Part 8
18 октября 2021 г., 15:41
Чимин аккуратно огибает снующих туда-сюда учеников в столовой, улыбаясь на неловкие детские извинения при столкновении, и наконец ставит свой поднос на стол рядом с уже обедающим Юнги.
— Ну здравствуй, — ещё шире улыбается математик, стреляя игривыми взглядами в коллегу. Настроение такое хорошее, немного даже проказное, а виной тому небольшой утренний сюрприз, от которого до сих пор всё внутри поджимается в приятном волнении.
Юнги в качестве приветствия просто кивает, будучи сейчас более сосредоточенным на пережевывании еды, нежели на беспричинно светящемся изнутри Чимине.
— Мне, наверное, следует сказать спасибо? — Неловко начинает Пак, получая в ответ непонимающий взгляд, от которого ещё больше мнётся, проживая все эмоции заново. — Просто, если честно, с утра вообще не было никакого настроения идти на работу. Ещё и погода такая ужасная на улице. А тут я прихожу в свой кабинет, а на столе огромный стакан кофе. Ещё горячий даже.. — тихо усмехается Чимин, отводя взгляд и начиная расчехлять палочки, чтобы приступить к еде. Делиться своими впечатлениями тяжело, но он обязан отдать должное перед предполагаемым "дарителем" и показать, что такой подарок ему пришёлся по душе. — Это может показаться какой-то ничего не стоящей мелочью, но мне правда было очень приятно. — Чимин улыбается и двигается чуть ближе, задавая наконец самый волнующий его вопрос: — Только понять не могу, откуда ты мог узнать, что я люблю ванильный раф?
Внимательно слушающий Юнги медленно опускает только что поднятые вместе с куском еды палочки, так и не донеся их до рта. Смотрит озадаченно на своего коллегу и выдаёт неожиданное:
— Я за тебя, конечно, рад, Чимина. Но никакого кофе я с утра тебе не заносил.
В это же время в другой части столовой раздаётся звонкий звук подзатыльника.
— Идиот! — Тэхён ревёт раненым зверем, не стесняясь привлекать к себе внимание. — Ты почему стакан не подписал?
Младшеклассники проходят мимо их столика как можно быстрее, косо посматривая на странную парочку друзей.
Чонгук глаз от тарелки не поднимает, чувствуя себя совершенно разбитым, поглаживает пострадавший затылок и пытается придумать, что вообще можно ответить другу.
— У меня и так сердечко это тупое кривым получилось, а ты хочешь, чтобы я ещё и подписался?
— Да! Иначе, в чём смысл?
Чонгук и сам не знает. Всё вышло настолько спонтанно, что думать на три шага вперёд, банально не было времени. Решение сделать подарок хёну пришло глубокой ночью, а выкрасть с помощью Тэхёна с утра ключ из учительской не составило никакого труда. Вот только неожиданно возникшая паника охватила весь разум и помешала юноше думать логически в такой важный момент. Поэтому черканув немного вытянутое сердечко маркером, Чонгук поспешил скрыться, убегая из кабинета математики, как от своего самого страшного кошмара.
— Да, да! Я снова облажался. И что с того?
Ведь правда, ничего катастрофичного не случилось же. Он просто сделал безвозмездный подарок Чимину. Без каких-либо подтекстов и личных целей. Чонгуку вполне достаточно было увидеть улыбку хёна, чтобы почувствовать себя хорошо, вот только друг непонятно зачем нагнал на него туч из тяжёлых дум и негодования, а всю розовую дымку с глаз смахнул рукой, возвращая в реальность.
— Да ты просто взгляни на них! — Тэхён широким жестом обводит столовую, останавливаясь ладонью напротив столика с близко сидящими друг к другу Юнги и Чимином, и всем своим видом изображает недовольство от увиденной картины.
Чонгук тяжело вздыхает, закатывая глаза. На то, чтобы истерить по поводу дружбы молодых учителей и искать в каждом их взаимодействии подтекст, у него нет никаких сил.
Аппетита тоже нет, ни один кусок в горло не лезет, а просто встать и уйти из столовой он не может. Друг ведь.
— Мне кажется, ты вообще не понимаешь всю серьёзность своих действий. — Недовольно говорит Тэхён, отводя тяжёлый взгляд от парочки блондинов. Он-то как раз понимает, что в их ситуации один неловкий поступок может либо всё решить, либо наоборот усугубить положение для обоих.
— Я считаю, что тебе нужно как можно быстрее признаться хёну в чувствах, пока ты ещё что-нибудь подобное не выкинул.
— Чего? — Чонгук таращит глаза на Тэхёна, сочетая на своём лице неверие, растерянность и испуг. Хочется покрутить у виска пальцем, потому что друг сейчас выдал такой лютый бред, свойственный ну разве только сумасшедшим.
— Слушай сюда, — Тэхён нянчиться не собирался, но с Чонгуком по другому никак. Приходится разжёвывать. — Для Чимина, честно говоря, ты сейчас абсолютно никто. Разве только ученик из его класса. И даже если ты продолжишь делать ему тайные подарки, это вряд ли что-то изменит, — Чонгук хочет вставить своё возмущённое «но», но Тэхён его тактично перебивает, успокаивающе поглаживая напрягшегося друга по предплечью. — Скорее всего хён не поймет, или даже не заметит. Но самое страшное — присвоит их авторство другому. — На последних словах Тэ красноречиво бросает взгляд на столик учителей, и Чонгук наконец понимает, о чём речь.
Вот только согласиться полностью с предложением друга всё равно не может.
— Я даже бумажный стаканчик не смог подписать, а ты говоришь мне признаться! Как ты себе это представляешь?
— Гу, ты же понимаешь, что рано или поздно тебе придётся это сделать? — Чонгук морщится от этих слов и отмахивается, не желая об этом даже думать, но Тэхён продолжает доносить ему свою правоту. — Тебе же самому потом легче будет проявлять все эти знаки внимания, зная, что самое страшное позади. Да и хён с этим знанием будет воспринимать твои действия по-другому. И чем раньше ты обратишь его внимание на себя, посадишь в нём зерно сомнения, тем больше вероятность в скором времени получить хоть какие-то плоды.
Тэхён звучит уверенно, будто анализировал эту схему не один час, и даёт сто процентов на то, что она сработает.
— Если это такой беспроигрышный вариант, почему тогда ты не можешь это сделать? — Задает не менее логичный вопрос Чонгук, получая самый невыносимый в его жизни ответ.
— У меня другая ситуация.
Надоело. Тэхён говорит это постоянно, отмахиваясь от любого вида помощи, чем злит Чонгука не по-детски. Неоправданное и ничем толком не аргументированное неравенство задевает до глубины души. И Гук просто бесится.
— Прекрати. Нифига она не другая. — С острым взглядом Чонгук рубит предложение паузами, акцентируя внимание на каждом слове, пытаясь достучаться. — Ты тоже боишься неизвестности, как и я, но почему-то идиотом делаешь только меня.
Обидно, что друг вообще не берёт в расчёт его чувства и волнение. Потому что если бы их и правда не было, то вряд ли бы Чонгук тормозил и сам бы не додумался до подобного гениального плана.
— Я очень ценю твои советы, Тэхён. Но на досуге предлагаю тебе покопаться в себе и оценить уже свои действия и поступки, а не только мои. — Они будто поменялись местами, только теперь Чонгук выполняет роль отчитывающего. Он с серьёзным видом наклоняется к другу ближе и щёлкает перед его лицом пальцами, пытаясь вернуть к реальности. — Мы в заднице. Здесь нет ничего простого и лёгкого, чтобы говорить «ой ну просто подойди, ой ну просто вот так скажи», понимаешь?
Тэхён молча отворачивается, не собираясь что-либо отвечать, выглядя при этом маленьким насупившимся котёнком. Обиделся. Или просто сдерживает себя от лишних слов, чтобы не усугубить ситуацию и не рассориться.
Чонгук же даёт ему немного времени, чтобы остыть, а после хлопает по плечу, снимая свой рюкзак со спинки стула.
— Ладно, хватит киснуть, нам пора.
Да, пора. Тэхён пару раз кивает, вяло поднимаясь со своего места, и плетётся вслед за другом на следующий урок.
Чонгук в какой-то степени прав, но опять же, знать, что именно творится в чужой душе, он не может. Потому что передать словами весь этот адский булькающий котёл из ревности, страха и разочарования — просто невозможно. Постоянно носить его в себе Тэхёну тяжело, избавиться — ещё труднее.
Его любовь совсем не вдохновляющая и заставляющая блистать глаза.
Она уродливая, удушающая, пропитанная насквозь отчаянием и слезами.
Она как грязный, брошенный на улице зверёк — страшно взять в руки, расцарапает.
Делиться ею Тэхён не хочет, показывать свои некрасивые чувства — тем более. Он осознанно выбирает путь, где для него нет и шанса на хороший конец. Прячется, жмётся и грустно наблюдает со стороны, надеясь, что у его объекта влюбленности просто всё хорошо.
Разливающаяся по всему классу мелодия из-под длинных пальцев резко обрывается, заставляя поющих детей в ступоре остановиться.
— Ким Тэхён, я вообще не слышу твоего голоса среди этого мяукающего хора котят. — Неожиданно говорит Юнги, оборачиваясь и пытаясь взглядом найти спрятавшегося за спинами одноклассников ученика. — Подойди сюда, хочу послушать твоё соло. Лисан и Чонгук, вступите на припеве. Все остальные поют со второго куплета.
Раздав указания, учитель вновь поворачивается к инструменту, поправляя ноты, и ждёт, когда к нему подойдёт вызванный ученик.
У Тэхёна паника, его резко выталкивают из толпы, заставляя встать на ватных ногах прямо возле рояля. Страшно. Ладони стремительно потеют, а глаза бегают по всему классу, не зная, за что зацепиться и где найти поддержку.
Голос у парня сломался не так давно, став более низким, глубоким и совсем не годным для пения в одиночку.
Сердце отчаянно учащает свой ход, когда слышатся первые аккорды вступления, а слова как назло вылетают из головы, так что первую строчку Тэхён поёт тихо и неуверенно.
— Громче.
От строгого замечания учителя становится только хуже. Тэхён сглатывает вязкую слюну, чтобы хоть немного смочить пересохшее горло, и через силу открывает рот шире, увеличивая громкость своего голоса.
В ушах только глухой стук сердца, а в мыслях лишь мольбы, чтобы первый куплет закончился как можно быстрее. Тэхён даже не сразу замечает подпевающие голоса, думая лишь о том, что надежда, что он не так сильно и позорно дрожит перед всем классом, становится всё тускнее и тускнее. Лишь когда начинают петь все его одноклассники, парень немного расслабляется, позволяя себе открыть глаза и увидеть, как его жестами подбадривает Чонгук.
Мелодия плавно сходит на нет, вторя неприятному звонку с коридора, и весь класс с шумом и говором скорее стремится покинуть кабинет музыки.
— Тэхён, подожди, — выйдя вместе с учениками в коридор, Юнги окликивает парня, пока сам закрывает дверь ключом. Всё ещё смущённый Тэхён послушно задерживается, становясь на расстоянии в метр от учителя, и неловко ждёт, что ему скажут. Волнение с новой силой охватывает парня, мешая сделать глубокий вдох и успокоиться. — У тебя очень красивый, способный голос, но не натренированный. Почему ты его так стесняешься?
— Я не знаю, он.. он слишком низкий? — Пытается хоть что-то ответить ученик, рдеясь щеками от комплимента и не смея задерживаться на учителе взглядом дольше, чем на секунду.
— В этом как раз и есть твоя особенность! Благодаря ей ты можешь делать много красивых приёмов, недоступных людям с высоким тембром голоса. Не зажимайся, ты имеешь полное право заявлять о своих способностях. — Юнги дарит едва заметную улыбку и зачем-то пару раз хлопает ученика по плечу, прежде чем пойти по своим делам дальше, завершая разговор.
Тэхён провожает учителя тоскливым взглядом, с каждой секундой становясь всё мрачнее и мрачнее.
Не всегда в жизни так получается, что человек, к которому ты чувствуешь симпатию, будет проявлять эту симпатию в ответ. Не всегда пазлы складываются, продолжая отчаянно ждать и искать свои потерянные в этом огромном мире половинки. Иногда они всё же насильно сцепляются, образую неправильную, некрасивую картинку, но зачем-то из последних сил терпят друг друга.
А иногда грубо отталкивают, не желая показывать свою часть, чтобы хотя бы проверить — подходит ли твой пазл.
Тэхён устал тешить себя надеждами, которым жестоко обломали крылья, растоптав прямо на детских глазах. Он старается не реагировать на чужое внимание к своей персоне, понимая, что той желанной перспективы всё равно не будет. Но сердце глупое, непослушное, всё равно каждый раз предательски замирает и ноет, стоит парню просто пересечься глазами с учителем музыки.
Эта посаженная ещё пару лет назад любовь в юной душе сейчас разрушает его кирпичик за кирпичиком.
Остаётся лишь отсчитывать дни до момента, когда Тэхён последний раз закроет дверь в злосчастный кабинет, улыбнется на прощание и больше никогда в жизни не увидит главную причину его подростковых терзаний и горьких слёз в подушку.
— Тэ! Тэхён-а! — Чонгук маячит прямо перед лицом, звонко хлопая в ладоши, дабы привести зависшего друга в чувства, и тащит его к окну, взволнованно озираясь по сторонам. — Мне срочно нужна твоя помощь.
-
Очередной совет друга надолго застрял в голове, и, взвесив все «за» и «против», Чонгук всё-таки решил рискнуть. План о том, как лучше подгадать время и момент для признания, как всегда пришёл в голову спонтанно. И вот Чонгук уже стоит на пороге кабинета математики, объявившись на дополнительных занятиях впервые с начала учебного года, и неловко мнётся под взглядами одноклассниц. — Вау, какие люди! — Немного ехидно тянет староста, не понимая, какими судьбами Чона вообще сюда занесло. — Тихо, не стесняй его, — с улыбкой говорит Чимин и обращается напрямую к пришедшему парню. — Мы всегда рады пополнению в наших рядах. Проходи. Чонгук коротко кивает, беглым взглядом осматривая немногочисленных присутствующих, и садится за свою парту дальше всех остальных. Всё-таки не примеры под звёздочкой он пришёл сюда решать. Для него задачка стоит посерьёзней. В коридоре голосит предпоследний на сегодня звонок, а присутствующие в классе неспеша прекращают отвлечённые разговоры и наконец переходят к работе. Чимин, кажется, вообще не присаживается, проводя восьмой по счёту урок на ногах, и старается уделить внимание каждому, разбирая задания индивидуально. Чонгука не трогают, дав возможность привыкнуть к другой обстановке, пару раз всё же предлагают помощь, но юноша стремительно отказывается, продолжая чиркать что-то в своей тетради. Голова пуста, а в сердце буря. Что говорить и как дальше действовать, он не знает, изначально оставив эту часть для импровизации. А теперь мучается, потому что на ум не приходит ни одной дельной мысли, добавляя еще больше тревоги для и без того взволнованного сердца. Да, план настолько непродуман, что в любой момент может провалиться из-за всякой мелочи. Ученики могут остаться после звонка настолько, что задержка Чонгука уже будет привлекать лишнее внимание. Или Чимина могут в любой момент попросить отлучиться по рабочему вопросу, и вот с этим Чонгук уже точно ничего не сможет сделать. Настрой на то, что всё пройдет гладко, улетучивается, и юноша уже заранее расстраивается, грустным взглядом посматривая то на учителя, то на часы в телефоне. В его тетради ни единой формулы или решенного примера, зато быстро набросанный, но всё же красивый комикс про подаренный недавно кофе. Даже если не получится поговорить, этот листок парень просто обязан вручить учителю, дабы расставить все точки над i. Из-за ожидания и волнения время тянется мучительно долго. Чимин периодически наблюдает за задумчивым парнем на дальней парте, замечая, что тот совсем не о математике думает, но мешать юноше не хочет. Если тот выбрал его класс, чтобы просто тихо посидеть, то учитель не будет его трогать. Пусть парень рисует в своё удовольствие. — Чимин-хён, а завтра занятие будет? — Спрашивает одна из пришедших на допы десятиклассниц, продолжая уже два дня упорно ковыряться в одной теме, так и не поняв её окончательно. — Нет, — устало вздыхает Чимин, тоже периодически посматривая на наручные часы. — Завтра меня не будет в школе. — Тогда, может, сегодня задержимся еще на полчасика? — С надеждой в больших глазах смотрит ученица на учителя, а где-то на задней парте тихо взвывает Чонгук. — Давайте лучше на следующей неделе соберемся еще раз? Лишним не будет. — Но у меня уже в эту субботу контрольная, я её завалю, — отчаянно выдаёт девушка, утыкаясь лицом прямо в тетрадь, и всем своим видом показывает, насколько она не верит в свои силы. Одиннадцатиклассницы молча косятся на неё, понимая, что такое поведение может заставить чувствовать Чимина вину, за что он вообще не должен. Но учитель, на удивление, отвечает вполне спокойно. — Ты уже достаточно много смогла разобрать. Если дома еще раз попробуешь прорешать классную работу и понять принцип, то у тебя есть все шансы получить хорошую оценку. Чонгук усмехается, пряча улыбку ладонью. Чимин просто удивительный. Серьезно, будь Чон на его месте, то вообще бы не возился и не тратил своё время на подобную ерунду. Тем более не стал бы терпеть такое потребительское отношение к себе. А Чимин не просто терпит или тратится, он еще и умудряется поддерживать своих учеников, подбирая такие красивые слова, чем можно только восхищаться. Чонгук дожидается финальной трели в коридоре, но, к его сожалению и страху, никто особо не спешит расходиться. Приходится ковыряться, как черепаха, и складывать по одному карандашу в портфель, создавая видимость сборов, пока Чон просто ждет, когда лишние люди наконец освободят кабинет от своего присутствия. Через не до конца закрытую дверь видно, как в коридоре мелькает рыжая макушка друга, готовая в любой момент подстраховать, и Чонгук с тяжелым вздохом медленно натягивает на свои плечи рюкзак, двигаясь вдоль ряда, с особым вниманием рассматривая узоры на партах. Девочки продолжают щебетать, как стая воробьёв в школьном дворе, что-то по второму разу переспрашивая у учителя по поводу следующего занятия, и наконец прощаются. За всё это время Чонгук уже успел доползти прямо до учительского стола, с едва сдерживаемым раздражением провожая одноклассниц взглядом. Серьёзно, ещё минута, и он бы психанул, выгоняя всех из кабинета, уже не заботясь по поводу привлечения лишнего внимания к себе и хёну. Скрип любезно закрывшейся двери ласкает слух, вызывая облегченный вздох. — Чонгук? Ты что-то хотел? — Чимин отряхивает от мела ладони, вопросительно смотря на задержавшегося парня. Вот он момент. Чонгук просто пересекается с учителем взглядом, а дыхание уже сбивается к черту от волнения. Надо что-то говорить, двигаться, но вместо этого юноша мнется на месте, пряча глаза. Страшно. Очень страшно сказать и сделать запланированное, совершенно не зная, какая последует на это реакция. Если хён сейчас нагрубит ему, оттолкнет или даже ударит — это окончательно разобьёт слабое, впервые так сильно влюбившееся юное сердце. — Хён..я.. — Чонгук с трудом сглатывает ком в горле, поднимая суровый (на деле просто взволнованный) взгляд на ожидающего учителя. — Можно обнять тебя? Парень тихо выдыхает просьбу, чувствуя себя сейчас невероятно слабым и беспомощным. Заглядывает в глаза учителю с отчаянной надеждой и делает маленький шаг вперед, рассчитывая на согласие. — Конечно, — растроганно отвечает Чимин, чувствуя всю серьезность момента для школьника, и делает пару шагов ему навстречу, позволяя себя обнять. Чонгук неожиданно стискивает его так крепко и сильно, пряча лицо от внимательного взгляда, что Чимин еле слышно охает. Большой рюкзак на спине ученика не оставляет выбора, и учителю приходится расположить свои руки на чужой пояснице, чтобы обнять парня в ответ. Тепло. Обнимать Чимина также тепло, как и чувствовать мягкость и аромат его рыжего шарфа. Как видеть на себе взгляд его добрых глаз или нежную улыбку пухлых губ. От Чимина в целом всегда веет теплом и светом, что ярко выделяется на фоне мрачности школьных будней. — Что-то случилось? — Осторожно спрашивает Пак, чувствуя бешеное сердцебиение школьника и мелкую дрожь на чужих плечах. Хочется опустить ладонь на русые волосы и погладить их в знак поддержки, но руки школьника сковывают все движения, оставляя только возможность погладить небольшой участок спины под рюкзаком. — Хён, помнишь, ты говорил, что с тобой можно поделиться, чем угодно? — Тихо говорит Чонгук, горячо выдыхая в чужую шею, пока одна из рук незаметно засовывает сложенный листок с комиксом в открытый карман брюк учителя. — Мне есть что сказать. Чимин глубоко вдыхает, настраиваясь внимательно слушать, и серьезным взглядом смотрит на отстранившееся от его плеча лицо школьника. Тот выглядит таким потерянным и нерешительным, что на сердце скребут кошки, хоть Чимин ещё даже не знает причин чужих переживаний. — Я знаю, для тебя это может прозвучать просто ужасно. Возможно, ты захочешь ударить меня.. — уже более смело говорит Чонгук, перемещая свои дрожащие от волнения ладони на плечи учителя, мягко сжимая их пальцами. С каждой секундой он стремительно приближается к неизбежному, что точно не пройдет для них обоих бесследно. — Ты что такое говоришь? Никто даже пальцем не посмеет тебя тронуть, Чонгук, — Чимин хмурится от слов младшего, обеспокоенно бегая взглядом по его смирившемуся лицу. — Ты мне нравишься, хён, — резко выпаливает Чонгук, смотря ему прямо в глаза. — Правда, по-настоящему нравишься. И чтобы подкрепить искренность своих слов и убрать многозначность, Чонгук, пользуясь удачным положением, быстро наклоняется вперед дабы оставить поцелуй. Но удаётся лишь коротко клюнуть в губы учителя, растратив на это всю свою смелость и оставшиеся моральные силы. Чимин испуганно вздыхает, банально не успевая переварить услышанное, как получает страшное клеймо, жжением отдающее на губах. Там, где только что были руки школьника, теперь холодная пустота. Мысли взрываются ярким фейерверком, а сердце укатывается вниз, стоит хоть немного осознать сказанное и произошедшее. Но Чонгук отстраняется раньше, чем хён хоть как-то сможет отреагировать, и банально сбегает из кабинета, боясь услышать какой-либо ответ. Оставлять растерянного учителя в одиночестве вместе со всем в миг свалившимся на его плечи грузом — нечестно. Но переживать такую новость в обществе друг друга — намного хуже. Вряд ли хоть кто-то из них смог бы вести себя дальше разумно. У обоих внутри целый атомный взрыв. И чтобы не задело никого в округе, им нужно расстояние и время. Обдумать. Принять. Смириться.
