Part 4
30 августа 2021 г., 22:23
Курить хочется так, что терпеть до окончания учебного дня нет никаких сил. Чонгук пихает друга в бок, парочкой только им известных жестов и взглядом сообщая ему о своём желании, на что Тэхён крутит пальцем у виска. Курить прямо перед английским, который ведет директор, безответственно и глупо. Но Чонгук бросает ему "как хочешь", поднимаясь с насиженного места, и плетется в раздевалку за ветровкой.
Сегодня погодка определенно радует своей сухостью и не затянутым серостью небом.
Курить за школой рискованно, но Чонгук планирует справиться с этим быстро и незаметно, тем более в запасе у него всего чуть меньше десяти минут.
Парень стремительными шагами заворачивает за угол, тут же чертыхаясь себе под нос. Спокойно покурить в одиночестве уже не выйдет — в заветном местечке стоит целая компашка старшеклассников, нагло выдыхая целое облако дыма.
Пересекаться с ними Чонгук вообще никакого желания не имел, но, поджав недовольно губы, отвечал на короткие приветствия кивком головы, доставая заранее подготовленную сигарету.
— О, слушай, можешь стрельнуть одну? — обращается к нему один из парней, становясь значительно ближе, а за ним и вся вереница, окружая подошедшего со всех сторон.
Чонгук отрицательно качает головой, волком оглядывая компанию, и, стараясь не показывать, как сильно он напряжён, спокойно щёлкает зажигалкой, прикуривая.
Что-то не нравится ему происходящее. Ребята рядом с ним всего на год младше, и за столько лет совместной учёбы между ними случалось много неприятных ситуаций и стычек. Однако этот год начался относительно тихо, и пока ещё никто не рискнул нарушить их хрупкое установившееся перемирие.
— Слышал, у вас теперь новый математик, — на плечо Гука нагло кладётся чужая рука. — Манерный какой-то, он случайно не из этих?
Чонгук прикрывает глаза и делает глубокую затяжку, хмуря брови. Всё ясно. Провокация.
Хочется усмехнуться, дав ребятам пару очков за сообразительность. Удивительно, что не прогадали ни с темой, ни с противником. Буквально стопроцентное попадание.
Чонгук неопределенно ведет плечами, продолжая курить, не отвечая. Его вывести из себя — как раз плюнуть. Только вот выстоять одному против шестерых вряд ли получится, а идти на урок в побоях в его планы пока не входило. Поэтому единственный правильный вариант — терпеть и стараться как можно быстрее докурить, чтобы выйти из этого замкнутого круга без происшествий.
— Реально как заднеприводный. — Поддакивает другой парень. — Будь я голубым — я бы ему вдул. Такая куколка.
Чонгук стискивает челюсти, зажимая между зубов фильтр, почти прокусывая его насквозь. Это же надо иметь столько наглости, чтобы говорить такое про человека, которого они знают лишь понаслышке. Даже понятия не имеют, какой на самом деле Чимин, и что именно скрывается за всей этой миловидной внешностью. Там вообще не пахнет никакой заинтересованностью в мужском поле, зато крепкий стержень характера учителя можно почувствовать буквально с первых секунд личного общения. Так что думать, что с ним сможет справиться кучка каких-то школьников — абсурдно. Смотреть в эти наглые лица у Чонгука нет ни сил, ни желания. Парень опускает взгляд себе под ноги, стараясь игнорировать раздражающую ладонь на своём плече и противные высказывания, льющиеся со всех сторон.
— Сколько ему? Думаю, если прижать где-нибудь компанией, можно и на практике проверить..
— Чонгук-хён, — попросивший вначале сигарету парень перебивает своего друга, зло зыркая на него, и приторно улыбается Чонгуку, специально выделяя обращение. Добивается того, чтобы старший поднял на него незаинтересованный взгляд, и наглядно толкается пару раз языком в щеку, свободной рукой помогая изобразить минет. — Вы ещё не пробовали таким способом зарабатывать оценки?
Последняя капля, и чаша терпения больше не может выдержать напора, дав трещину.
Чонгук сплёвывает недокуренную сигарету в сторону и в одно ловкое движение выворачивает чужую руку, что так беспечно и неосторожно лежала на его плече.
Глупо, очень глупо завязывать драку, когда ты один против толпы, но парень больше не может терпеть такие вопиющие высказывания про Чимина и собственный класс.
Злые языки задевают то самое хрупкое и нежное внутри, заставляя пробудить зверя, и Чонгук кидается в самую гущу толпы, размахивая кулаками во все стороны.
Уж каждому по фингалу на память он точно оставит, можно в этом не сомневаться. А вообще хочется выбить всю дурь из тупых голов, чтобы даже мысли приближаться к Чимину не было.
Но Чонгука толкают в стену раньше, с силой прикладывая затылком и спиной об кирпичи, и заламывают руки, лишая возможности прикрыться.
Грёбаные трусы. Только толпой и могут нападать на одного беззащитного человека.
Чонгук рычит, испепеляя каждого злым взглядом. Так просто сдаваться он не собирается.
-
Чимин устало читает программу, готовясь к завтрашнему дню. Уроки со средними классами оказались намного более выматывающими, чем предполагалось. Учитель разминает шею, наслаждаясь долгожданной тишиной, и испуганно вздрагивает, когда открывается дверь в кабинет. — Там..это..драка за школой! — Тэхён с оленьими глазами хватается за проём, пытаясь отдышаться. Чимин тут же вскакивает со своего места и несётся как можно скорее на улицу, по ходу отвешивая ученику лёгкий подзатыльник, отчитывая за глупость решения. Зачем переться на третий этаж и терять время, когда внизу и так полно учителей, способных прекратить это безобразие? Холодный ветер неприятно скользит под рубашку, но времени нет, чтобы схватить и накинуть на себя хоть что-то. Завернув за угол школы, Чимин резко тормозит и еле успевает схватить Тэхёна за шиворот, который с криком «НАШИХ БЬЮТ!» уже было рванул в самую гущу событий. Хаосная куча из школьников выглядит слишком масштабно, и учитель с ужасом наблюдает, как отважно девочки из его класса кидаются на парней, защищая свою сторону. — ОТСТАВИТЬ МОРДОБОЙ! — во всё горло выкрикивает Чимин, так что все замирают на месте. Учитель стремительно приближается к толпе, растаскивая сцепившихся. — Я сказал прекратить! — Пак отталкивает Тэджуна и закрывает его своей спиной, защищая от противника. Вроде должно выглядеть комично, учитывая их явную разницу в габаритах, но смотря на столь строго-агрессивный вид Чимина, никто и не думал смеяться. Выпускной класс быстро собирается за своим руководителем, открывая тому обзор на зачинщиков сего торжества. — Так, вы, — учитель обводит почти испепеляющим взглядом подбитых учеников, — немедленно к директору. Девочки, проследите, пожалуйста. Чимин не может удержаться от вовсе не преподавательского жеста и угрожающе проводит большим пальцем по горлу, обращаясь к незнакомым ученикам: — И только попробуйте обидеть дам. Будем разбираться лично с каждым. Школьники смотрят в ответ волком, зло сплёвывая себе под ноги, но послушно двигаются в сторону главного входа. Вместе с девочками в качестве сопровождения вызывается ещё парочка парней, на что Чимин одобряюще кивает, улыбаясь краем губ. Одиннадцатый класс действительно дружный, своих в обиду никому не дадут. Поэтому стоило Тэхёну сходить проверить друга, застав того в самом разгаре драки, никто из ребят и не подумал остаться в стороне, сразу побежав на помощь. — А ты чего такой довольный? — Чимин по-дружески пихает локтем рядом стоящего ученика. — С вами сейчас тоже проведём воспитательную беседу. — Но, хён! — тут же возмущается Сехун. — Мы вообще не виноваты! Со всех сторон начинают сыпаться оправдания, от чего Чимин морщится и отрицательно машет рукой, прося прекратить. Если разбираться, кто прав — кто виноват, то лучше сразу при Намджуне, чтобы не мусолить одно и тоже по десять раз. — Ладно, ладно, потом разберёмся. Есть пострадавшие? — Обеспокоенно спрашивает учитель, обводя беглым взглядом оставшихся учеников вокруг себя. — Да, там Чонгуку сильно досталось. — Господи, у тебя кровь! — доносится сбоку девчачий писк, и Чимин широкими шагами стремится туда. Возле кирпичной стены, сжавшись в один маленький болезненный комок и пряча лицо за коленями и руками, сидел Чонгук. Его ветровка была надорвана на рукавах, а костяшки сбиты в кровь и испачканы местами грязью. Учитель стопорится, тяжело вздыхая от такой картины, и отправляет всех на урок, оставляя только Тэмина неподалеку, на случай если ему самому понадобится помощь. Чимин делает ещё один шаг и садится на корточки прямо перед забитым учеником, ещё минуту молча собираясь с мыслями. Он работает в школе всего ничего, но за такой короткий период уже умудрился столкнуться со столькими проблемами, решение которых приходится выдумывать из собственной жизни. Его никто не учил как правильно, никто не показывал верного пути, и Чимин делает эти шаги интуитивно, надеясь стать ребятам ближе, чем просто учитель. Ему хочется стать для них другом, опорой, поддержкой. Высокий уровень эмпатии просто не позволяет спокойно относиться ко всей ситуации, и Чимин проживает чужую боль, как собственную. Будто вот он, такой же старшеклассник несколько лет назад, участвующий во всех заварушках и получающий за это нагоняй от бабушки. И на теле его такие же синяки и ссадины, отдающие ломотой во всех мышцах. — Чонгук, — тихо обращается учитель, вынимая из чужих волос сухие листья. — Нам надо в медпункт, у тебя есть открытые раны. Чимин аккуратно стряхивает пыль, да так и оставляет поглаживающую руку на русой макушке, не получая ответа. — Или, если хочешь, могу отпустить тебя домой. — Нет.. пожалуйста, — тихо давит из себя Чонгук, кажется, ещё сильнее стискивая зубы. Только не домой в таком виде. Он обещал, что больше не даст повода для волнения. С родителями итак в последнее время всё напряженно, и так глупо нарушать своё обещание, придя домой побитым щенком, он не хочет. Если честно, у Чимина больше нет идей. Он зачёсывает назад свои волосы, замечая скучающего возле входа Тэмина, и жестом руки отпускает его на урок. Как-нибудь и сам справится. Холодный ветер продолжает неприятно скользить по коже, запуская мурашки, и надо срочно уводить отсюда ученика, дабы никто из них не заболел. — Раны по-любому нужно промыть и обработать, слышишь? — Чимин вздыхает, пробуя последний вариант, слабо веря в его эффективность. — Если не хочешь в медпункт, то как-нибудь справимся сами, и это будет нашим маленьким секретом. Пойдешь со мной? И к его большому удивлению, Чонгук согласно кивает, начиная двигаться. С доверием к учителю у младшего явные проблемы, и то что он так легко сейчас схватился за протянутую руку помощи, для Чимина настоящее чудо. Он помогает ученику встать и медленно ведёт его в школу, аккуратно придерживая за спину. В целом вид у Чонгука неплохой. Да, немного помятый, испачканный в осенней грязи, но не бросающий в леденящий душу ужас. На первый взгляд даже серьёзных травм нет, юноша не хромает и руки не придерживает, от чего Чимин облегченно выдыхает. Уже хорошо, значит, могут справиться своими силами. Чонгук прикусывает губу, отворачиваясь от учителя и стараясь держать между ними хоть какую-то дистанцию. Не очень хотелось бы, чтобы Чимин уловил запах сигарет от пропитавшегося насквозь воротника ветровки. Чонгук не знает, но почему-то уверен точно, что старшему это не понравится. — Можешь не отворачиваться, я же всё равно всё увижу. — Учитель думает, что младший стесняется ссадин на своём лице, и подбадривающе хлопает его по спине, в уме прикидывая, где им лучше расположиться. Подниматься на третий этаж смысла нет, в медпункт по личным желаниям дорога закрыта, а аптечка есть и в учительской. Звонок на урок прозвенел минут пятнадцать назад, а Чимин всё равно, как пугливый школьник, сначала заглядывает в помещение одним глазом, проверяя наличие учителей, и только потом запускает в учительскую Чонгука, начиная рыться по шкафам в поисках аптечки. — Чонгук, не пойми меня сейчас неправильно, но тебе нужно раздеться. Я должен тебя осмотреть. Юноша на это тихо усмехается, присаживаясь на ближайший стул, и с ноющей болью в мышцах начинает медленно стягивать с плеч когда-то новую ветровку. Будь здесь Тэхён — обязательно бы лопнул от невозможности пошутить. И даже отсутствие всякой интимной атмосферы его бы вряд ли смутило. Чимин оглядывается, замечая, как возится со своим заданием ученик, и учительские пальцы скорее спешат на помощь, ловко вытаскивая пуговицы из петель и стягивая ненужную сейчас рубашку. — Штаны тоже снимать? — Уже положив руку на пряжку ремня, просто уточняет Чонгук. — Нет-нет, необязательно! — Чимин отрицательно машет руками, отходя на полшага назад. — Достаточно сказать мне, что снизу всё в порядке. В порядке ведь? — Да, — звучит чёткий уверенный ответ. Но учителя так легко не проведёшь. Он смотрит на опустившего взгляд юношу с подозрением, а после идет к двери, чтобы повернуть в ней замок. — Снимай штаны. — Что? — Чонгук растерянно поднимает голову, не понимая, где успел проколоться. — Давай снимай, — поторапливает его Чимин. — Сюда никто не зайдет, можешь не стесняться. Тяжёлый вздох, глаза в пол, а руки против собственного желания расстёгивают ремень и молнию, позволяя брюкам сползти с бедёр вниз. — Ну ты и врушка, Чон Чонгук, — недовольно вздыхает учитель, хватая мазь из найденной аптечки и опускаясь перед учеником на корточки. Чужие колени все красные, с едва не стёртой кожей, а всё что ниже них покрыто уже виднеющимися гематомами. Били больно, точно по кости. Чимин морщится с сочувствием, проживая эту боль наяву, и аккуратно втирает мазь, стараясь как можно меньше причинять юноше дискомфорт. Стыдно. Даже больше не за то, что Чонгук пытался утаить правду для меньшего волнения учителя, а за то что этот самый учитель сейчас возится с ним, как с маленьким беспомощным ребёнком. Состояние отвратительное, так ещё и противный червь обиды душит чувство собственного достоинства. Очень глупо было попасть в подобную передрягу и быть позорно избитым перед всем классом, ещё и перед новым классным руководителем. — Хён, я могу и сам.. — Чонгук выражает слабый протест, касаясь чужого плеча и отодвигая ногу в сторону от пальцев учителя. Слишком неловко, чтобы за ним вот так ухаживал другой парень. — Сиди и не дергайся. — Чимин руку с плеча не стряхивает, одним своим взглядом показывая, что сопротивления сейчас бесполезны, и Чонгук сам убирает её обратно, продолжая терпеть. Действия учителя чёткие, спланированные, идущие от холодного сдержанного разума, в то время как в душе творится полный кавардак. Хулиганы продуманно били в те места, которые хорошо можно скрыть под одеждой, и Чимин отчаянно надеется, что у школьника нет ушиба внутренних органов. На все его вопросы Чонгук отвечает, что с ним всё в порядке и беспокоиться не нужно, но можно ли ему верить? Из-за того что драка произошла совсем недавно — ещё не все синяки успели показать себя во всей красе, и Чимин наугад мажет по спине, надеясь что это хоть как-то поможет обезболить и рассосать под кожей кровь. — Так и с чего всё началось? — Всё-таки спрашивает Чимин, придерживая пальцами лицо парня за подбородок и обрабатывая рассечённую бровь. — Или это касается только ваших личных разборок? — Да просто.. — начинает Чонгук, но тут же с шипением сквозь зубы дёргается в руках учителя, пытаясь отстраниться. Антисептик, которого Пак налил от души, заставляет больно щипать и без того саднящую рану. — Тише, тише. — Чимин удерживает руками голову подростка и дует на повреждённую бровь, стараясь уменьшить боль и успокоить поглаживанием гладких щёк большими пальцами. — Сейчас тебя подлатаем, и будешь как новенький. Учитель улыбается, и Чонгук кривит губы в ответ, наконец немного расслабляясь. От Чимина, как от мамы, веет теплом и заботой, передающейся через каждое аккуратное касание и взгляд. А вид его мягкой улыбки успокаивает лучше любого средства, так что ты чувствуешь себя почти как дома. Чимин хороший, светлый человек, никак не заслуживающий всех тех грязных слов, сказанных в его сторону. Чонгук сереет за секунду, вспоминая об этом, а его брови, преодолевая боль, всё равно хмурятся. — Придурки они просто, — зло фыркает Чон, отвечая на вопрос, уже пытаясь справиться с вновь разгоревшимся раздражением. Но Чимин глубже и не лезет. Как и обещал учитель, пара пластырей и Чонгук снова готов блистать. А пока он, уже одетый обратно в рубашку и брюки, просто наблюдал, как Чимин заканчивал перевязывать его левую руку эластичным бинтом. Парень хотел скрыть тот факт, что, кажется, во время захвата ему растянули связки в запястье, но эта травма вскрылась сама собой ещё во время раздевания, когда учитель неосторожно обхватил пальцами поврежденное место. Чимин убирает последние вещи в аптечку, с беспокойством посматривая на притихшего ученика, и вновь садится перед ним на корточки. Чонгук не выглядит как ребенок, рассказывающий о подобных стычках родителям. Он вообще, кажется, ничего им не говорит, предпочитая решать всё самостоятельно через свой кулак. — Чонгук, — ласково зовёт Чимин, взяв руки ученика в свои ладони и заглядывая снизу ему в глаза. Пускай внешне Чонгук уже не входил в категорию «без слёз не взглянешь», все физические повреждения были обработаны мазью и надежно заклеены пластырями, то внутреннее состояние ученика явно было не в порядке. За всем этим напускным спокойствием и мужеством, с которым Чон терпел проведённые процедуры и антисептики, скрывалось что-то большое и мрачное, что тяготило теперь не только душу ученика, но и учителя. Чимину очень хочется помочь, но нет и малейшей идеи, как это сделать. — Когда тебя что-то беспокоит, не стоит об этом умалчивать. «Нет, нет, нет. Только не разговоры по душам!» — панически несётся в голове у Чонгука, а тело рефлекторно напрягается, что не остается незамеченным. — Пока все эти переживания копятся в тебе, ты не сможешь с ними ничего сделать. Чонгук стискивает челюсть и отворачивается. Ему неприятно. Такие разговоры превращают всё, что есть внутри него, в какую-то страшную мясорубку. Но мягкое нажатие на ладони, заставляет вернуть своё внимание обратно. — В конечном счёте ты скоро лопнешь. Чимин с легкой подачи своих простых слов запускает эту адскую машину, которая с удовольствием начинает перемалывать все внутренности парня. Чонгук прекрасно знает причину такого состояния — банальное неумение доверять и делиться своими проблемами. Обесценивание собственных чувств и нежелание кого-либо напрягать играют с парнем злую шутку. Прямо перед глазами лицо того, кто вызывает в душе кучу непонятных противоречивых эмоций, которыми даже поделиться в полной мере не с кем. Разум отчаянно намекает, что где-то Чонгук свернул не туда, попав на очень скользкую, неправильную дорожку, а каша в голове никак не позволяет найти дорогу назад. И всё это неверие и отрицание происходящего копится внутри него, так долго не имея выхода, что просто разрывает черепную коробку изнутри. Он так устал и ему так больно. Хочется свернуться в клубочек и спрятаться от всего мира, чтобы не трогали, не напоминали. Организм естественно реагирует на эту боль предательски заслезившимися глазами и подрагивающими сжатыми губами. Чонгук опускает голову, чтобы спрятать лицо, но Чимин со своего ракурса прекрасно всё видит. — Если всё-таки рискнешь поделиться этим, то я всегда готов тебя выслушать и помочь, чем смогу, — поглаживая заклеенные костяшки на чужой руке, Чимин поднимается на ноги. — И не оттолкну, чтобы ты мне не рассказал. Ты действительно можешь довериться, а всё сказанное останется только нашим секретом, как сейчас. Звучит так уверенно, что даже сомневаться в искренности его слов не стоит. Чонгук растроганно смотрит в проницательные глаза блондина и, не теряя времени и возможности, обхватывает талию стоящего совсем рядом учителя, обнимая и крепко прижимаясь к нему щекой. Ещё никто и никогда не говорил ему настолько важных и нужных слов, а Чимин умудрился попасть в самое яблочко, срывая последние замки на двери в сердце Чонгука. В голове школьника настоящий бунт мыслей, а на спине приятные мурашки от тепла поглаживающих в ответ на объятия рук. — Спасибо.. — тихо шепчет старшеклассник, прижимаясь ещё ближе и крепче. От рубашки учителя приятно пахнет кондиционером для белья, а обнимать его так удобно и уютно, что в голове Чонгука звучит громогласное «ЧЁРТ!» Кажется, он все-таки влюбился.
