двигаться, но уже не следя за темпом, Робин отправил свою девочку в мир экстаза. Реджина уже почти пришла к своему финалу, но ничего не могла выговорить из-за нахлынувшей волны ощущений. Несколько толчков — стенки влагалища с силой сжали член, а имя мужчины было слышно не только на кухне, но и в других комнатах. Миллс снова выпала из реальности, окунаясь с головой в мир страсти и наслаждения. Спустя пару секунд, брюнетка вернулась в сознание и, тяжело дыша, произнесла, даже почти прокричала:       — Да! Не останавливайся!       Несколько нереально потрясающих минут, и мужской рык начал ласкать женский слух. Затем Реджина, счастливо улыбаясь, сказала:       — Ты великолепен.       — Ты лучше, карамелька, — ответил Робин, медленно выходя и поворачивая женщину к себе лицом.       На мужской, покрытой бисеринками пота груди осталось несколько поцелуев. Блаженно улыбаясь, Миллс положила голову Робину на грудь, слушая бешеный ритм сердца и глубокое дыхание мужчины. Они стояли посреди кухни, обнимая друг друга, абсолютно обнажённые, разгорячённые и, главное, счастливые.       — В ванную? — поглаживая ровную спину женщины, тихо спросил Локсли.       — Только если так, как ночью, — подняв невинный взгляд карих глаз, женщина соблазнительно улыбнулась и закусила губу.       — Непременно, Реджина, — ответил Робин, подхватив женщину на руки под её заливистый смех.       Им было хорошо? Несомненно. И не только во время секса, но и просто, закутавшись в тёплый плед, с чашкой горячего шоколада за тихим приятным разговором. Смотря в глаза друг друга, они ощущали особую связь, которая их соединяет. Стоит только посмотреть в любимые глаза, и душу переполняют трепет, страсть, нежность, тепло, похоть… Всё и сразу. Говорят, любви с первого взгляда не существует, но скорее всего те, кто так считают, не любили по-настоящему, или же их сердце разбили на тысячи кусочков.       Тем временем Реджина и Робин после долгого жаркого, страстного дня лежали, обнимая друг друга, и тихо о чём-то шептались. У них ещё всё впереди. И только им решать, какое их ждёт будущее.