Перезапись

- Это что? На холодном, белоснежном снегу лежал ребенок. Сжавшись в дрожащий комочек, он неотрывно смотрел на растерявшегося скелета, по покрасневшим от мороза щекам всё время текли крупные слезы, руки прикрывали голову в защитном жесте. Наблюдать за этим было мягко говоря… неприятно. - Опыт. Спокойно пожал плечами знакомый человек и слабо пнул дитя. То, нервно дернувшись, заревело еще громче, переходя на хриплые истеричные крики. - А почему плачет? - Потому что мне надоело. Человек неспешно подошёл к другу и протянул что-то блестящее. Кухонный нож, большой, местами покрытый мелкими царапинами и сухой серой пылью, с первого взгляда вызывал отвращение, а давнему знакомому теперь чувствовалась стойкая неприязнь. Недавно в мирах произошли изменения: почти в каждой десятой альтернативе можно было столкнуться с "неправильными" детьми. Те, вместо того, чтобы помогать монстрам, убивали их, устраивая в подземелье самый настоящий геноцид. - Хочешь, чтобы я… - Да. Человек убийц за людей не считал и предлагал устранять, но обычно всё заканчивалось простыми разговорами и обещанием исправиться. Иногда с угрозой, но никак не радикальным запугиванием. Люди сбрасывали миры и получали возможность начать прохождение заново, правильным путем. Его заплаканное детское личико скривилось, когда после долгих безрезультатных нравоучений человека о том, что хорошо, а что плохо, тело пронзили красные кости, с хрустом пробивая грудную клетку там, где должна быть душа. Лёгкая и почти безболезненная смерть. Снег быстро впитал жидкость, становясь багровым и растекаясь в теплую растаявшую лужу. Довольно мерзкое зрелище. - Проверь Уровень Резни. Как ни странно, значительно повысилась только мощность атаки, уровень же поднялся всего лишь на пять единиц. Как и всегда, когда душа сопротивляется смерти и в страхе теряет столь нужную Решимость. - Ох, Эррор, ну зачем ты убил её? Не слушай этого грубого человека, он мне не нравится. - И мне! - И мне тоже! - А мне он симпатичен… Разум затопили громкие голоса, напоминая своей монотонностью жужжание роя пчел. Ушные отверстия, как и в принципе череп, обхватывать было бесполезно. У всего есть своя цена, и иногда скелет начинал жалеть о своем мирном выборе, но убивать было намного противнее, да и Голоса нередко скрашивали серые моменты жизни, временами даже давая дельные советы. - Что, опять души? Знаешь, я всё еще сомневаюсь, что это не шизофрения. Души тех, кто жил слишком долго и страдал от скуки, отдав свою решимость, каким-то образом сохраняли свою личность и иногда выходили на связь. Их не было видно, как, например, призраков или духов, и скелет не был до конца уверен, что они постоянно находятся рядом. Или, что они не плод его, не совсем здорового, сознания. Мысленно, а затем уже вслух, чем заработал удивленное выражение лица человека, монстр в довольно грубой форме попросил всех заткнуться и после наступившей тишины, наконец ответил на вопрос, возвращаясь в реальность. - Ага… как видишь. Знаешь, думаю, всё же лучше находить добровольцев. Проверяем? - Да. Спутник скелета недовольно уставился на уже чистый снег, где недавно лежало ещё тёплое детское тельце. Вздохнув, он шагнул в открывшийся портал и выжидающе уставился на кнопку, прожигая взглядом. Лёгкое прикосновение желтых кончиков пальцев и долгие несколько секунд раздражали. Минута. Две. Та странная надпись всё не появлялась и, несколько раз переглянувшись, друзья решили повторить попытку. Кнопка напрягала, за долгие годы они оба слишком привыкли к знакомым словам, ожидая их каждый раз, так что сейчас они чувствовали какой-то подвох. Снова прикосновение, и снова ничего. - Может она сло- Глюка прервало внезапно открывшееся перед лицом чёрное окно с множеством каких-то небольших белых прямоугольников. Каждый был подписан, но из-за ужасного зрения, прочитать их никак не удавалось. - Человек, ты это видишь? - Вижу что? И чего ты встал как истукан? Ответ не только вогнал в ступор, но и заставил нервно обернуться. После пояснения ситуации, человек лишь пожал плечами, сказав, что, наверное, у него недостаточно решимости. Разбираться пришлось около недели: день убили на поиски подходящих очков, а остальное время на изучение первых нескольких, как потом оказалось, файлов. Прочитанная информация… пугала. Настораживало не столько их содержание, сколько подпись и дата в начале каждого текста. Выходило так, что записи делал Эррор, а числа были слишком большими, совсем не совпадали с нынешними. Решив не просматривать всё целиком, и промотав список, внимание привлек файл, что был в самом конце и не имел названия. Открыть его удалось почти сразу – нужно было взломать сложный замок, но от чего-то всё произошло будто на подсознательном уровне, руки сделали несколько движений, потыкали в появившиеся цифры, что-то удалили и, готово. Содержание было словно написано в спешке, даты, как и подписи не было ни в начале, ни в конце, что только подтверждало догадку. Среди непонятных символов и вразброс поставленных букв, сперва удалось различить только «Игра», «пятая попытка» и «внимание, закладка в прикреплённом файле». Последнее, кажется, было обращением к читателю. На расшифровку текста ушло много сил и ещё больше - времени. Голоса всё также продолжали галдеть, наперебой предлагая свои варианты понятия того или иного слова, человек помогать и вовсе отказался, сказав, что это его не особо интересует. Он вообще в последнее время часто посещал один из миров, задерживаясь там на несколько дней. Говорил, хочет что-то проверить. И вот, наконец, скелет, со стоном облегчения, обессиленно рухнул на, позаимствованный у одной из альтернатив, синий кресло-мешок, победно закричал "ура" и провалился в глубокий сон. А на следующий день уже полностью погрузился в текст. И его содержимое напугало даже больше, чем… ну, тут даже сравнить было не с чем. В процессе перевода, у Глючного появлялись кое-какие подозрения, но тогда это не бросалось в глазницы так сильно. После недолгих раздумий и ещё целого дня отдыха, текст воспринимался более здраво, но это не отменяло того факта, что с момента прочтения, монстр уже не будет прежним. Никогда. Как-то постепенно, с каждой строчкой, всё встало на свои места: редкие несостыковки в памяти, странные ощущения, дежавю, не до конца понятная информация от Голосов... Это его пятая попытка. Пятая попытка восстановить прежний мир, прежний Мультивёрс. Все его предшественники, судя по всему, провалились, либо сойдя с ума, либо окончательно умерев от, не всегда чужих, рук. И, похоже, это объясняло его слабую неприязнь к своей же магии и пацифизм. Стало известно и о Точке Возрождения, что каждый раз активировалась после исчезновения из Мира очередного чёрного скелета, и должна была помочь сохранить жизнь следующему монстру. Работает как прокачка, симулятор развития эволюции: Умер от болезни? В следующей жизни будешь иметь отменный иммунитет. Не успел убежать от хищника и погиб? Вот тебе ноги посильнее, и выносливость в придачу, убегай сколько влезет. Или догоняй, раз уж на то пошло. А в случае Эррора, ну чтож… если сошёл с ума и уничтожил вместе с собой много миров своей же магией, в следующей попытке будешь меньше хотеть её использовать. Кто-то каким-то образом смог убить? Гаптофобия в помощь. Самоликвидировался после невыносимого одиночества в пустоте и теперь слышишь странные голоса мёртвых детей, что иногда говорят такие же странные вещи? А ты уверен, что они действительно являются теми самыми детьми, чью решимость ты когда-то поглотил? И цель всего этого до безумия проста: всего лишь дожить до того момента, как начнется та самая «Игра». Звучит легко, да? Вот только никто не выжил, а значит тут есть свои подводные камни и не факт, что на этом Эрроре прервется эта короткая цепочка из пяти звений. Если так подумать, то что, собственно, произошло? После полного уничтожения вселенных, Мультивёрс, как и прогнозировалось, "схлопнулся" и сам сделал "откат", то есть перезапуск, если его так можно назвать. Свои файлы тот, кто всё затеял, полностью сохранить не смог в свете своих особенных качеств. В том числе из-за призрачного присутствия души с нулевыми показателями. Память свою, как позже оказалось, он записал и, возможно, когда-нибудь, какой-нибудь Эррор загрузит её в себя, как и памяти всех его предыдущих версий, примет этот ужасающий объём информации и, не сойдя с ума, сможет жить дальше, зная истинную правду, что происходило на самом деле в далеком, теперь не существующем, будущем. Годы летели, вихрем проносились, оставляя после себя всё меньше вопросов. Многие, сохранённые когда-то давно, в несуществующем будущем, файлы начали пропадать, бесследно растворяться прямо на глазах, чтобы в следующую минуту появиться в виде нового мира, или укорениться в готовом, подстраивая его под себя, иногда кардинально меняя жизнь и судьбы его жителей. Особенно сильно изменялись Сансы, в файлах код каждого из них даже сохранён был отдельно. Скорее всего для этого использовали прах, но пока это не точно: в тех немногих записях, которые удалось выцепить из общего потока информации, лишь вскользь упоминается о том, что останки души хранят в себе какие-то определенные знания об умершем. К сожалению, некоторые миры восстанавливались не всегда корректно, где-то что-то менялось, иногда не хватало монстров и даже целых регионов вселенной. Тогда мир требовалось частично стереть, чтобы тот ушёл на самовосстановление, можно сравнить это с вырезанием опухоли. В один из таких дней и появился он. Готовясь к встрече с ним, я ожидал многого: страшного монстра, бездушного психопата, с лёгкостью играющего с чужими жизнями, словно кукловод на сцене. Но... он оказался другим. Невинный, всегда весёлый и позитивный, он помогал монстрам, поддерживал и утешал в трудные минуты, и всё безвозмездно. Не имея души, он выглядел более живым, чем некоторые его альтернативы. Вот и в тот день он не стал нападать сразу, а попытался решить всё разговором. Но распространяться о своей миссии, очевидно, было нельзя, так что в короткой перепалке мы сошлись на том, что разрушения - главная задача моего существования. Со временем горячие споры о том, что хорошо, а что плохо, стали не попыткой пресечения разрушений, а скорее приветственной речью старых друзей знакомых. Во время битв всё чаще мелькали улыбки, а язвительные ругательства исчерпали себя и сменились на своеобразные каламбуры. Обещание, данное совсем недавно, заведомо бесполезно, но именно оно даёт точку отсчёта всему. И как-то быстро настал тот судьбоносный день, который должен изменить всё, затронуть каждую альтернативу и начать новую, пока не существующую, бесконечную Битву. Прямо сейчас, где-то там, маленький потерянный скелет строит свои, пока невинные, планы по восстановлению утерянного дома... Чернильный бездушный скелет стоял и нагло ухмылялся, неотрывно смотря своими меняющимися зрачками на замершего перед атакой врага. Секундная заминка, и в монстра, на большой скорости, летят красные заострённые кости. Тот с лёгкостью отбивает их своей кистью – Бруми, но не успевает увернуться от залпа чёрного бластера. Телепортация. Времени слишком мало. Толчок. Плазма будто прожигает тело насквозь, словно тряпичную куклу, под испуганный вскрик, бросает куда-то в сторону. Помехи с трудом удаётся успокоить и, как только зрение возвращается, зрачки натыкаются на склонившегося Инка. Живого, невредимого, только немного напуганного. Тот, хмурясь, открывает рот, хочет что-то сказать, как его опрокидывают на землю, затыкая требовательным поцелуем. Если соприкосновение зубами и цветных языков можно так назвать. Заминка оказалась лишь секундной и последовавший за ней ответ напрочь отбил последний рассудок. Не имея воспоминаний предыдущих «копий», Эррор слишком долго находился рядом, слишком часто слышал этот приятный задорный голос. Возможно, только возможно, в голове сейчас срабатывало четвёртое, последнее изменение после Возрождения. Изменение, несущее в себе установку не прибить ненароком своего недруга взаправду и не спустить десятилетия своего существования и томительного ожидания насмарку. А возможно, это всего лишь жалкие оправдания, ведь... Этого белого скелета жаль, действительно жаль. Он живёт без души, без искренних эмоций, что постепенно толкает его на самое дно безумия, позволяет мелкими шажками переходить незримую черту и создаёт настоящего монстра среди монстров. Игра только началась, но конец уже близок: на поле будет лишь один игрок. Ведь, по своей неосмотрительности, глупый Инки держит чужую фиолетовую жизнь при себе, а вместе с ней и заветную, такую же фиолетовую, кнопку.