Перезапись

- Тук-тук. - Кто на этот раз? - Раздражённый голос из динамика казался замученным. Стоило закрыть территорию от посторонних, как тут же все поочередно начали названивать с просьбой впустить. Порывы дать ключ-код раздавливались со скрипом на зубах, напоминая себе, от кого стоят многоуровневые замки и на кой чёрт они вообще нужны. - Открывай и увидишь. Из появившегося портала выскочили двое. Первый улыбался как ненормальный и еле сдерживал смех. Второй же, подозрительно похожий на старого знакомого Творца, скалясь во все тридцать два, заинтересованно осматривался по сторонам, не переставая что-то бормотать под нос. Надписи на очках обоих монстров быстро сменяли друг друга и освещали черепа разными цветами, чаще всего останавливаясь на жёлтом и голубом. - Ну… вот. Нашёл его недалеко от сто тринадцатого пацифист-таймлайна. – Указал радостный паразит на гостя, не переставая держать того за длинный, с радужной каймой, шарф. - Отлично, вы нашли друг друга. - Бро, если он останется, не значит ли это… - оба белых монстра уставились на Эррора и со смешками одновременно сделали жест "пистолет" - Что теперь твоя жизнь будет в два раза Фрешовее? Фраза, так же сказанная скелетами в унисон, окончательно выбесила уставшего Глюка. Ничего не сказав, бывший разрушитель приблизился ко второму Фрешу, всмотрелся в то место, где должна находиться душа и, издав какой-то непонятный звук, развернулся и пошёл прочь, напоследок бросив: - Еще одна внекодовая копия, паразит, и ты больше сюда не попадёшь. Никогда. Ужас-из-девяностых активно закивал головой и заверив, что этот последний и на долго в гостях не задержится, ускакал к другим обитателям пустоты, таща ха собой растерянного клона. Внекодовые копии, за последнее время, неожиданно стали довольно распространенной проблемой. Появляются они, если альтернативный «оригинал» не следовал своей роли, что приводило к, иногда даже незначительным, изменениям сюжета «игры». Чаще всего память таких «ошибок» сохранялась в компьютерную базу данных, а тела уничтожались. Но, если экземпляр не имел души или нёс в себе полезные способности, его память так же копировали, ставили блок от взлома и проникновения "извне" и давали подходящую таланту работу. Взмах руки – и от матовой поверхности лабораторного стола отражается яркая разноцветная кнопка сохранения. Вторая рука потянулась к границе и немедля коснулась переливающейся окантовки. Перед глазницами появилась темнота – не та привычная бесконечная чернота, что наблюдается в, ставшей родной, Тёмной Пустоте. Эта казалась намного темнее и тише, хотя внешне ничем не отличалась. Рука снова потянулась вперед, на этот раз к папкам с файлами, которые, по идее, должны содержать в себе все последние сохранения, сделанные за прошедшие несколько лет. Цветные зрачки, мерно светящиеся в темноте, быстро бегали по строчкам, ища какие-либо дефекты или отклонения. Его время летит неумолимо быстро, его нельзя повернуть вспять, остановить или поменять прошлое. За это скелет отчасти благодарен, ведь это ещё раз доказывает, что над ним нет власти, что он сам себе господин, вольный решать что делать и как жить. Если бы только не это безумие, начавшееся так давно, что создавалось впечатление, будто оно было с самого начала, всегда сопровождало так же, как и тихие голоса в голове. Светлые, позитивные мысли с каждым десятилетием всё реже посещали голову и наполняли потускневшие остатки души. За столько лет эмоции стали словно… исчезать, растворяться в нескончаемом напряжении и усталости. Сердце всё больше наполнял страх однажды уподобиться тому ублюдку, проснуться и понять - больше не чувствуешь ничего. Пустота, холодная, безмолвная, поглотит душу и не оставит и тени от былых теплых ощущений, остужая ледяным дыханием страха и смирения. - Эррор, мы закончили. Внекодового также ликвидировали, сохранять не стали, он одноразовый. - Слова словно проходили через толстый слой ваты, но всё равно были хорошо разборчивы. - Отлично, сейчас буду. Изменений не обнаружено. В глазницы снова бьёт привычный свет подвешенных светильников и лампочек, ослепляет на несколько минут, однако это совсем не помешало: тело движется само, по памяти ориентируясь в какую сторону нужно идти, обходит преграды из высоких шкафов, длинных столов и прочей мебели. На полу лежала огромная металлическая пластина со множеством расставленных подставок. Каждая пестрила разнообразием цветных табличек, и содержала в себе по несколько десятков плотно закупоренных колбочек. - Надеюсь, проверять не нужно? - Нет, всё отсортировано точно по указаниям и перепроверено несколько раз. - Очередной внекодовый-учёный отошёл чуть в сторону и сложил руки за спиной. Образовавшаяся тишина сгущала атмосферу, а потому бОльшая часть монстров разошлась по разным углам. Здесь они не помощники, делать пока нечего, а значит можно заняться своими делами на появившееся время заслуженного перерыва. Прогнав напоследок воспоминания для более точных и безошибочных действий, пальцы медленно прикоснулись к самой близкой стеклянной емкости. Казалось, даже те, кто находился вдалеке от монстра, задержали дыхание в напряженном ожидании. Первые несколько секунд, казавшихся томительной вечностью, ничего не происходило, но сосуд внезапно вспыхнул белым светом и исчез, оставив после себя пустое пространство. Прах успешно перенёсся в папку одного из сохранёных миров, словно последний пазл, дополняя его недостающей информацией. Крики, перерастающие в радостные вопли, почти оглушили, а стук костей, изображающий аплодисменты, ещё долго звенел в ушных отверстиях. Но, наконец, всё стихло и все вернулись к своему чаю, книге или расслабленному непринуждённому разговору о прошедших днях. - Балбесы – Шёпот не был услышан, а мелькнувшую полуулыбку увидело только отражение металла, но это даже хорошо. Не пристало начальнику так высказываться о своих, пусть даже не совсем, но подчиненных, которые стали чуть ли не единственной спасительной соломинкой от падения во мрак безжизненной серости угасающих эмоций. В то время, когда все, кроме часовых, отправились спать, Папер оказался единственным, кто ни разу не сомкнул глазниц, до самого конца стараясь помочь как можно скорее закончить дело. Работы предстояло много, а чтобы не запутаться в такой ответственный момент, перерывы делались только на чашку горячего, любезно приготовленного кем-то из друзей, горького кофе. С таким помощником у дело Эррора пошло быстрее, колбы исчезали одна за другой, больших многоярусных подставок становилось все меньше и меньше. Несколько месяцев тишина прерывалась только стуком и лёгким звоном стекла: никто не хотел отвлекать бывшего разрушителя, а потому все, продолжая исправно выполнять возложенные обязанности, старались вести себя тихо, перемещаясь по Пустоте чуть ли не исключительно короткими путями, лишь бы не издать лишнего звука. И вот, на шестой месяц, тёмное пространство содрогнулось от облегченного вздоха её обитателей. Предложение о вечеринке было жёстоко отклонено, но монстры всё равно где-то раздобыли алкоголь и напились, устроив себе первый, за всё время их работы, настоящий выходной день. Возмущения их "Босса" никого не волновали и, забив на весь шум и гам, Глюк, выругавшись и высказав толпе своё мнение по этому поводу, засыпающий на ходу, немного пошатываясь, удалился к себе. Как только череп коснулся поверхности старого, притащенного когда-то ещё из Анти-пустоты, дивана, магия перестала циркулировать в глазницах и монстр погрузился в сон.