Лазурный огонёк

      Изменения в отношениях жителей Храма Водяных Каштанов заметил не только Ци Жун, но и другие… дополнительные обитатели, вроде того же Гуцзы и Лан Ина. Последний Лазурного демона не то, чтобы прям сильно напрягал… Он его даже побаивался. Ну серьёзно, за маской демонёнка скрывается Цзюнь У, точнее, Наследный принц Уюн, почему бы ему не бояться? И как у него хватает времени быть и Безликим Баем, и Владыкой, и этим мелким демоном… Ци Жуну бы таких амбиций да побольше, гляди — и вырос бы нормальным человеком. Может, даже вознесся бы вслед за своим кузеном…       Ну, чего не вернёшь, того не вернёшь. Что насчёт отношений… так не только Се Лянь изменился по отношению к нему. Сменил гнев на милость и Хуа Чэн, хотя рьяно это не показывал: мог пнуть, если он слишком громко возмущается, ткнуть острым локтем в бок, когда Ци Жун уж очень долго говорит с его гэгэ, или с помощью магии заставить поскользнуться на ровном месте, но это уже было больше похоже на детские шалости ребёнка, у которого родился младший брат, и всё внимание матери теперь приковано к малышу, а не к нему любимому. Но всё же Собиратель цветов под кровавым дождём перестал давить на него и морально, и физически — а иногда даже давал советы, как лучше что-то сделать, например, подмести двор или сварить ту же похлёбку.       Хуа Чэн оказался… таким хорошим. Нет, наверное, сложно ставить в одно предложения слова «Хуа Чэн» и «хороший», однако это было истинно так: после того, как Ци Жун ему открылся, он словно действительно увидел в нём другого человека. Не Ци Жуна, не демона и не Лазурного фонаря в ночи, а ту самую девушку, которая однажды просто проснулась в теле антагониста китайского романа в жанре BL.       Приятно, без слов.        — Ци Жун, ты… о, всё в порядке? — а вот от Се Ляня он начал по-настоящему шугаться. Не то, чтобы принц ему был неприятен или что-то в этом роде… Но, серьёзно, он не хотел закончить свою жизнь где-нибудь в канаве и то по отдельности — а в том, что Хуа Чэн в силах отделить его конечности друг от друга и оставить при этом самого Лазурного демона в живых, тот просто не сомневался.        — Мой царственный брат, — он вымученно и криво улыбнулся, демонстрируя клыки. — Кажется, тебя звал этот противный демонёнок. Ему что-то от тебя нужно?       Он не мог знать точно, что это был Се Лянь… то есть, ну, Хуа Чэн ведь тоже главный герой? Просто… ладно, он не был похож на того, кто запросто предаст любовь — сколько там лет он его ждал? семьсот? восемьсот? — всей своей жизни ради оборванца, от которого воняет кровью и мертвечиной.       Но это был Се Лянь. Потому что именно у него просто ужасный вкус на выбор людей себе в окружение.       Ци Жун готов выть, когда Хуа Чэн, кривя губы, кивает и соглашается с его словами. Увидь их кто-нибудь вместе — сразу бы вырвал себе глаза, потом вставил обратно, чтобы удостовериться, и вновь вырвал. Князь демонов и жалкий подражатель, которые друг друга ненавидят до смерти, вдруг мирно обсуждают вечернюю похлёбку.       Он очень-очень-очень сильно поломал каннонную историю, и ему почти стыдно.        — Ты не умеешь готовить, признай это, — заканчивает Хуа Чэн.       Лазурному демону даже как-то обидно.        — А ты, вот, например, умеешь целоваться? — спрашивает без лишней мысли Ци Жун, переворачиваясь на своей подстилке из соломы, сена и какой-то смятой тряпки. Ему, в принципе, вообще наплевать на собственное спальное место — не было бы этого, он и в будке спал бы. К подобному привык и сам Лазурный фонарь, и та, кто занял его тело: серьёзно, оба в жизненные передряги попадали, оба на улицах ночевали не по одному разу и приспособились к этому. Поэтому на каждое замечание Се Ляня он просто отмахивался, мол, спать есть где, а дальше не важно.        — Ну, — Хуа Чэн хотел было, кажется, соврать, но просто вскинул брови и поджал задумчиво губы, словно пытаясь вспомнить. — Нет. С людьми никогда не целовался, хотя какие-то распутные девицы и пытались ко мне пристать, когда я только объявил себя Градоначальником Призрачного города. Думали, наверное, молодой и глупый, к такому в койку прыгнуть — раз плюнуть.       Ци Жун скривился:        — Да им же по триста лет всем минимум! А выдают себя за двадцатилетних! Верх скотства.       Хуа Чэн бархатисто расхохотался, смотря на его сморщенное в омерзении лицо, и вернулся к своим делам — кажется, он что-то рисовал. Ци Жун отвернулся от него, собираясь чуть-чуть поспать, и практически провалился в дрёму, как в его голову ударила больная догадка, а глаза широко распахнулись. Он подорвался на своей подстилке и недоверчиво бросил взгляд на демона.        — Слушай, Собиратель цветов под кровавым дождём… Ты сказал, что «с людьми никогда не целовался». И то же самое про демониц. Судя по твоим словам…       Демон болезненно скривился.        — Я игнорирую любой вопрос, который будет касаться этой темы.        — Ладно, ладно… — Ци Жун вскинул руки вверх, защищая себя и свою жизнь таким простым жестом, и опять улегся на свою постель, смотря в деревянный потолок храма. Кажется, князь демонов вновь вернулся к своим делам, стараясь не зацикливаться на этом разговоре, однако Лазурному фонарю в ночи хотелось узнать больше подробностей. И пусть он получит от него тумаков, убивать его Хуа Чэн точно не будет — демон уже успел ему пожаловаться, насколько у него жизнь была дерьмовая до того, как очнулся в теле Ци Жуна. Не сдержавшись, он тихо уточнил: — На помидорах?       Хуа Чэн прикрыл глаза, кажется, закатывая их, и поджал губы.        — …Статуи. Каменные.       Ци Жун лежал молча только несколько мгновений — наверное, именно эта парочка секунд у него ушла на то, чтобы переварить полученную информацию и представить в голове картинку. Он подскочил со своего места, быстро цедя что-то вроде «туалет» мрачному князю, и, вылетев из храма, неприлично громко засмеялся.       «Система, пожалуйста, скажи, что это неправда», — всё ещё мысленно смеясь, попросил Ци Жун, в принципе, на ответ даже не рассчитывая.

|Система не может ответить положительно на запрос Игрока, потому что персонаж «Хуа Чэн» не соврал вам| |Такая сцена и вправду есть в архиве Системы, при желании Игрок сможет выкупить её за 5000G|

      Дороговато, конечно… Но чисто ради того, чтобы увидеть в жизни то, как сам князь демонов тренируется целоваться на каменной статуе, можно было и потратиться. Когда-нибудь. В ближайшем будущем, если он, конечно, выживет. Интересно, после этого Хуа Чэн его возненавидит? Было бы очень неприятно и проблематично, ведь он еле-еле добился более-менее нормальных отношений с ним (наверное, их можно было даже назвать доверительными? Или Собиратель цветов под кровавым дождём каждому встречному рассказывает подобные истории?), сейчас будет обидно их испортить из-за своей несдержанности. В противовес мыслей Ци Жуна, Система вновь дала о себе знать:

|Отношение с главным героем медленно ползут к положительной отметке! Поздравляем, благодаря этому Игрок сможет избежать плохого конца для истории и аватара! | |Возможность плохого исхода: 73%| |Возможность хорошего исхода: 3%| |Возможность нейтрального исхода: 16%|

      Ну, и на том спасибо. Хотя высокий процент плохого исхода все ещё вгонял его в тоску, настроение у Ци Жуна при виде подобной таблички в этот раз даже не упало. Значит, Хуа Чэну даже понравилась его реакция?       Речь же… не могла идти о нём, верно. В той табличке говорилось о главном герое, но, не считая Ци Жуна, их тут минимум двое… Неужели Система не могла уточнить имя? Вдруг, он стал любовным интересом Цзюнь У?.. Или… ладно, Гуцзы — это перебор даже для этой божественной игрушки. Его передёрнуло. Ладно-ладно, он практически на сто процентов уверен, что в том сообщении говорилось о Се Ляне. Всё же, в те времена он старательно подлизывался к принцу Сяньлэ, нет ничего удивительного в том, что Система посчитала их ещё одной возможной парой романа. Эту Систему кашей не корми, но новые скандальные истории дай почитать, а лучше — покажи.        — А ведь я действительно ни разу не целовался ни с кем… ну, кроме статуй, — бормотал Хуа Чэн, когда Ци Жун опасливо вернулся в храм. То, что демон ещё не покинул его комнату, одновременно и обрадовало, и раздосадовало — он, вроде как, думал поспать, но и быть на счётчике у князя как-то не особо хотелось.       Ци Жун выгнул бровь, надеясь на то, что бить его уже не будут:        — А как ты тогда собираешься целовать Се Ляня? — в него тут же полетело что-то острое, и демону пришлось уклониться, чтобы не лишиться глаза. — Да погоди! — он нахмурился. — Я на полном серьёзе! Даже я умею, хотя у меня любовь только с ментальным здоровьем. Между прочим, невзаимная.       Хуа Чэн отмахнулся от него рукой. После чего недоверчиво поднял глаз на него, щурясь, мол, да ты врёшь, и окинул острым взглядом.        — Это в каком смысле «ты умеешь?»        — В прошлый раз я жил двадцать два года, естественно, я умею целоваться, — Ци Жун закатил глаза. И тут же неловко зашипел, вспоминая, что Хуа Чэну сейчас немного-немало, а восемьсот лет, а тот ни разу даже за руки не держался ни с кем.       Интересно, каково это: всю свою сознательную жизнь жить ради одного-единственного человека? Ну… то есть, это же практически невозможно.        — Значит, ты меня и научишь, — серьёзно заявил Хуа Чэн, откладывая недоплетённый венок из соломы в сторону. Ему, кажется, вообще по ночам делать было нечего — если Лазурный демон мог позволить себе поспать (привычки как-никак), то тот даже не пытался. Да, сон им не нужен так, как людям, но… о, это сложно.       Ци Жун перевернулся и посмотрел на него растерянно.        — Я зубы последний раз чистил утром, — честно признался он, почёсывая щёку. Ладно, солгал — раз пять точно, потому что от Системы ему пришло задание съесть… кое-что сырое. И мясо там явно было не свинное. — А ещё тот Ци Жун наточил клыки так остро, что они мне иногда дёсны и язык рвут, когда я зеваю, боюсь, тебе придётся ещё хуже.       Хуа Чэн расслабленно улыбнулся и откинулся на спинку стула, заведя руки за спину.        — Да расслабься ты, я пошутил. Хотя… — он окинул демона внимательным взглядом. — Ладно, умытый ты не такой уж и уродец.       Ци Жун фыркнул. Конечно. Несмотря на то, что лицо у демона было красивое, годы отсутствия ухода за собой его запустили, поэтому потратил много сил на то, чтобы восстановить былую очаровательность Сяоцзина.       Ещё один плюс — Хуа Чэн видел пред собой не мужика, а именно самого Ци Жуна — вроде, душу видит, а не оболочку… Звучит сопливо, уберите.        — М-м-м… — Хуа Чэн растянул губы в ухмылке, постукивая пальцами по лбу. — Я читал, что нужно засунуть язык в рот, да?       Ци Жуну показалось, что его лицо позеленело. Самое ужасное, что у него был подобный опыт (когда ещё, конечно, был «ей»), и это было самое ужасное, что когда либо с ним случалось. Тогда его не вырвало чисто потому, что он не хотел портить впечатление пареньку, который, кажется, в первый раз целовался, насмотревшись фильмов и начитавшись эротических книжонок от таких же школьников.        — Нет! Ни в коем случае, это вызывает рвотный рефлекс, никак не желание продолжить поцелуй, — он вновь болезненно скривился. — Ладно, просто… попробуй повторять за мной, хорошо?       Хуа Чэн с готовностью кивнул.       Когда их губы соприкоснулись, у Ци Жуна была лишь одна мысль: блядь, вкус крови, кажется, порезался. И… всё? То есть, нет жара внизу живота, нет бабочек и всякой прочей чуши. Просто обычное «губу будет щипать, ну блин». Возможно, это провал.       Не было никакого романтического или сексуального подтекста. Ци Жун просто понял это, когда увидел задумчивый взгляд Хуа Чэна — тот иногда щурился и, забываясь, кивал себе, впрочем, тут же возвращался к ощущениям.       Ци Жун отстранился первым, и князь демонов вновь задумчиво кивнул.        — Ты, конечно, не гэгэ… Но это лучше, чем ничего. Первый поцелуй гэгэ должен быть идеальным, — демон вновь кивнул сам себе, и Ци Жун устало подумал о том, что в голове Хуа Чэна, возможно, есть свой список с тем, как он должен сделать первый раз «гэгэ» лучше.       Вдруг они оба вздрогнули от громкого стука бамбуковых дверей. Они были гордостью Ци Жуна: постройка комнаты заняла у него много дней, отобрала уйму времени и сил, зато вышла… сносной. В ней могли поместиться парочка человек, если оба лягут, то место ещё и останется. Смысла отстраивать заново весь храм не было, поэтому он просто попросил Хуа Чэна с этим помочь (у того опыт был). Так как тот сам делал новую комнату для детей, то с готовностью послал его нахер, причём, в форме более грубой, но подсказку дал, мол, так сделаешь — рухнет все подряд.       О, боги. Их кто-то увидел. Было бы неплохо, будь это Гуцзы — или, на крайний случай, тот мальчишка-марионетка, которым управляет Безликий Бай. Ему плевать на них, а Гуцзы сначала посоветуется с «папой», прежде чем кому-либо об этом рассказать… Но если это был Се Лянь? Он же возненавидит их обоих! Да и Хуа Чэн будет готов убить Ци Жуна за подобное отношение гэгэ к себе. Честно говоря, Лазурный демон за это и сам не против себя придушить…       Этот день хуже стать точно не может.

|Событие «Открытие горы Тунлу» скоро начнётся! | |Будьте готовы к боли в мышцах, тошноте, жару и к чувству, будто ваш желудок разрывает изнутри. С любовью, Система|

      Ладно, возможно, может.