Part 2
14 августа 2021 г., 03:54
Звонок. Теперь звучащий как самое настоящее спасение не только для учеников, но и для учителя. Чимин тихо выдыхает, пока дети шумят задвигаемыми за парту стульями, и на пару секунд прикрывает глаза, расслабляясь. Кажется, он справился? Да, это не был полноценный урок с решением заданий и оценкой знаний, но подобное знакомство с подопечными для Чимина намного серьёзней и волнительней. Потому что одна из самых страшных вещей в жизни преподавателя — быть непринятым детьми.
Чимин с ужасом вспоминает, что делали его школьные друзья с учителями, какие подстраивали им козни и как мстили за плохие оценки. Были, конечно, такие крепкие орешки, как тот же учитель До, которые не позволяли ученикам вольничать, устраивая им настоящую "адскую" жизнь на уроках, чтобы выбить всю дурь из головы и заставить уважать (читай как "бояться").
А если ты такой же, как Чимин, совсем зеленый, не имеющий ещё школьной закалки преподаватель и вдруг не понравился своим ученикам, то о спокойной жизни можно забыть. Дети действительно бывают очень изобретательными и от мелких проказов порой переходят к таким действам, что легко могут довести любого учителя до срыва. Этого боятся все, поэтому за любовью к детям у преподавателя должны скрываться неимоверное терпение и сила духа. И Чимин надеется, что этого у него предостаточно.
Тем более класс ему попался интересный. От количества цветных макушек даже немного рябит в глазах. Но вкупе с яркой парадной формой, в которую включен желтый приталенный пиджак, смотрится очень даже красиво.
Сами же ребята на первый взгляд кажутся совершенно разными, но как класс — вполне дружными, что не может не радовать.
И вроде бы все вели себя тихо, прилично, будучи заинтересованными новым учителем, а Чимин всё равно перенервничал под конец урока, что невольно подвис, хлопая глазами, когда несколько учеников подошли, чтобы пожать ему руку на прощание.
Девочки хихикают с него, покидая кабинет, а учителю остается только коротко улыбнуться им в ответ.
— Хён! — Когда уже почти все разошлись, к учительскому столу с широкой улыбкой подплывает Тэхён, становясь прямо напротив загруженного блондина.
— Ох, Тэхёна, как же я тебя давно не видел, — губы сами растягиваются в улыбку в ответ этому рыжему солнышку, так что Чимин не сдерживает себя и тянется, чтобы слегка потрепать юношу по волосам. — Вырос то как, даже меня уже перегнал.
— Это было не так уж сложно, хён, — хихикает Тэ, уворачиваясь от шуточного замаха новоиспеченного учителя, и задевает плечом стоящего позади Чонгука.
Парни пару секунд молча переглядываются с недобрым прищуром, что заканчивается ответным тычком Тэхёну под рёбра.
Чимин же во время этой возни мнется, не зная, как и что спросить, ведь прямо перед ним стоит прямое напоминание о старом и важном, а на языке столько вопросов, что невозможно выбрать, с чего начать. Хочется спросить и про Сокджина, и про переезд, да и в принципе, как у семьи Ким дела, а язык что-то совсем не поворачивается.
Тэхён шипит, потирает пострадавший бок и тянется руками к Чимину, с грустной моськой прося у старшего защиты.
Тот от крепких объятий не отказывается, даже улыбается поначалу, вот только улыбка сползает с его лица, стоит заметить, как на него смотрит Чонгук.
— Тебе м..может помочь чем-нибудь? — Чимин аккуратничает, не зная как подступиться к ученику, который на заданный вопрос лишь скептично вздёргивает бровь.
— Нет. — Коротко и холодно.
«Себе бы лучше помог» — остаётся несказанным.
Не то чтобы Чонгук как-то агрессировал без причины или тут же возненавидел нового учителя. Просто он ещё не совсем привык. Чимин в его глазах выглядит странным, неуместным для роли учителя. Его почему-то хочется рассматривать, слушать, а уделять столько внимания незнакомцу, тем более парню, для Чонгука крайне непривычно. От того и вид его кажется враждебным, особенно тёмный беглый взгляд, который периодически ощутимо проходится по лицу Чимина.
— Тэ, — Чонгук тянет друга за рукав, — нам пора.
— Да, хён, нам ещё надо физику успеть списать, — Тэхён с улыбкой выпутывается из объятий, ведомый тянущей рукой Чонгука. — Ой, тебе теперь нельзя об этом рассказывать, ты же нас сдашь.
И что Чонгук, что Чимин одновременно закатывают на это заявление глаза, качая головой. Даже комментировать подобное не хочется. Один просто продолжает стоять на месте с снисходительной улыбкой, а второй стремительно уводит друга из класса, наконец оставляя учителя одного.
Чимин смотрит на захлопнутую дверь и тяжело вздыхает.
Понятное дело, что невозможно понравиться всем сразу, но всё равно это немного расстраивает. Чонгук за их короткое знакомство показался закрытым, явно недружелюбным ребёнком, от которого старший уже ждал предстоящих проблем. Если тот так и не пойдет на контакт, то… Чимин не знает, что будет делать.
Парень зачесывает назад волосы и свежим взглядом окидывает кабинет и своё новое рабочее место, недовольно поджимая губы. Мрачно и неуютно, так что совершенно не хочется ничего учить. Неудивительно, что с окон скручены ручки, тут любой от тоски и серости сиганёт с третьего этажа. Даже сам Чимин. Парень проводит на пробу рукой по поверхности шкафа и цокает языком, замечая на пальце толстый слой пыли. Каким бы дотошным в плане учебы не был учитель До, но за своим рабочим местом он явно не ухаживал. Не то чтобы Чимин сильно любил убираться, но раз уж выдалась такая возможность со свободным временем в виде окна между уроками, то почему бы не потратить его с пользой? Тем более физический труд помогает разложить все мысли по полочкам, отвлечься и наконец успокоить гудящий внутри улей из эмоций и волнения.
Облазив все шкафы и несколько раз чихнув от поднявшейся пыли, Чимин так и не нашёл ведра для воды, поэтому вышел из кабинета на его поиски. Следующий урок уже начался, и в коридоре стояла тишина, нарушаемая только спешными шагами блондина. Завернув за угол, парень по знакомому маршруту приходит прямиком в мужской туалет. Уж тут то точно должны быть вёдра.
Зайдя в небольшое помещение, Чимина невольно накрывает ностальгия, что очень странно, учитывая место, которое создано не для мечтаний. Но оглядываясь назад на школьные года, кажется, что именно здесь времени проведено намного больше, чем на уроках. Сюда сбегали с занятий и от противного учителя, прятались от задиристых старшеклассников, делились с другом жвачкой вдали от всего голодного класса, впервые пробовали сигарету и отмывали от крови разбитый в детской драке нос.
Столько моментов школьной жизни, что Чимин не может сдержать улыбку, ведя пальцем по старательно выцарапанной надписи «JM» на старой плитке на стене.
Дверь за спиной хлопает, оповещая о чужом присутствии, и Чимин оборачивается, смотря на озадаченного старшеклассника в упор. Ученик, что можно было определить по рубашке с эмблемой школы, легко мог сойти за ровесника Чимина, или хотя бы за второкурсника, если судить по телосложению. Но детские мягкие черты лица ещё не собирались никуда уходить, сочетаясь с осветленными на концах русыми волосами и угольно чёрными строгими глазами.
— Чонгук? — получив небольшой согласный кивок в ответ, учитель облегченно выдыхает, радуясь, что хотя бы правильно запомнил имя. — Не подскажешь, где тут вёдра?
Чонгук приподнимает правую бровь и так же молча указывает большим пальцем в сторону, где в углу был собран весь инвентарь, заставляя Чимина ударить себя по лбу от собственной невнимательности.
— Спасибо, — улыбка выходит натянутой из-за так и не прошедшего напряжения между ними. Пак хочет по-дружески хлопнуть ученика по плечу, но в последний момент отказывается от этой идеи, решая пока сохранять дистанцию. Неизвестно, как на это сейчас отреагирует Чонгук, а рисковать и портить всё с самого начала Чимин не собирается. Поэтому учитель молча забирает с собой ведро, всё же кивая юноше на прощание, и решает набрать его в другом месте, дабы избежать всей ощутимо витающей в воздухе неловкости.
-
Где-то в коридоре громогласно звучит звонок, и из всех классов радостно вываливаются в коридор ученики. Чимин устало падает на стул, вытирая со лба пот, и осматривает результат своей работы. Парень постарался на славу и за короткое время смог оттереть всё, что могло оттереться, оставляя лишь выцарапанные на партах надписи и глубоко въевшиеся чернила. Из шкафов и учительского рабочего стола пришлось вытащить и выкинуть кучу ненужного хлама и бумаги, которая накопилась за всё время работы дедушки До. И Чимин был очень удивлен, найдя среди всего мусора свои старые карикатуры, которые отобрали у него еще где-то в классе восьмом и даже показывали на родительском собрании, за что тогда мальчишка получил серьёзный нагоняй от бабушки. Сейчас же кабинет математики чуть ли не блестит от чистоты, а живот парня издаёт умирающие звуки, оповещая хозяина, что вся оставшаяся после завтрака энергия ушла на отдирание засохших жевательных резинок под партами. Чимин решает оставить рукава рубашки закатанными, а сам плетется в школьную столовую, желая перехватить там хоть пару кусочков пищи. Рядом с заветными дверьми по коридору разносится манящий и вкусный аромат еды, от которого аж мучительно сосёт под ложечкой. Огибая толпы галдящих учеников, молодой учитель жадным взглядом цепляется за свежие, горячие блюда, ни на что больше не обращая внимания. — Что-нибудь выбрали? — раздаётся знакомый, но мало узнаваемый из-за шума толпы, голос. Чимин сглатывает вязкую слюну, скользя по еде взглядом, и замечает на краю витрины неприметную тарелку с эклерами. Этот нетипичный розовый крем и потрескавшееся неудачное тесто он узнает из тысячи. В груди в приятном волнении сердце учащает свой ход, отдаваясь громкими ударами прямо в ушах, и учителю приходится применить большие усилия, дабы сохранить лицо невозмутимым. Парень распрямляется, убеждая себя, что морально готов ко всему, но всё равно еле заметно вздрагивает, встречаясь взглядом с Сокджином. Скучал. Правда, очень скучал. Всё время, что они не общались, блондин бережно хранил в себе всю ту обиду, дожидаясь, когда эти эмоции наконец встретят своего адресата. — Да. Заверните, вон те пирожные, — Чимин с непроницаемым лицом указывает на выше упомянутую тарелку, специально нажимая на старые знакомые триггеры. — Это эклеры, — тихо цедит повар, но быстро возвращает в голос как можно больше невозмутимости и равнодушия. — И они не для продажи. — Правда? Тогда зачем они стоят на витрине и привлекают к себе столько внимания? — Учитель так же жадно, как совсем недавно смотрел на еду, вглядывается в лицо парня, скользя по таким знакомым и неизменным чертам. — Я бы очень хотел их попробовать. — Ах, какая жалость! — наигранно всплескивает руками Сокджин, убирая с витрины тарелку, проводя ею прямо перед носом учителя. — Эти эклеры приготовлены персонально для одного моего старого, очень хорошего друга. А Вам я, к сожалению, ничем помочь не могу. Фыркает под конец повар, складывая в своей привычной манере руки на груди, и отворачивает голову. Годы идут, а привычки всё те же. Чимин с усмешкой смотрит на своего бывшего школьного товарища и лучшего друга, подмечая хоть какие-нибудь изменения за прошедшие полтора года с момента последней их встречи, и ничего кроме ярко окрашенных в фиолетовый цвет волос выделить не может. И всё бы ничего, они готовы бодаться дальше, только вот разделяющая их стойка выдачи конкретно мешает разговору. Непорядок. — Вот как, — еле слышно выдыхает Чимин, аккуратно отодвигая в сторону стоящую рядом с ним младшеклассницу, и одним ловким движением перепрыгивает через преграду, оказываясь по ту сторону раздачи — на кухне. — Думаю, Ваш хороший друг не жадный и не будет против, если я попробую. Шестеренки крутятся намного быстрее, чем мозг успевает осознать происходящее, а руки, не встречая на своём пути никакого сопротивления, тянутся прямо к тарелке, пользуясь всеобщим замешательством. Пак хватает один эклер и нагло откусывает почти половину: — Мм.. Тебя наконец научили делать крем? — Чимин слегка прикрывает глаза, чуть ли не мурча от сладости, — Но тесто, бро, до сих пор твоя самая главная неудача в этой жизни. Учитель не может сдержать гаденькую ухмылку и с наслаждением размазывает остатки эклера по возмущенному красивому лицу Сокджина, получая от этого почти физическое удовольствие. — А это — за твой эгоизм, бро. — Чимин подходит ближе и привстает на носочки, чтобы прошептать на ухо застывшему на пару секунд в шоке Джину: — Когда меняешь номер телефона, надо хотя бы предупредить своего лучшего друга, а не молча пропадать на полтора года. Кажется, вся столовая на этот миг останавливает свой беспокойный ход, а дети смотрят на них двоих так пораженно, что тишину буквально можно резать ножом. И Чимин уже готов с улыбкой принять сдачу, но всё равно немного отшатывается, когда ему вмазывают сладким десертом по лицу в ответ. Очень липко и даже немного противно, блондин смотрит на своего друга, который бьет себя по бедру чистой рукой и издает коматозно-булькающие звуки вместо смеха, и тоже смеется, чувствуя, как на душе становится намного легче. Обиды наконец забыты, и вот они, два придурка, стоят с измазанными розовым кремом лицами, будто вовсе не расставались. — Ты знал! Ты всё знал! — с улыбкой восклицает Чимин, говоря про своё устройство на работу и про заранее продуманные и приготовленные гребаные эклеры, которые раньше Сокджин готовил чуть ли не каждые выходные, потому что никак не мог сдать зачет одному ну очень дотошному преподу. Джин подтверждающе кивает, продолжая громко смеяться с этой детской глупой проделки друга. — Но откуда?! — Чимин, всё ещё находясь в эйфории ребячества, тянется испачканной рукой к чужому лицу, норовясь размазать крем ещё больше, но встречает не шуточное сопротивление, завязывая драку за чистоту одежды. — Кхм-кхм, — с боку раздается слишком громкое для повисшей тишины театральное покашливание. — Не помешал? Сцепившиеся парни моментально отлепляются друг от друга, и Сокджин дёргает Чимина поближе к себе, где более безопасно. Прямо напротив них стоит директор с пугающе строгим видом, а от той мягкой улыбки, которую Чимин видел с утра, не осталось и следа. Кажется, годы идут, но всё вновь возвращается на круги своя, и вот они с Джином опять провинившиеся мальчишки, и их снова собираются отчитать за мелкие проказы и баловство. Если его сейчас уволят, — мелькает в голове блондина, — то это сразу займет первое место самых глупых поступков за всю его жизнь. — Мы тут..это..Простите, пожалуйста, — начинает мямлить Джин, нервно теребя свободной и не особо чистой рукой край своего поварского фартука. — Сокджин, — от Чимина не остается незамеченным взгляд, который бросил директор на их сцепленные руки, — Можно тебя на пару слов? Намджун ненавязчиво отталкивает блондина чуть в сторону и забирает растерянного Сокджина с собой в подсобку кухни, ведя парня под локоть.-
— Что ты так грузишься? — Тэхён буквально виснет на друге, пытаясь заглянуть тому в глаза своим проницательным взглядом, пока парни идут по коридору в столовую, — Тебя что-то беспокоит? Чонгук цыкает, пытаясь освободить свою шею от цепких длинных рук и отворачивает голову в сторону, продолжая напряженно хмурить брови. Тэхён невероятно бесит. Иногда. Особенно его острое чутье на эмоциональное состояние окружающих. Неважно, сколько бы ты масок на себя не надел, он всё равно почувствует подвох. Это как раз-таки и раздражает Чонгука, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке. Чон не любит выставлять свои чувства на всеобщее обозрение, и ему неприятно, когда его эмоции читают, как открытую книгу. Прямо как сейчас. Да, его грузит вся эта ситуация с новым учителем, с которым волей-неволей придётся много и тесно общаться, ведь того ещё умудрились сразу же и на пост классного руководителя запихнуть, хотя он ещё пацан пацаном совсем. Так же Чонгука напрягает то, что его это с какой-то стати волнует. Если быть вкратце, то голову юноши разрывает просто куча противоречивых мыслей, запутывая эмоциональный комок всё больше и больше. — Что-то точно случилось, — утвердительно кивает Тэхён, подозрительно прищуривая глаза, и отстраняется от парня, больше не нарушая его зону комфорта. Хотя, о какой зоне комфорта может идти речь, если ты дружишь с Ким Тэхёном? Чонгуку очень хочется ответить что-то едкое, ибо нечего лезть в душу, когда не просят, но парень замирает на месте, только перешагнув порог столовой, и слышит восхищенный вздох со стороны Тэхёна.-
— Джини, — оставшись наедине, директор тяжело вздыхает и устало трёт пальцами глаза. — Ты опять экспериментируешь со своими волосами? Они скоро отвалятся. — Только попробуй сказать, что мне не идёт. Подбородок гордо взлетает вверх, а чистая рука убирает назад выкрашенную в фиолетовый цвет челку, открывая ровный лоб и делая монументальное лицо ещё более выразительным и красивым. Фраза выходит слишком дерзко, парень и сам это прекрасно понимает, поэтому прикусывает себе язык и опускает виноватый взгляд в пол. Тихими шагами директор подходит вплотную к Сокджину. — И что вы устроили на глазах почти всей школы? — пальцы мужчины поднимают чужое лицо за подбородок, заглядывая прямо в глаза. — Вроде бы взрослые люди, а ведёте себя, как дети малые. Голос строгий, но в глазах столько тепла, что Сокджин немного расслабляется, чувствуя, как горят румянцем щёки от такой близости и пристального взгляда. Намджун хмурит брови, выглядя при этом ещё более статно. Мужчина достает из кармана костюма платок, заботливо вытирая испачканное лицо Сокджина. Велик соблазн, а руки заняты (одна придерживает подбородок, в другой платок), поэтому Джун наклоняется и собирает языком немного розового крема с щеки смущенного парня, пробуя сладость. — Вкусно.-
Тэхён еле сдерживает себя, чтобы не похлопать от эмоций в ладоши, наблюдая как его измазанного старшего брата под ручку уводят в подсобку. — Йааа, это было потрясно! Правда, Чонгук? А Гук сейчас вовсе не здесь, чтобы поддержать восторг друга. Он озадаченно наблюдает на пороге столовой за тем, как Чимин с лёгкой улыбочкой собирает с лица крем и невозмутимо слизывает его с пальца, и в голове юноши что-то беспрерывно коротит. «Что ты вообще такое, Пак Чимин?»
