Пряничного человечка застрелят в десять ноль одну

      Джим доехал, куда бы он ни ехал, живым и невредимым: прислал через полтора часа смайлик, а потом снова пропал.       Себ пытался каким-то образом войти обратно в нормальную размеренную жизнь — в конце концов, Джим даже не сказал, сколько примерно нужно ждать до следующего задания. Только получалось у него откровенно хреново.       Было ощущение, что он всё время сидит рядом со спрятанной бомбой без часового механизма: понятно, что рано или поздно рванёт, но совершенно не ясно, где и когда. Лучше бы уже таймер тикал, честное слово.       Он всё-таки посидел вечер с Грегом, и сначала это было мучительно: плохой из него был собеседник, когда требовалось обсуждать оправдательный приговор Мориарти. Но, закончив поносить судью, Грег вдруг резко отодвинул стаканчик с чаем, положил ладони на стол и сказал:       — Я развожусь.       — Ты…       — Развожусь, — повторил он. — Мы… старик, мы отравляем друг другу жизнь уже десять лет, пора с этим завязывать.       — Можно скажу, что поздравляю? — улыбнулся Себ.       Это была лучшая новость за последние, наверное, много месяцев.       — Валяй, — согласился Грег, и Себ серьёзно протянул ему руку, крепко пожал широкую ладонь и сказал:       — От души поздравляю.       Грег рассмеялся, потом выдохнул и спросил тихо и грустно:       — Ты помнишь, как перенёс развод сам?       — Нормально. Тебя ждёт бюрократический ад, хотя и поменьше моего. Но это пройдёт.       — Фигня. Я про другое.       — Другое тоже пройдёт. Просто спрячь контакт куда-нибудь подальше, чтобы не звонить спьяну.       — Сделаю.       Как именно вышло, что Грег всё-таки решился на развод, Себ спрашивать не стал: не его дело. Но был очень рад за друга. В конце концов, любому долготерпению должен быть предел. А миссис Лестрейд превысила все лимиты.       — И держись там. Если что — лучше мне звони.       — Спьяну?       — Да как хочешь.       На том и договорились.       Он сводил Сьюзен в музей мадам Тюссо и послушно фотографировал возле разнообразных восковых фигур. Они не то чтобы нормально пообщались, но по крайней мере разговаривали достаточно мирно и даже смеялись, когда после музея сели пообедать. Но потом Сьюзен упомянула школу. Себ повторил объяснения, почему он считает пансион единственным вариантом, она надулась — и всё вернулось к началу.       В остальное время имитация нормальной жизни выходила слабее. Это было самое неприятное ожидание из возможных. Оно выматывало.       В какой-то момент Себ набрал Дарелла — но тот тоже ничего не знал, а его нервные рассуждения и мрачные предчувствия только злили, так что Себ свернул разговор буквально через сорок секунд.       Прошёл почти месяц с исчезновения Джима.       Себ завёл привычку бегать по вечерам. Ему всё ещё не нравилось бегать, зато он любил возвращаться, вставать под прохладный душ и ощущать, как вымывается усталость.       В очередной раз вернувшись с такой прогулки, он сразу понял: что-то не то. Ему уже было знакомо это чувство, когда замок открывается как-то иначе, с другим звуком и другим ходом. Поэтому он не удивился, когда увидел в прихожей на крючке чужую растянутую старую толстовку. Вернее, он скорее ожидал увидеть пальто, но и толстовка не шокировала.       Свет нигде не горел. Себ зажёг его и обнаружил Джима в своей собственной комнате, на кровати. Джим сразу же сел, подсунул под спину подушку и улыбнулся:       — Соскучился, дорогой?       Подвинув стул, Себ заметил:       — У вас есть комната.       — Не будь занудой. Соскучился?       — Спать ночами не мог. Что? Ладно, — Джим закатил глаза, и Себ добавил: — Никакого сарказма, я помню.       — Умница.       Джим был одет в вещи под стать толстовке: всё мятое, дешёвое. И волосы у него были непривычно растрёпаны. Мелькнула мысль, что, возможно, ещё недавно он играл какую-то роль. Хоть бы и того Ричарда, скромного и робкого парня.       Завозившись, Джим закатал правый рукав кофты и показал длинную свежую царапину, до сих пор сочащуюся кровью. Протянул руку поближе к Себу.       — Я вам штатный врач?       — Не вредничай, детка.       Понимая, что никакого выбора нет, да и не сможет он просто смотреть, как Джим пачкает всё вокруг кровью, Себ сходил за аптечкой и взялся обрабатывать царапину. Пожалуй, если перестанет быть снайпером, сможет пойти на медбрата, после таких-то курсов.       В этот раз, во всяком случае, Джима никто нарочно не резал. Ссадина была самой простой: он ободрался обо что-то деревянное, даже пара заноз осталась. Их Себ вытащил пинцетом, потом залил все антисептиком и замазал мазью. Джим опустил пониже рукав, откинулся обратно на подушку и перевёл взгляд на потолок.       Себ ждал.       Только через пятнадцать минут Джим раскрыл рот и сообщил:       — Он идиот. Тупая посредственность.       Кажется, ещё никогда в голосе Джима Себ не слышал такого явного отвращения.       — Болван. Массовка. Бездарь. Пустышка. Я поставил на него так много. Думал, он отличается, — у него прорезался яркий акцент, — и что? Пуф! — он выдохнул на высокой ноте. — Скучная сказка под красивой обложкой. Ни одного шага в сторону от сценария. Детка, он повёлся как… amadán! — что бы ни значило это слово, Себ готов был держать пари, что оно точно относится к ругательствам. — Шаг за шагом. Знаешь, я всё ждал, — он зажмурился, словно у него резко заболела голова, — что он поймёт. Всё сломает. Но он скучный.       Джим замолчал, и Себ рискнул уточнить:       — Шерлок?       Он старался не думать о том, что разочарование Джима — почти гарантированный приговор детективу. Где-то в глубине души он был рад тому, что одержимость босса прошла.       — Я дам ему шанс. Но знаешь… если ты играешь на стороне Ангелов, у тебя связаны руки. Он до сих пор даже не знает… хочешь спросить? — вдруг прервал он сам себя.       — Хочу, — согласился Себ.       — Ты знаешь цену.       Ясное дело.       — Ты убьёшь его, если я попрошу?       Всё-таки Себ достаточно долго общался с Джимом, поэтому уловил, в чём суть. «Попрошу», а не «прикажу». Он не сомневался, что тут есть разница.       Вообще-то Шерлок Холмс был ему скорее симпатичен. Да, он та ещё скотина, если верить блогу, раздражающий и временами очень мерзкий в общении парень, наркоман. Но то, как он раскрывал преступления, подкупало. Его было бы жалко убить. Но на самом деле, никакого смысла в этом вопросе не было.       — Убью.       Джим довольно улыбнулся и кивнул.       — Чем он так вас разозлил?       — Простовато, — фыркнул Джим. — Я придумал нам красивую сказку. Видишь ли, я пообещал ему падение — а свои обещания я обычно выполняю. И я ждал захватывающего противостояния. Готовился рисковать людьми, связями, всем, — это слово он растянул, — а пшик. Ничего. Пара выстрелов в воздух, несколько громких фраз на скрытую камеру — вот и всё, что смог предложить мне наш знаменитый детектив. «Умник-Холмс». Тупые газетчики. Ну, что ещё? Давай бонусом, бесплатно.       — Как вы избежали обвинения? Хотел сразу спросить, но забыл.       — Фу-у, — протянул Джим обиженно, — я только начал подозревать, что у тебя есть мозги.       Себ пожал плечами. Никогда на это не претендовал, но всё-таки поправился:       — Угроза или подкуп?       Лицо Джима смягчилось:       — Уже лучше. Угроза одним, подкуп — другим. Никаких проблем, если у тебя есть Чарли. У него в Эплдоре компромат на всю Британию.       Они ещё немного посидели в тишине, потом Джим встал с кровати, потёр ссадину и сказал серьёзно:       — К делу, — он подошёл к Себу чуть ближе, заглянул в глаза сверху вниз.       Каждый раз Себ очень хотел в такие моменты отойти назад, хоть бы отшатнуться на стуле, но всё-таки не делал этого. Чёрт с ним, пусть смотрит.       — Тебе предстоит работа, — Джим свёл брови, — придётся думать головой, всё как ты не любишь. Но ты справишься.       Он достал из кармана кнопочный мобильник.       — Всего три номера в телефонной книжке. И два кода: один — да, ноль — нет. Один — выстрел, ноль — отбой. Ты запомнишь, — развернувшись, он отошёл к окну и выглянул. Похоже, ничего неправильного не заметил, потому что опять посмотрел на Себа: — Я пришлю адрес. Тебе нужно знать только одно: он не должен уйти, если не уйду я.       Как в бассейне.       — Он может только прыгнуть. Ты поймёшь… — Джим потёр глаза, — всё просто, разберёшься. Решит уйти иначе — «единица» на три номера. Решит схитрить — единица. Но если я, — он с хрустом размял шею, — останусь жив, ему будет позволена одна хитрость. И ты не станешь стрелять в него, когда он воспользуется этой лазейкой. И не отправишь «единицы».       — Какая?       — Увидишь. Ты всё увидишь… Но не дай ему воспользоваться ей, если…       — Я прослежу, чтобы с вами ничего не случилось, — спокойно сказал Себ. — И я понял, если всё-таки что-то пойдёт не так, то я должен… — он быстро прокрутил в голове инструкцию, — я должен застрелить Шерлока, если он решит воспользоваться той хитростью. И отправить «единицы» на номера, если он захочет уйти другим путём. А если он погибнет или если всё будет в порядке с вами, и он использует эту лазейку, то я отправлю «нули».       — Всё так. Да, детка, — он как будто вспомнил о чём-то важном, — я всегда держу слово. Твои игрушки… твоя игрушка не пострадает, просто ему не надо знать об этом, — и, похоже, уловив на его лице непонимание, Джим пояснил: — Я не стану убивать твоего дорогого инспектора. Всё честно.       — Хорошо, — кивнул Себ. Он всё ещё не слишком-то многое понимал, но это обещание успокаивало.       — Пора готовиться, детка, — чуть хрипло прибавил Джим после паузы. — Мне пора. Не подведи меня… мой Святой Себастиан.       — Не подведу, Джим, — улыбнулся Себ.       Джим кивнул и вышел. Хлопнула входная дверь. Себ присел на подоконник и выглянул в темноту — как раз вовремя, чтобы увидеть мигнувший фарами «Роллс Ройс».       Итак, ожидание было окончено. Себ понимал, что должен бы испытывать от этого облегчение и азарт — он всегда чувствовал это лёгкое покалывание перед новой операцией. Но вместо этого в желудок как будто положили камень. Словно бы тревога доктора передалась ему.       Через полчаса пришёл адрес в смс-ке: «Альбион-уей, 98, последний этаж, главный вход. Открыто. 5 утра». И смайлик.       Учитывая, что время было двенадцать, требовалось немедленно лечь спать и немного освежить голову перед завтрашним днём, который (Себ в этом не сомневался) точно окажется непростым. Но вместо этого он ещё минут десять проторчал на подоконнике, просто глядя на улицу, потом ещё пятнадцать стоял под душем. А когда всё-таки заставил себя лечь и закрыл глаза, тут же подскочил от звонка телефона.       На экране высветилось: «Номер скрыт», и он ответил сразу:       — Джим?       Голос, прозвучавший в трубке, оказался совершенно незнакомым. Он был мужской, но мягкий, вкрадчивый. Очень неприятный.       — Не только ваш босс умеет пользоваться простейшим шифрованием номеров, мистер Моран, — сказал голос.       — Кто вы?       — Пожалуйста, оденьтесь и спускайтесь вниз. Вас ждёт такси.       — Кто вы? — повторил Себ твёрдо.       — Не делайте глупостей, мистер Моран. И не звоните боссу, он пока занят, — голос помолчал и добавил: — Не заставляйте меня угрожать вам. Мы оба знаем, что сделать это очень просто.       — Что вам от меня нужно?       — Чтобы вы спустились вниз. И не трудитесь брать оружие, моим людям известны ваши навыки. Выступление под Остравой было впечатляющим, не говоря уже о том случае с наёмниками в Израиле.       Значит, биографию его он отлично знает. Даже драку во время службы в «МорВорлд» раскопал.       — Мы просто поговорим, мистер Моран, нет повода нервничать.       Звонок закончился. И несмотря на слова звонившего, Себ сунул в карман нож и снова пожалел об утраченном пистолете.       Утешало одно. Джим обычно знал, что именно происходит с его людьми. Чёрт, он почти читал мысли. Отслеживал телефоны. Хотелось бы верить, что, если запахнет жареным, Джим вытащит его от этого умника, кем бы он ни оказался.