Докажи теорему своих чувств

      Отряхнув зонтик от лишней влаги, Чимин дёргает дверь в свой кабинет за ручку, озадаченно хмурясь. Закрыто. Неоднозначно хмыкнув на это, учитель разворачивается обратно к лестнице и спускается на первый этаж. Как-то слишком быстро привык к тому, что Чонгук приходит раньше него и открывает кабинет стащенным втихаря ключом.       Проделав лишний круг до учительской и обратно, Чимин неохотно поворачивает в замке взятый у уборщицы дубликат, наконец попадая внутрь. Тёмный кабинет, без каких-либо признаков чужого присутствия, встречает его тишиной и лёгкой утренней прохладой. Учитель вешает пальто на плечики за шкафом, раскрывая для просушки зонт позади парт, и, поджав губы, смотрит на свой пустой стол.       Так странно. На душе нет никакого облегчения и радости, что по идее должен испытывать Чимин при виде отсутствия знаков внимания от своего ученика. До сих пор ненаказанный воришка завёл у себя привычку оставлять с утра для хёна маленькие подарки и записки с пожеланиями хорошего дня. И как бы Чимин не старался не придавать этому никакого значения — тщетно. Всё равно периодически ловит себя на мысли, что невольно предвкушает момент, перед тем как впервые за день откроет в кабинет дверь.       Учитель на всякий случай смотрит под столом, с надеждой заметить какой-нибудь листочек, который мог быть сдут сквозняком, но так ничего и не находит.       Ладно. Чонгук ведь не обязан каждый день рисковать, тайно заглядывая в кабинет до прихода учителя, чтобы сделать ему приятно. Может, парень вообще уже устал стараться, но так и не получать от хёна никакого ответа на свои попытки ухаживания. Будь старший на его месте, то плюнул бы уже на эту затею, не имея в запасе столько целеустремленности и терпения.       Чимин задумчиво стучит пальцами по гладкой поверхности стола, строя в голове волнующее предположение. Можно ли считать подобное молчание за знак, что младший решил отступить и прекратить свои попытки заполучить к себе особое внимание хёна? Чимин понимает, что неправильно полагаться на волю случая, но ему правда хотелось бы, чтобы всё это непонятное положение в отношениях с учеником решилось само собой, без личных смущающих разговоров и споров.       Хочется уже просто заглянуть в большие детские глаза и наконец увидеть там долгожданное равнодушие (по крайней мере, других мыслей на этот счёт в своей голове Чимин не допускает).       Однако, стоит придти выпускному классу по расписанию на математику, место за третьей партой у окна так и остаётся пустым, рождая собой только новые волнующие вопросы для учителя.       — Хён, сегодня все на месте, кроме Чонгука, — подтверждает наблюдения старшего староста.       — Меня никто не предупреждал. — Голос Чимина звучит тихо и немного растерянно. — Кто-нибудь знает причину его отсутствия?       Обращается ко всем, но смотрит учитель только на Тэхёна, на что тот разводит руками, отрицательно качая головой.       Как же Чимин не любит все эти необъяснимые пропажи и прогулы, о которых ему не считают нужным сообщать. С самого начала года он следил за посещаемостью своего класса, и та была практически идеальная, но кто же ещё, как не Чон Чонгук, захотел бы выделиться и в очередной раз привлечь к себе внимание? Из-за него Чимин чувствует себя обставленным дураком, и это его уже заметно напрягает.       — Был в сети вчера, а на звонки не отвечает, — говорит Минхо с задней парты.       — Не переживай, хён, он мог просто простудиться, — пытается немного успокоить учителя, чтобы тот не успел надумать себе ничего лишнего, Тэхен. — Тем более вчера с утра мне жаловался, что у него болит голова.       — Ладно, — вздыхает Чимин, оставляя эту тему на потом. — Вы же помните, что у нас сегодня итоговая?       — Да, хён..       — Отлично, тогда убираем всё со стола. Джинён, помоги мне раздать тетради, пожалуйста.        Пока в классе на пару минут повисает тишина, а великие умы корпят над заданиями, Чимин почти неотрывно смотрит в окно, глубоко погружаясь в свои мысли. До Чонгука не дозвониться, а номера его родителей у Чимина, к сожалению, нет. Где этого школьника может носить — непонятно, да и спросить теперь не у кого, последний раз парня видели на прошлой неделе перед выходными.       Тихая злость, вызванная пропажей именно Чонгука, понемногу начинает переплетаться с беспокойством. Что если с парнишкой что-то случилось по дороге в школу? Авария, драка, похищение? Нахмурив брови, Чимин ёжится на своём месте, невольно проматывая в голове все самые страшные варианты событий и их картинки. Чонгук, конечно, не слабый мальчик, но он всё ещё школьник, который вряд ли носит с собой в школу средства самообороны.       — Ребят, даже если я не обращаю на вас внимание, я всё вижу и слышу, — поворачивается к ученикам учитель, устав слышать шорохи и перешёптывания. — Давайте относиться ко мне более честно? Я же потом смотрю на ваши работы и оцениваю результат своей. Лучше спрашивайте, где непонятно, чем списывайте.       Окей, если предполагать банальное, то, может, Чонгук просто прогуливает, чтобы не писать контрольную? Учитель хмыкает в ответ на эту мысль и вмиг поникшие головы учеников, вновь отворачиваясь к серому окну.       Кто и мог бы испугаться и прогулять — то точно не Чонгук.       Чимин вздыхает уже неизвестный по счету раз, с раздражением понимая, что беспокойство его так и не отпустит, пока он собственными глазами не увидит, что с Чонгуком всё хорошо. К концу урока ученики по очереди сдают свои тетради, оставляя их на краю учительского стола, и прощаются, уходя пораньше на перемену. Чимин внимательно следит за каждым, в последний раз взвешивая в уме правильность своего решения, и, когда в классе почти уже не остаётся людей, целенаправленно подходит к одному копошащемуся ученику.       — Тэхён, можешь написать мне адрес Чонгука?       Рыжий парень удивленно хлопает глазами, натягивая лямки портфеля себе на плечи.       — Хён, если ты так волнуешься, я могу к нему заехать после уроков и позвонить тебе. У нас всего два осталось. — Тэхён хмурит брови и наклоняет голову в сторону. — Зачем тебе ехать самому?       Последний вопрос вгоняет в ступор, и Чимин на секунду задумывается. Действительно ли стоит так переживать и уезжать с работы на поиски, если по итогу может оказаться, что серьёзной причины для этого не было? Нижняя губа нервно закусывается, а суровая складка меж бровей так и не хочет уходить с молодого лица. Чимин, может, и рад был бы не дёргаться ближайшие два часа до поступления новостей от Тэхёна, вот только ответственность и разрастающееся внутри волнение не дадут ему спокойно просидеть это время без попыток помочь всем и вся.       — Тэхён, у меня пропал ребёнок и я не знаю, что с ним. Если произошло что-то серьёзное — я себе это бездействие не прощу.       — Да что с ним может случиться? — Фыркает ученик, но адрес на бумажке записывает. — Наверняка просто дома сопли жуёт и кряхтит от того, как ему плохо.       — Почему тогда не отвечает на звонки?       — До него в принципе нельзя дозвониться, пока он сам этого не захочет, а телефон всегда на беззвучном. — Тэхён протягивает учителю бумажку с адресом, но так и не выпускает её из пальцев, хитро растягивая губы в улыбке. — Хён, а мне будет что-то за эту услугу? Адреса любимых учеников на дороге не валяются.       Нагло. У учителя аж дыхание перехватывает, и Чимин не знает, он больше возмущен из-за чужого вопроса или растерян от слов о «любимом» ученике.       — Вся эта информация присутствует в личном деле, думаешь, я не могу её достать? Просто не хочу тратить на это время, — с уверенностью отвечает Чимин, перед тем как начинает мямлить, зачем-то оправдываясь. — И он не мой любимы.. то есть любимчик! У меня их вообще нет. Случись подобное с кем-то ещё, я бы поступил точно также.       Говорит, а сам уже, если честно, сомневается в своих словах. Сейчас учитель принимает решения быстро и спонтанно, и он не успокоится, пока не надерёт этому Чонгуку уши за потраченные зря нервы. А что касаемо остальных — Чимин даже предположить свои действия не может. Но что-то внутри предательски подсказывает, что учитель отреагировал бы на это гораздо спокойнее и рассудительнее, чем в данный момент. Всё-таки не каждый школьник так дотошно испытывает его нервную систему.       — Ну хотя бы полбальчика к оценке накинь, — всё ещё просит Тэхён и закатывает глаза, просто отдав бумажку, когда получает отрицательный ответ. — Ну ты и жадина, хён.       Чимин на напускную обиду не реагирует, в благодарность хлопает ученика по плечу и прямо на его глазах начинает собираться в путь. Тэхён хмыкает, на всякий случай строча Чонгуку смс о том, что к нему собираются очень интересные гости, и, подсказав старшему на каком транспорте лучше всего доехать, наконец покидает опустевший класс.       Чимин хватает только самое необходимое, натягивая на плечи пальто, и не с первого раза попадает в замочную скважину, закрывая дверь. Полчаса тряски в автобусе, миллион попыток дозвониться до ученика, не увенчавшиеся успехом, и вот учитель уже стоит возле подъезда не самой примечательной серой многоэтажки. В руках пакет с мандаринами из ближайшего ларька, какие-то таблетки, купленные на скорую руку в аптеке, и целая тонна нерешительности, которая придавливает парня к земле, заставляя уже пять минут просто топтаться на месте.       Ради чего он вообще сюда приехал? Неужели на самом деле не было никакого способа узнать телефон родителей Чонгука и спросить о его состоянии и местонахождении?       Чимин боится отвечать себе на этот вопрос.       Учитель смотрит на окна, надеясь, что прямо сейчас Чонгук случайно выглянет из одного из них и помашет ему рукой, даря долгожданное спокойствие. Хочется верить в то, что юноша сейчас дома, а не где-то на больничной койке или, ещё хуже, в какой-нибудь старой, грязной заброшке.       Дверь подъезда открывается, выпуская на улицу молодую маму с ребёнком, и Чимин, пользуясь шансом, проскальзывает внутрь, избегая домофон.       Ноги не идут дальше. Учитель боится, что его надуманные страшные истории с пропажей юноши окажутся правдой, поэтому хочет оттянуть момент истины как можно дальше. Он бы с радостью предпочёл вернуться на улицу и продолжить высматривать русую макушку в окнах, чем подниматься сейчас на третий этаж к нужной квартире.       Лестница после ещё минуты самоуговоров остаётся позади, финишная прямая и последние метры дистанции — тоже, однако палец замирает прямо над кнопкой звонка, так и не решаясь её нажать. Вдох-выдох. Надо перевести дух, чтобы быть готовым к любым новостям. Чимин жмурится, отгоняя от себя негативные мысли, но тут же распахивает глаза, услышав приглушённые шаги из квартиры и щелчок замка, едва успевая отпрянуть от открывшейся двери.       Женщина испуганно вскрикивает, роняя из рук пакет с мусором, и такой же перепугавшийся Чимин тут же начинает извиняться.       — Простите, пожалуйста, я не хотел Вас подкараулить и напугать, это вышло совершенно случайно, — сплошным текстом тараторит парень, отвешивая несколько поклонов, решая сразу же представиться. — Я Пак Чимин, классный руководитель Чон Чонгука из 104 школы, надеюсь, я пришёл по адресу.       Женщина громко выдыхает, убирая с груди руки, схватившиеся за сердце, и заметно быстро успокаивается.       — Так Вы — новый учитель Гуки? Выглядите очень молодо, — не может сдержать себя от комментария хозяйка дома и тепло улыбается, наблюдая, как распрямляет плечи Чимин, пытаясь придать своему виду взрослой статности. Женщина поправляет выбившиеся из пучка чёрные пряди с мелькающей, едва заметной сединой и пожимает протянутую руку, представляясь: — Чон Минсу.       «Сто процентов мама» — думает Чимин, рассматривая перед собой женщину и угадывая знакомые черты лица. Губы бантиком, большие чёрные глаза, обрамлённые длинными ресницами, милая округлая форма лица — да, Чонгук определенно взял себе всё самое лучшее.       — Приятно познакомиться, — вежливо отвечает учитель, не зная, в каком виде подать причину своего прибытия, чтобы не показаться глупым. — Я не хотел Вас беспокоить, но, к сожалению, у меня всё ещё нет Вашего номера. А сегодня случилось то, что Чонгук так и не появился в школе и до сих пор не вышел на связь. Я правда надеюсь, что ничего страшного не произошло, и его отсутствие связано с семейными обстоятельствами, о которых меня просто не предупредили.       Чимин внимательно всматривается в лицо женщины, надеясь увидеть там не страх за своё чадо, а понимание ситуации. И очень удивляется, когда замечает на нём вину и раскаяние.       — Гуки обещал сообщить, но видимо, так и уснул. Простите, это я не проконтролировала, — Минсу оборачивается и цокает куда-то в глубину квартиры, после тяжело вздыхая. — Он дома, рвался с утра в школу, говорил, что у него сегодня важная контрольная, но я просто не могла отпустить его туда с таким кашлем и температурой.       Уголок губ дёргается, и Чимин тут же прикусывает щёку изнутри, запрещая себе улыбаться. Чонгук дома, как и говорил Тэхён. Всё и правда оказалось не страшнее обычной простуды, и теперь накрученные учителем мысли кажутся ещё большей глупостью. Чимин бы с радостью сейчас хлопнул себя по лбу, назвав вслух идиотом, но вместо этого понимающе кивает на объяснения мамы Чонгука.       — Пусть не переживает, эту работу он сможет написать в любой момент после выздоровления, мальчик способный, я в нём не сомневаюсь. — Чимин кланяется, делая шаг назад к лестнице, и всё-таки качает головой, виня себя в своей импульсивности. Додумался же посреди белого дня побежать спасать школьника из лап надуманного маньяка, ещё и мандарины купил, которые сейчас более чем уместны, но отдавать их женщине почему-то кажется слишком неловким. Миссия оказалась простой и быстрой в выполнении, хоть Чонгук так и не получил по ушам, учитель решает оставить эту процедуру до его появления в школе.       — Ох, подождите, Вы уже уходите? — Минсу замечает, что незваный гость уже собирается попрощаться, и не знает, как лучше поступить, прекрасно понимая, что они с Чонгуком буквально выдернули человека с работы. — Как нехорошо получилось. Может, хотя бы останетесь на чай?       — Нет, спасибо, я пойду, — отказывается Чимин, выставляя руки перед собой. — Мне просто нужно было убедиться, что с моим учеником всё в порядке.       — Вы что-то купили для него? — Минсу обращает внимание на шуршащий пакет со знакомой эмблемой местного ларька, который тут же прячется за спину учителя.       — Да там по мелочи…       — Зайдите хоть поздороваться, Чонгук будет очень рад гостинцу и тому, что Вы пришли его навестить. — Женщина мягко хватает за локоть и заводит не особо сопротивляющегося учителя в квартиру. — Вы очень приятный молодой человек. Чонгук говорил про Вас много хороших вещей, и я рада наконец с Вами познакомиться.       «Много хороших вещей»? Чимин снимает обувь в прихожей, бросая косые взгляды на суетливую хозяйку, и с грустной усмешкой отмечает, что вряд ли бы его принимали так тепло в этом доме, если бы знали, что на самом деле думает про него их сын.       Минсу забирает из рук учителя пальто, пока тот с интересом рассматривает гордо повешенное на стену ружьё, и помогает Чимину сориентироваться.       — Там комната Чонгука, можете пройти прямо туда, не стесняйтесь, — Минсу показывает на дальнюю в узком коридоре дверь, жестами предлагая проследовать в указанном направлении. — Если вдруг нужно, рядом открыта дверь в ванную. Проходите, проходите! Если Чонгук спит, разрешаю его разбудить и поругать, ему давно пора пообедать. А я пока быстренько схожу выбросить мусор и вернусь уже к вам с чаем.       Чимин кивает, чуть крепче сжимая ручки пакета в ладони, и проходит вглубь квартиры. Никого будить и ругать он, конечно, не собирается. Стучаться — тоже, просто боясь лишний раз потревожить сон больного.       Учитель тихо приоткрывает деревянную дверь и осторожно заглядывает внутрь. Маленькая комнатка безжалостно залита рыжим светом через не зашторенное окно, и выглянувшее из-за серых туч солнце бьёт лучами прямо в лицо спящему школьнику.       Чонгук хмурится, накрывшись одеялом по самый нос, ворочается под ним и изо всех сил старается остаться в своём беспокойном сне. Проходить дальше Чимину не хочется, как и шататься по чужой квартире в отсутствии хозяйки. В любом случае её придётся ждать возле этой двери. Учитель осматривается, задерживаясь взглядом на письменном столе у окна, и решает тихо оставить там пакет с мандаринами, прежде чем поспешно уйти.       Аккуратно переступив через брошенный у самого порога портфель, парень невольно залипает на противоположную стену, увешенную рисунками и плакатами с аниме. Полка, расположенная над ними, полностью заставлена комиксами и манхвами, от вида которых у Чимина щемит сердце в ностальгии по своим школьным годам и маленьким стопкам книг в квартире бабушки.       У Чонгука, к большому удивлению старшего, точно такой же выбор авторов и мангак, что вызывает у Чимина тихий неверящий смешок. Приятное совпадение.       Взгляд учителя продолжает с интересом скользить по разбросанной бумаге на столе, пока случайно не цепляется за раскрытый, исчерченный блокнот.       Сердце пропускает удар, а учитель наклоняется ближе, жадно всматриваясь в рисунок. Кремовые страницы покрыты грубыми частыми штрихами, через чёрные линии выводя знакомые черты лица в профиль. Такой чувственный, отзывающийся внутри с первого взгляда и вызывающий целый рой мыслей и вопросов в голове. Чимин озадаченно смотрит на портрет Юнги, не понимая, почему его так волнует изображение коллеги в блокноте школьника. Большой палец стряхивает с края страницы пылинку, а Чимин со вздохом прогоняет из головы навязчивую идею полистать блокнот. Безумно интересно, что там внутри, но судя по подписям — это явно что-то личное, куда он не должен без разрешения совать свой нос.       Пакет аккуратно ставится на стол рядом, предательски шурша под весом мандаринов. Учитель недовольно жмурится, отпуская ручки, и с опаской оглядывается на всё ещё мирно сопящего школьника.       Русые волосы разбросаны по лицу, явно мешая спокойному сну, и Чимин решает помочь, аккуратно убрав с чужого лба чёлку. Кончики пальцев слегка касаются кожи, обжигаясь от её температуры, и, недолго думая, учитель коротко целует то же место, не доверяя холодным после улицы рукам. "Огненный!"       Глаза широко распахиваются, а сам учитель тут же подскакивает на ноги, шурша оставленным на столе пакетом в поисках жаропонижающих таблеток. Из головы совсем вылетает, что у Чонгука вообще-то есть дома тот, кто может о нём позаботиться, на первое место ставя желание любым способом помочь сейчас парню.       — Хён? — тихо хрипит всё-таки проснувшийся от прикосновений и шорохов Чонгук. Трёт кулаком припухшие глаза и всё не может поверить, что видит сквозь сонную пелену силуэт учителя.       — Подожди, не пей! — Останавливает его Чимин, когда замечает, что младший потянулся к стоящей возле кровати кружке с водой. Учитель продолжает нервно перебирать упаковки таблеток, наконец найдя нужные, и, прочитав в инструкции подходящую дозировку, протягивает таблетки больному. — Это жаропонижающее, я не знаю, где у вас тут градусник, но температура у тебя явно больше 37.       Чонгук послушно выпивает предложенные таблетки, принимая сидячее положение на кровати, и всё ещё мило трёт заспанный глаз тыльной стороной ладони, пытаясь сделать глубокий вдох заложенным носом. Учитель присаживается на корточки рядом, вновь прикладывая свою ледяную ладонь к чужому лбу, и младший тут же накрывает её своей, заставляя задержаться на этом месте подольше.       — Холодненькая… Хорошо... — Чонгук слабо улыбается потрескавшимися губами и блаженно прикрывает глаза, наслаждаясь подаренной прохладой чужих рук. Думать, а тем более спрашивать о том, что здесь забыл хён, ему не хочется. Хочется только тихо смеяться, даже если чужое присутствие — всего лишь плод его больного воображения.       — Ты почему никому не сказал, что чувствуешь себя плохо? Ладно мне, но мог же хотя бы Тэхёну написать. — Чимин меняет нагревшуюся ладонь на другую, наблюдая, как младший льнёт к ней, как слепой котёнок.       Всё так...странно, если честно. Они будто отмотали время вспять, вновь оказываясь в моменте, когда Чимин заботливо мазал свежие синяки и пластырями заклеивал чужие ссадины после потасовки за школой. И по-хорошему надо бы отчитать этого негодника, но учитель только и может, что сочувствующе смотреть на больного ребёнка, не зная, чем бы ещё ему помочь.       Рука Чонгука, накрывающая его ладонь, сухая и горячая. Дышать через нос у него не получается, поэтому младший быстро облизывает губы, делая шумный вдох ртом.       — Я же написал тебе, — непонимающе хмурится Чонгук, открывая глаза, когда хён убирает руку с его лба и встаёт на ноги. Юноша тянется за телефоном под подушку, снимая блокировку, и глупо смотрит на так и не отправленное сообщение. — Ой…       Вот тебе и «ой». Чонгук виновато смотрит на слишком серьёзного и явно переволновавшегося хёна, показывая своё сообщение, и получает в ответ тяжёлый вздох с недовольным покачиванием головы. Не то чтобы юноше было прям стыдно, в какой-то степени он даже благодарен своей растерянности, из-за которой хён оказался у него в гостях. Однако не шибко весёлое настроение Чимина ощутимо сказывалось на общей атмосфере в комнате.       Чонгук разворачивает телефон к себе и смахивает так и не начатый диалог с хёном, открывая следующим пришедшие сообщения от Тэхёна. Информация в них заставляет губы растянуться в скромной, смущённой улыбке, не смотря на то, что учитель продолжает недовольно ворчать на него на фоне.       — Я тут тебе мандаринов принёс, — неловко отвлекает залипшего в телефон школьника Чимин, доставая пакет с цитрусами. — Они были самыми свежими из всех. Я надеюсь, что хотя бы не кислые… Ты вообще любишь мандарины? Я на всякий случай взял таблетки от аллергии.       Чонгук на секунду замирает, поднимая на хёна взгляд, а телефон плавно выскальзывает из расслабленных пальцев на край одеяла.       Нет, это уже слишком. Ослабевший на фоне развивающейся болезни организм реагирует на ласку ещё более чутко, чем обычно, рассыпаясь на кучу маленьких смущённых Чонгуков. Видеть хёна в своей комнате, чьи стены за почти два месяца уже пропитались его именем, так неимоверно странно и волнительно. Точёный профиль учителя не выражает по сути никаких эмоций, но младший всё равно умудряется увидеть в нём скрытую ноту стеснения.       Чонгук не привык давать себе ложных надежд, честно говоря, он даже не верит, что когда-нибудь ему удастся выйти с Чимином на другой уровень общения (как бы его не пытался убедить в обратном Тэхён).       Но вот в такие моменты, когда хён неожиданно делает что-то персонально для него, влюблённое сердце жалобно скребется о грудную клетку, прося поверить, что всё ещё есть шанс. Что хёну не плевать на него. Что Чимин, каким бы вежливым и ответственным не был, не стал бы приезжать к нему домой и покупать для него горячо любимые мандарины (с лёгкостью попадая в самое яблочко при выборе и разбивая этим юное сердце ещё больше), если бы ему правда было всё равно.       — Прекрати смотреть на меня так. — бубнит под нос учитель, не в силах выдержать чужой блестящий восхищением взгляд.       — Как?       — Будто я сделал что-то невероятное.       "Хах". Чонгук грустно усмехается. На самом деле, как бы он не отрицал, парень готов поверить в себя после любой, даже самой незначительной мелочи от Чимина в свой адрес. И это так наивно с его стороны...было бы, если бы в чужом поведении отсутствовали прорехи и несостыковки.       Хён — тёмная лошадка, прочесть что-либо по его взгляду практически невозможно. Однако вся эта холодность и показушная незаинтересованность никаким образом не вяжутся с вещами, которые он делает или позволяет с собой делать. Хён просто молчит с видом, будто ничего странного вокруг не происходит, и этим самым вводит и так неуверенного в своих действиях школьника в ступор.       Сказанные слова неприятно полосуют по сердцу, вызывая, на удивление, снисходительную улыбку, и Чонгук меняет свой взгляд на более взрослый и осознанный, решая вылить давно накопленные в душе вопросы.       — Ты буквально.. сорвался с уроков на мои поиски, только потому что не увидел меня за партой. Купил в аптеке таблеток на все случаи жизни и сейчас стоишь в моей комнате, беспокоясь, что у меня жар. Серьёзно? Хочешь, чтобы я реагировал на подобное, будто мне всё равно?       — Я не… — Чимин теряется, совсем не ожидая услышать вполне обоснованный упрёк от школьника. — С чего ты взял, что я сорвал уроки?       — Я только что прочитал сообщения Тэхёна, можешь не оправдываться.       Чонгук говорит абсолютно спокойно, с таким тоном, будто поймал хёна с поличным, и Чимину не нравится это от слова совсем. Такое ощущение, что младший знает о нём куда больше, чем он сам. Видит насквозь и специально издевается так, чтобы поставить учителя в неловкое положение лишь одним заданным вопросом. Брови хмурятся, а лицо становится ещё более строгим и непроницаемым, когда Чимин складывает на груди руки, вставая в свою защитную позу.       Это не похоже на привычную провокацию или игру с выведением старшего на эмоции. Повисшая тишина требует определённых ответов, которых учитель не может дать даже самому себе.       — А вот и чай!       В приоткрытую дверь заходит Минсу, держа в руках две дымящиеся чашки с кипятком, и Чимин решает, что хватит с него на сегодня волнений и глупых спонтанностей.       — Спасибо, но я уже пойду, — вежливо улыбается учитель, ожидая, когда ему освободят путь на выход.       — А как же.. — женщина хлопает глазами, так и продолжая стоять на проходе, держа в руках горячие кружки.       — Мам, я тоже не буду.       Откликается Чонгук, вновь принимая лежачее положение на кровати, и это становится для женщины последней каплей. Минсу со стуком ставит чай на стол, возмущенно смотря на сына, и, не постеснявшись посторонних людей, начинает ругаться.       — Бессовестный, сколько ты меня за нос собираешься водить? Со вчерашнего дня ничего не ел, теперь даже от чая отказываешься? Я тебе сейчас суп принесу и как маленького с ложки буду кормить, выделываться он мне тут надумал!       — Всё равно не буду. — Чонгук накрывается одеялом, как щитом, прячась в нём по самый нос, но взгляда с Чимина так и не сводит, выдвигая условие. — Если хён не останется.       Втянутый без особого желания в семейные разборки Чимин удивлённо поднимает брови, смотря на действительно бессовестного подростка с невысказанным вопросом. Его что, пытаются сейчас шантажировать? Настолько откровенно и нагло? В тёмных глазах напротив открыто читается просьба остаться, и Чимину хочется выть с того, насколько умело этот ребёнок может вить из него верёвки, не стесняясь своего положения.       Ведь бедный, больной мальчик под давлением от родителя ищет в нём поддержку. И Чимину правда хочется уйти, но ноги банально не двигаются с места, пригвождая проигравшего очередную ментальную борьбу к полу.       — Раз уж такое дело, то я, пожалуй, задержусь. — Учитель натягивает на лицо улыбку, продолжая смотреть на школьника с не ушедшим между ними напряжением, и добавляет с уже плохо скрываемой угрозой: — Миссис Чон, можете принести обед, а я прослежу, чтобы Чонгук съел всё до последней ложки.       Растянутая улыбка ликования хорошо прячется под одеялом, а вот трясущиеся в беззвучном смехе плечи не могут остаться незамеченными. Чимин выгибает бровь, всё также опираясь о стол пятой точкой со скрещенными на груди руками, и ждёт, пока они снова не останутся в комнате вдвоём.       — Смешно тебе?       Чонгук опускает одеяло, продолжая уже открыто смеяться со столь предсказуемой реакции Чимина, и замечает, как старший поджимает губы, чтобы случайно не улыбнуться в ответ.       — Чонгук, нельзя себя так вести. — Пытается приструнить школьника за неподобающее поведение Чимин. — Не все и не всегда будут плясать под твою дудку и делать только то, что хочешь ты.       — Но ты ведь всё ещё здесь?       Чонгук довольно улыбается, а Чимин со вздохом закатывает глаза, отказываясь принимать факт, что сам только что пошёл у младшего на поводу.       Взгляд падает на лежащий на полу рюкзак, зажигая в голове учителя лампочку.       — Кажется, тебе пора кое-что мне вернуть, — с намеком протягивает ладонь Чимин, одним предложением стирая с чужого лица улыбку и руша всё веселье.       — Хён..       — Да, Чонгук, верни мне ключ. Ты не представляешь, как было неловко с утра объясняться о его пропаже, чтобы мне дали запасной. — Чимин говорит это намного мягче, чем планировал, потому что сейчас на него смотрит буквально самая грустная моська на свете, не позволяя ругаться. — Хватит этих фокусов. Если тебя однажды поймают — я вряд ли смогу тебе помочь.       Чонгук понимает, да и всегда понимал, что рано или поздно ключ придётся вернуть. Вот только разумная мысль о том, что стоило сделать для себя дубликат на такой случай, пришла почему-то только сейчас.       Он ещё раз бросает на хёна просящий взгляд, на что Чимин отвечает непоколебимым кивком головы, руша едва отстроенные надежды школьника на продолжение. Откровенного разговора между ними так и не случилось, вместо этого Чонгуку просто обрубили единственную возможность для ненавязчивого проявления своих чувств. Что делать и продолжать ли что-то делать вообще — непонятно. Хён не даёт ни красный, ни зелёный свет, продолжая мигать жёлтым, будто пытаясь сохранить нейтралитет в этом вопросе.       Голова школьника раскалывается то ли от температуры, то ли от миллионной попытки понять старшего, в то время как Чимин бездумно проводит пальцами по письменному столу, своим красивым видом вызывая внутри очередную необъяснимую остановку юного сердца.       Эта игра не подчиняется никаким привычным Чонгуку правилам. Цена проб и ошибок может быть слишком высока. И он уже не уверен, дойдёт ли до её конца, не потеряв по дороге себя.