Докажи теорему своих чувств

      Сутки сменяют друг друга с небывалой скоростью, а легче на душе вообще не становится.       Запутанный клубок мыслей с каждым днём набирает всё больше и больше узлов, становясь настоящей головной болью для учителя. Чимин тяжело вздыхает и тянется рукой к коробке с сахарным печеньем, выуживая оттуда одно, сразу кладя на язык. Взгляд невольно цепляется за прикрепленную к коробке записку, вновь пробегаясь по аккуратному почерку глазами.       «Доброе утро, хён! Пожалуйста, будь аккуратным и не заболей сегодня. Надеюсь, у тебя есть зонтик..»       Чонгуку теперь даже подписываться не надо, чтобы его узнали, как отправителя подарка.       Чимин с тихим стоном трёт пальцами глаза и принципиально не дочитывает записку до конца. Потому что «p.s. если нет, я могу одолжить тебе свой» каждый раз что-то неуловимо ломает внутри него.       Зонтика у Чимина нет, но такой альтруизм он не одобряет, поэтому в голове и мысли нет о том, чтобы согласиться, хотя за окном поливает, как из ведра. Дождь, конечно, беспокоит, но на душе учителя буквально нет места для новых волнений и переживаний на этот счёт. Там топкая, вязкая каша, расхлебать которую он один не в состоянии, продолжая вариться в ней круглые сутки.       Как вообще так получилось, что он смог понравиться собственному ученику? Где он поступил неправильно, что это всё привело к таким последствиям? У Чимина просто в голове не укладывается, что это правда произошло именно с ним.       Хочется сбежать, спрятаться и больше никогда не пытаться решить подобные проблемы, в которых он бессилен. Винить Чонгука Пак не имеет права, мальчишка вообще не сделал ничего плохого. И то, что он влюбился в своего учителя, всецело лежит виной на руках Чимина.       Да, как бы не хотелось отрицать произошедшее, считать это за глупую шутку или чей-то спор — та искренность, что была в глазах Чонгука, в его дрожащих пальцах и учащенном сердцебиении не даёт забыться и утешить себя ложными надеждами.       С тех пор, самое яркое чувство, поселившееся в Чимине, это беспомощность. Настолько сильная и отчаянная, что парню хочется выть и лезть на стену. Рвать и метать, оставляя вокруг такой же хаос, какой устроил внутри него Чонгук.       Как и что теперь делать — Чимин не знает, ситуация кажется ему безвыходной. Он же не может подойти к Чонгуку и сказать: «Это неправильно, прекрати это чувствовать». Не сработает такое, как ни старайся, чувства по щелчку пальцев не выключаются.       Отношение Чонгука к учителю смазывает перед глазами все краски, триггером выделяя из толпы одного определённого школьника, за что Чимин уже ненавидит себя.       Чонгук не виноват, что так вышло, но тело учителя всё равно напрягается в его присутствии, невольно воспринимая безобидного юношу, как опасность.       У Чимина просто мозги взрываются, и сейчас, как чудом прозревший, он замечает то, чего никогда не видел за всё время работы в школе. И это так глупо, ведь Чонгук смотрит на него постоянно. В какой бы момент Чимин не захотел пробежаться взглядом по классу, он обязательно столкнется с этими большими чёрными глазами. От такого пристального внимания становится даже жутко.       А Чонгуку — нет. Как и говорил Тэхён, это признание явно придало ему больше смелости и сил, через смятение учителя показывая слабый огонёк надежды. Парень активничает на уроках, часто поднимает руку для ответа и больше не стесняется участвовать в обсуждениях, перебрасываясь с Чимином взглядами, понятными только им двоим.       Чонгук постоянно привлекает к себе внимание учителя, не давая отвлечься и забыть о себе, что, честно говоря, Чимина напрягает. Это чувство гложет внутри, не отпускает, но учитель изо всех сил старается продолжать относиться ко всем без предвзятости и выделения.       Поэтому, когда на репетиции ему вновь потребовалась помощь для демонстрации движения и Чонгук вызвался первым добровольцем, без раздумьев бросая свою пару, Чимину оставалось лишь тяжело вздохнуть.       Он никогда не делил партнеров по половому признаку, считая, что для танцев самое главное — желание. Поэтому резко отвергнуть юношу и изменить своим же принципам он не мог, продолжая смотреть, как к нему едва не вприпрыжку подходит Чонгук. — Чего такой радостный? — неформально фыркает Чимин, беря ученика за руку. Перед Чонгуком все маски слетают. Играть роль строгого, беспристрастного учителя вообще не получается, когда их ладони касаются, а в душе буря из-за столь близкого расстояния поднимается. — Я? Разве? — Чонгук вздёргивает брови, становясь ещё ближе, и правда еле сдерживает улыбку, наблюдая за сменой эмоций на красивом лице напротив. — Ага, прям светишься изнутри, — Чимин закатывает глаза, ни на секунду не забывая о присутствии других учеников и о том, насколько опасная игра происходит между ними. Вот только Чонгука, кажется, это совсем не волнует.       Он проводит ладонью по чужому плечу и криво улыбается, выдавая ещё одно честное признание. — Мне просто нравится танцевать с тобой, хён.       Вот так просто, без какого-либо предупреждения, юноша стреляет на поражение, не заботясь о том, что будет делать с этим Чимин. Ударяет открытостью своих чувств наотмашь, выбивая весь воздух из лёгких учителя. И кажется, делает это специально, наслаждаясь видом чужой растерянности, иначе откуда этот взгляд победителя в чистых детских глазах?       Чимин проигрывает вербальную борьбу, сдавая позицию за позицией. Чонгук с самого начала разнёс всё в пух и прах, оставляя учителя без сил для какого-либо сопротивления. Нечестно, не по правилам. Чонгук смеётся, наблюдая руины из былой уверенности Чимина, а тот, как последний герой, грозится отомстить, убегая, чтобы собрать себя воедино.       Дистанция. Так можно описать всё, что происходит между ними сейчас. Чимин понимает, что так проблему не решить, но настроиться на откровенный разговор у него не получается. Чонгук же эту дистанцию физически не сокращает, наблюдая, как хён старательно отстраивает между ними стену. Чимин его боится, и не мудрено, ведь явно чувствует преимущество моральных сил младшего.       Откуда вообще столько уверенности? Чонгук спокоен, как удав, на личное пространство учителя не покушается, да и ведёт себя в целом прилично и вежливо. Вот только Чимин зашуганно дёргается от каждого звука, в любом действии подростка стараясь найти подвох.       Чонгук, как страшная болячка, прицепился к коже, намереваясь пролезть глубже. И уже в голове сидит, так что ни один день учителя не проходит без мыслей об обладателе одного приевшегося имени и о том, как бы эта зараза вниз, к сердцу, не спустилась.       Чимин захлопывает журнал, блаженно потягиваясь всем телом. Из-за каши в голове пришлось провозиться за заполнением дольше, чем планировалось, и теперь, глядя на пустой класс, учитель неохотно поднимается с места. Даже передать журнал не с кем, все уже смирненько сидят на уроке, покинув просторный, в миг затихший коридор.       Посмотрев в расписании, что у одиннадцатого класса сейчас физкультура, Пак бодренько спускается на первый этаж, уже у самого входа в спортзал слыша позади себя шаги. Чимин оборачивается и сразу широко улыбается, заметив слегка запыхавшегося Юнги. — Физкульт-привет!       С особой издевкой салютует математик, на что Мин реагирует лишь коротким кивком и молча пихает ему в руки розовый кошелёк. — Что это? Зачем? — Чимин хлопает глазами, не спеша принимать непонятную вещь. — Кто-то из твоих детей забыл у меня в классе, я только сейчас заметил. — Ты уверен? Два урока уже прошло, — математик с сомнением осматривает потерянный кошелёк, строя предположения о его хозяине или хозяйке. Кандидатов не так уж и много, хотя в свете последних событий он вообще не удивится, если эта вещь принадлежит, к примеру, Минхо. — Да, последний у меня был именно с ними, — поясняет Юнги, рывками расстегивая на груди пуговицы. Сразу видно, что Мин не в настроении, однако голос продолжает звучать спокойно, даже когда он предъявляет претензию. — Почему ты не можешь спокойно сидеть в своём кабинете? Я хотел потратить всего пару минут на передачу, а пришлось бежать за твоей неугомонной задницей три этажа.       Чимин виновато улыбается, похлопывая коллегу по плечу, и ненавязчиво подталкивает к двери, возле которой они остановились. — Раз уж ты здесь, то можешь и сам передать растеряшке её собственность.       В шумный спортзал учителя заходят одновременно, и Чимин тут же цепляется взглядом за кучку учеников на матах, подозрительно сужая глаза от их количества. Явно не восемнадцать, что только что присутствовали на математике.       От этой же кучки быстро отделяется мужчина, заприметив на пороге двух блондинов. — Хэй, какими судьбами? — Широко улыбаясь, приветствует их Хосок, по очереди пожимая руки. Чимин передаёт журнал физруку, продолжая прищуренным взглядом вычислять отсутствующих. — Здравствуй, Хосок-а, я у тебя одолжу? — Юнги тыкает пальцем в висящий на чужой шее свисток, и через секунду все присутствующие оборачиваются на громкий свист. — Это чьё?       Мин сурово поднимает над головой розовый кошелёк, а Чимин тихо прыскает в ладонь от нелепости картины.       Из скопившейся толпы учеников выбегает смущённая Джису, благодаря за находку и стараясь как можно быстрее убрать со всеобщего обозрения кошелёк, пока Хосок заводит с коллегами разговор.       Чимин стоит полубоком, и поэтому приближение к их компании ещё пары учеников остаётся для него незаметным. — Мистер Чон! — Раздаётся почти возле самого уха, и Чимин поворачивается на знакомый голос, тут же внутренне подбираясь. Чонгук в спортивных чёрных шортах и гетрах почти до колен, расслабленно опирается о плечо Тэхёна локтём, смотря только на физрука. — А тем, кто сдал нормативы, можно уже поиграть в баскетбол?       Ведёт себя так, будто рядом больше никого нет, и выглядит это настолько показушно, что Чимину хочется фыркнуть.       Хосок быстро даёт согласие, разрешающе махнув ученикам рукой, и сразу возвращается к разговору с Юнги. — Хён, у тебя же сейчас нет урока? — Чимин не спешит отвечать на заданный вопрос, пока Чонгук смотрит ему в глаза с той едва уловимой, триумфальной ноткой, из-за которой учитель в ответ распрямляет плечи, складывая руки на груди и еле заметно играя мышцами. — Не хочешь сыграть с нами? — Хён что, будет играть в баскет? — С надеждой в голосе переспрашивает только подошедший к ним Тэджун. — Если, конечно, не боится проиграть, — стреляет глазами Чонгук, закрепляя всё это представление ухмылкой, что становится последней каплей. Чимин не железный. Этот подросток всем своим видом и поведением берет учителя на «слабо?», а тот ведётся, как ребёнок, поддаваясь разгоревшемуся внутри азарту и ещё не утихшему максимализму.       Чимин гордо поднимает в ответ подбородок, с заострившимися чертами лица продолжая борьбу взглядов, и резко притягивает к себе за плечи ничего не понимающего Юнги. — Да мы вас сделаем, как младенцев, — заявляет Пак, принимая брошенный вызов, и, поддаваясь общему настроению, добавляет: — Ещё плакать будете.       Под влиянием непонятно откуда взявшейся наглости Чонгук совсем не контролирует свои действия, успевая сделать пару шагов навстречу хёну, пока Тэхён не останавливает его, крепко хватаясь за серую ткань толстовки на спине. — Звучит очень самонадеянно, хён, — хотелось бы выдохнуть эту фразу прямо в лицо, но Чонгук не решается наклоняться ближе на глазах стольких людей. Вместо этого парень также вздёргивает подбородок, смотря на старшего из-под ресниц. — Уверен, что не придется брать свои слова обратно? — Можешь не сомневаться, — понижает голос Чимин, поражаясь тому, насколько сильно его задевает и вместе с тем будоражит поведение Чонгука. Они как дворовые коты, готовые в любой момент сцепиться, чтобы доказать, кто на этой территории главный.       Тэхён толстовку друга не отпускает, дабы тот не успел натворить опрометчивых дел. Стоящие рядом учителя даже не думают влезать в разборки, молча наблюдая за происходящим со стороны. — Только вот не хочется рубашки портить, — указывает на свою одежду учитель, на что Чонгук пару раз согласно кивает, не стирая с лица наглой ухмылки. — О, не беспокойся, сменной одеждой мы вас обеспечим, — парень разворачивает двух блондинов, мягко подталкивая их в спины на выход, и хватает стоящего рядом Тэхёна, уводя его за собой.       В душе настоящий бунт, отдающийся пульсацией в висках. Осознанности происходящего у Чонгука ноль целых ноль десятых процентов, а его самого так сильно ведёт от вдруг проснувшейся дерзости, что на обдумывание своих слов и действий не остаётся времени. Реакция Чимина будто только подпитывает этот бурлящий котёл эмоций, и они так и продолжают шуточную перепалку, пока сзади плетутся две жертвы обстоятельств.       Юнги не то чтобы собирался потакать каждой прихоти Чимина, однако услышав, во что именно его решили втянуть, отказываться не стал. Спорт спортом, а баскетбол как-никак — святое.       Когда ещё выпадет возможность поиграть — неизвестно, а тут и кости растрясти, и помочь другу в каком-то непонятном споре с учеником можно. Наблюдать за чужой перепалкой даже забавно, эмоции у них такие яркие и настоящие, что Юнги отчётливо видит моменты, где Чимин откровенно бесится, получая достойную сдачу на свой ядовитый ответ. Математик пытается выглядеть крутым, а всё равно под всем шквалом эмоций превращается максимум в злого хомячка, вызывая у Юнги улыбку. Неудивительно, что Чонгук так легко парирует и не воспринимает всерьёз чужие угрозы.       Тэхён пилит потерянным взглядом широкую спину Юнги, мысленно проклиная Чонгука всеми известными ему словами. Такой подставы он правда не ожидал, но вонзившийся в спину нож от самого близкого человека уже отравляет тело, распространяя по нему тревогу.       Лишнее пересечение с Юнги вызывает у него такой стресс, что хочется банально сбежать, оставляя друга наедине с двумя учителями.       В конце коридора, не стесняясь привлекать к себе внимание, шумно проходит компашка без спортивной формы, среди которых Чимин узнает своих выпускниц. — Девочки, почему не на физкультуре? — Строгим неожиданным голосом пугает учениц учитель. — После уроков жду у себя для объяснений.       Едва успевает бросить последнюю фразу, как его, не особо церемонясь, запихивают в мужскую раздевалку.       Чонгук спокойно огибает учителя, проходя внутрь в поисках своей сумки, пока Чимин едва не присвистывает, оглядывая незнакомую обстановку. С косметическим ремонтом здесь постарались на славу, а непривычное наличие свежего воздуха указывало на то, что работники не оставили без внимания сломанную вентиляцию, за что им отдельное спасибо. — Хён, ты что будешь играть в туфлях? — Только сейчас замечает явно не подходящую для баскетбола обувь учителя Чонгук, хмурясь и прикидывая в уме, сможет ли он предложить хёну хотя бы свои уличные кроссовки. — Какой у тебя размер? — Не волнуйся, я даже в туфлях тебя уделаю, — усмехается Чимин, расстегивая пуговицы на воротнике, и оборачивается на звук открывшейся двери, благодарно улыбаясь зашедшему Юнги. Пак даже не думал, что тот так легко согласится ему помогать, но те обрывочные рассказы Юнги о любви к баскетболу давали математику отнюдь не ложную надежду.       Не долго копаясь, Чонгук достаёт из портфеля свою тёмно-синюю футболку и с улыбкой поворачивается к учителю, так и замирая в нелепой позе. Глаза от шока готовы выпасть из орбит, а челюсть валяется на полу с первой секунды, как только школьник видит чужую оголённую грудь. Потому что у Чимина. Проколоты. Чёртовы. Соски! Две аккуратные штанги нагло блестят своими шариками под искусственным светом раздевалки, превращая мозги школьника в кисель.       Чимин, насвистывая какую-то приевшуюся мелодию, спокойно расстегивает манжеты, стягивая со своих плеч просторную рубашку, а Чонгук с участившимся дыханием будто на яву видит, как вжимает учителя голыми лопатками в холодные дверцы шкафчиков, или даже наоборот, Чимин — его. Представленные картинки настолько яркие, что Чонгук чувствует фантомное прикосновение металлических выступов к спине, от чего по коже бегут мурашки. — Чонгук?       Повесив рубашку на раскрытую серую дверцу, Чимин замечает с какой растерянностью на него смотрит Чонгук.       Школьник пару раз моргает, захлопывая рот и отводя взгляд, но уже через секунду вновь жадно пробегается глазами по торсу учителя. Кожа у Чимина светлая и на вид такая бархатная, что ладони чешутся в желании проверить это предположение. Провести пальцами по бокам, пересчитав рёбра, узнать, холодные ли на ощупь шарики серёжек.. — В-вот, держи. — Чонгук сглатывает вязкую слюну, наконец отрывая себя от наглого рассматривания, и протягивает учителю футболку, надеясь что краснеет от смущения не так ярко и заметно, как Тэхён.       Юнги наблюдает за тем, как щебечет и прыгает вокруг Пака Чонгук, называя того постоянно хёном, и отворачивается, резко накрываясь невероятным чувством жалости от растерянного вида стоящего рядом ученика.       Тэхён бледный, почти не дышит от накрывшей его паники, пустым взглядом смотря в пол и сжимая кулаки до впившихся в ладони ногтей. — Простите, у меня нет с собой никакой запасной одежды для Вас, но, — еле давит из себя парень и начинает стягивать с себя футболку с изображенной на ней рок версией Микки Мауса, как назло путаясь в ткани и застревая в горловине. — Урок недавно начался, я даже ещё не вспотел. — Но.. — Всё в порядке, я переоденусь в рубашку и посижу на скамейке, всё равно не собирался играть. — Прерывает возражение Юнги Тэхён, пихая в руки учителя снятую футболку, и как можно скорее отворачивается, показывая Мину свою спину, усеянную причудливыми узорами из маленьких, прекрасных родинок. Обида на самого себя душит так сильно, что голова уже готова лопнуть от недостатка кислорода. Хочется совершенно по-детски топнуть ногой от разочарования, да так и провалиться сквозь землю, чтобы больше не стоять тут и позориться. — Спасибо.              Слышит тихий ответ Тэхён, быстрым движением вытирая повлажневшие глаза, чувствуя, как сильно трясется его нижняя губа. Сдают последние нервы и организм буквально кричит о том, что находится уже на грани. Так нельзя, ещё чуть-чуть и будет нужна медикаментозная помощь психотерапевта, если Тэхён так и продолжит испытывать такой сильный стресс. Он буквально ненавидит себя за все эти чувства, высасывающие из него жизнь и которые ему нафиг не сдались. Он ненавидит Чонгука, который ввязал его без спроса во всю эту историю. Ненавидит всех вокруг, а Юнги не может. Не может ненавидеть того, кто эту черноту, всепоглощающую, в него поселил, которая внутренности разъедает и пустоту жадную, скребущую после себя оставляет.       На плечо ложится рука, и Тэхён ещё крепче прижимает ко рту трясущуюся ладонь, стараясь не издать сейчас ни одного позорного звука. — Хён, мы скоро придём, можете пока пойти размяться, — обращается к Чимину Чонгук, ненавязчиво выпроваживая учителей из раздевалки, а сам с рвущим в груди сердцем чувствует чужую дрожь под пальцами. — Окей, — без лишних вопросов соглашается Чимин и, прихватив с собой немного озадаченного Юнги, скрывается с ним за дверью. — Тэхён, прости меня, я не подумал.. — Чонгук чувствует себя безумно виновато, ему правда и в голову не пришло спросить друга, как он себя чувствует. И то, что Тэхён сейчас буквально разваливается на его глазах, только его рук дело. — Ты никогда, блять, не думаешь.. — еле шепчет Тэхён, растирая по щекам бессовестно бегущие слёзы. Так долго сдерживаемый всхлип наконец-то вырывается наружу, и Тэхёну хочется осесть на холодный пол, но Чонгук притягивает его к себе раньше, подставляя плечо под уже текущие во всю сопли, и крепко обнимает друга за спину. — Тихо-тихо-тихо-тихо, — чувствуя, что Тэхён сейчас готов зареветь навзрыд, Чонгук старается успокоить его поглаживанием и лёгким покачиванием из стороны в сторону.       «Всё будет хорошо» и «ну чего ты разнылся?» прозвучит сейчас настолько неуместно, что Тэхён вряд ли простит его после. Чонгук полный профан в поддержке, потому что кроме пары стереотипных фраз в голове больше ничего нет. — Я рядом, — единственное, что он шепчет другу на ухо, целуя того в висок и сжимая в своих объятиях как можно крепче. Тэхён цепляется пальцами за чужую толстовку, мысленно ругаясь на Чонгука за такую разбивающую сейчас сентиментальность, и специально трётся мокрым носом о плечо, пытаясь хотя бы таким образом отомстить за всё произошедшее.       Чонгук возмущённо шипит, отстраняя от себя чужое лицо и грубоватыми движениями размазывает последнюю влагу по щекам. — Сходи умойся холодной водой, а то глаза и нос все красные, — отвечает Чонгук на недовольное «прекрати» от Тэхёна и убирает свои руки. — Приведёшь себя в порядок и возвращайся, Чимин будет волноваться, что тебя так долго нет. — Иди расхлебывать кашу, герой, — фыркает Тэхён, толкая друга на выход. — А то распизделся тут, какой крутой баскетболист, только попробуй после этого проиграть! Купишь мне бигмак, позорник. — Обязательно, — закатывает глаза Гук, но из раздевалки выходит с улыбкой и лёгкой душой, уже предвкушая, какой интересной будет предстоящая игра.

***

      Громкий размеренный стук мяча звучит оглушающе, но даже он не может перебить пульсацию сердца в висках. Чонгук сгибается пополам, упираясь руками в колени, и старается хоть немного выровнять дыхание, пока рядом с ним бодренько пританцовывает едва вспотевший учитель, радуясь очередному заброшенному в кольцо мячу. — Неплохо играешь, Чонгуки, — старается не язвить Чимин, но от довольной ухмылки себя не сдерживает, пару раз хлопая по сгорбленной спине ученика. — Вот только сил много, а дыхания никакого.       Как только чужая ладонь соскальзывает, Чонгук выпрямляется, сдерживая резкое желание откашляться, и отвечает прищуренным, всё ещё не сдающимся взглядом.       Чимин, не скрывая своей радости от успеха, широко ему улыбается и разводит в сторону руки, пожимая плечами, мол «как-то так, Чонгуки, самое время смириться со своим скорым проигрышем».       Чонгук мириться не собирается. Парень толкает раздраженно язык в щёку и ловит в руки мяч, начиная разыгрывать его из-под кольца.       Игра тяжёлая, быстрая, нет даже секунды, чтобы спокойно выдохнуть. Чимин категорически отказался брать в свою команду кого-то кроме Юнги, позволяя ученикам быть численно больше. И если сначала хотелось смеяться с опрометчивого решения учителя, то уже к середине игры это желание пропало.       Наглядевшись на парочку показушных американских прыжков в исполнении Чонгука, подсмотренных когда-то на ютубе, учителя быстро разгадали схему их игры. Чонгук злится на себя и свой выбор, потому что Чимин легко обыгрывает его и Тэджуна впридачу, а Сехун один с Юнги не справляется. Надо было брать в команду кого-то более шустрого, потому что габаритного Тэджуна, как препятствие под кольцом, воспринимают от слова — никак. Только сам Чонгук периодически сталкивается с неуклюжим сокомандником, зло шикая и смотря на очередной пропущенный мяч. — Хэй! — Перед глазами снова широкая напирающая грудь, и Чимин уже руками отталкивает от себя ученика, потому что Чонгук в защите играет очень грубо и развязно. И будь у учителя сейчас в руках мяч, то команда соперников обязательно заработала бы фол.       Чимин недовольно цокает, стряхивая с глаз прилипшую чёлку, и выглядывает из-за чужого плеча, просчитывая, как бы ему выбраться из блокировки. Но Чонгук, словно его тень, не отступает ни на шаг и вновь и вновь преграждает ему путь, прилепившись к учителю, как банный лист.       Вырваться из ловушки сложно, но не невозможно. Чимин резко выпрямляется и дёргается всем телом вправо, обманным манёвром заставляя Чонгука сдвинуться в бок, пока сам уходит в другую сторону, выскальзывая в маленькую, образовавшуюся лазейку. Пара секунд, и мяч уже у него в руках, а перед глазами снова запыхавшийся Чонгук.       Громкий свист объявляет, что до конца игры осталась минута, и "трибуны" в виде скамейки с оставшимися учениками взрываются новыми кричалками, поддерживая обе команды.       Чимин облизывает губы и, оскалившись, смотрит сопернику прямо в глаза, так что у Чонгука ноги подкашиваются. Азартные черти на самом дне карих глаз пляшут и громко насмехаются, прекрасно понимая, какую сильную власть имеют над юношеским слабым сердцем. Пользуясь растерянностью младшего, Чимин резко начинает движение к кольцу, так что Чонгук еле поспевает за ним, отклоняясь и аккуратничая, чтобы не получить сейчас штрафной, который сравнял бы счет. Но то, что происходит дальше, оказывается для него ещё более неожиданным: учитель тормозит прямо перед испуганным школьником, так и не зайдя в трёхсекундную зону.       Стучит мячом о пол, накаляет атмосферу и всё смотрит так, что душа у Чонгука наизнанку выворачивается. Чего же хён медлит? Время то не резиновое.       Секунды тикают так же стремительно, как и Чимин лишает другую команду возможности для ответного манёвра.       Когда минута сходит почти на нет, учитель подмигивает своему ученику и вместо того, чтобы самому закинуть мяч в кольцо, делает пас назад, прямо в руки Юнги. Хватает лишь одного мгновения, и вместе со свистком об окончании игры мяч попадает прямо в корзину. Трёхочковый.       Матч заканчивается победой учителей, когда на последних секундах счет становится на два очка больше в их пользу.       Трибуны завывают, Чимин старается хлопать громче всех, отдавая должные овации Юнги и его игре. Если бы не чётко распланированные в пару минут тактики Мина, вряд ли бы у них хоть что-то получилось, играя в меньшинстве.       Вкус победы сладок, особенно когда она является результатом тяжёлой работы. Юнги счастливо улыбается и устало плюхается прямо на пол, с благодарностью принимая принесённую бутылку воды от болельщиков. — Тэджун, спасибо за игру! Не расстраивайся, ты хорошо постарался, — Чимин встаёт на носочки, чтобы дотянутся и потрепать по волосам поникшего ученика. — А если будешь ещё чуть больше двигаться по площадке, то раскатаешь всех соперников одной левой! Я в тебя верю.       Растроганный Тэджун, ничего не отвечая, сжимает учителя в своих медвежьих объятиях до хриплого, едва не задыхающегося смеха старшего. Сехун сам подходит к Чимину, чтобы получить свою заслуженную порцию поддержки, и только после этого учитель оглядывается по сторонам, в поисках ещё одного, наверняка расстроенного соперника.       Чонгук находится сидящим прямо под кольцом. Его тёмные, обладающие каким-то невероятным магнетизмом глаза, наблюдают за происходящим со стороны, и столкнувшийся с ними Чимин невольно подаётся навстречу. Как это работает, пока не понятно, но Пак быстро берёт себя в руки, остановившись спустя пару неосознанных шагов.       Его не тянет, нет, просто голова работает со сбоями и не успевает контролировать все его действия. Диссонанс, кажется, доходит до своего пика, ведь Чимину не хочется пересекаться с Чонгуком также сильно, как и подойти сейчас, гордо задрав нос, и показать в полной мере своё превосходство. Доказать, что ни на того парень напал, чтобы так нагло качать свои права. Чимин — крепкий орешек, и он намерен держаться и давать отпор до конца.       Заметив, что хён уже освободился, Чонгук бодренько встаёт на ноги, отряхивая испачкавшиеся шорты, и убирает со лба влажные волосы, зачесывая их назад.       Действия простые, непримечательные, но, кажется, впервые с помощью них Чимин видит в юноше взрослого парня, в будущем красивого, уверенного в себе мужчину. Серьёзного и обворожительного. Только весь этот образ мигом стирается, стоит Чонгуку широко улыбнуться с зубами на показ и скромно подойти к старшему, выкинув по дороге уже ненужный мяч в сторону. — Мне стоит признать, что такому игроку, как ты, хён, даже не стыдно проиграть, — с неподдельным восхищением делится впечатлениями юноша, снимая с головы воображаемую шляпу, — прими моё уважение.       Чимин прячет улыбку и в ответ на похвалу тут же начинает изображать вселенскую усталость, вытирая со лба невидимый пот, а второй рукой дёргая край футболки, будто ему стало невероятно жарко. — Спасибо, такие слова льстят. Но знаешь, мне попался хороший соперник, что заставил меня изрядно попотеть.       Чистый смех школьника оставляет на душе только покой и радость, и учитель с не скрытой улыбкой разводит руки в стороны в приглашающем жесте. — Как на счёт потненьких обнимашек?       Чонгук растерянно хлопает глазами, не веря своим ушам. Почему-то после всего произошедшего между ними он был уверен в том, что хён вообще не захочет иметь с ним никакого дела. Что уж говорить про объятия и прочие тесные касания. — Правда, можно? — Переспрашивает Чонгук, протягивая руки навстречу, но всё ещё не решаясь обхватить ими стоящего рядом хёна. — Конечно, можно, — Чимин озадаченно хмурится, но уже через мгновение оказывается в тесных и невероятно тёплых, как тогда в кабинете, объятиях Чонгука.       Одно лишь отличие. Вряд ли Чонгук теперь когда-нибудь его отпустит.