Лазурный огонёк

       — В последнее время ты ведешь себя странно, — признался Се Лянь, и Ци Жун неловко ухмыльнулся, демонстрируя клыки. На языке всё ещё ощущался кислый привкус крови — своей или Собирателя цветов под кровавым дождём, чёрт его знает — и ему было несколько неловко разговаривать с Наследным принцем, боясь, что по его поведению он сразу все поймет. Нет, он, конечно, сомневался, что в способностях Се Ляня было «распознавать, целовался ли ты с Хуа Чэном или нет», однако Ци Жуну все равно было… стыдновато. Верно, в этом не было никакого романтического или сексуального подтекста. — То есть, странность появилась уже тогда, когда ты передумал сбегать из храма. Я подумал, что ты что-то задумал, однако за всё время ты показал себя… с лучшей стороны, — принц улыбнулся. — Я надеюсь, что это не прозвучит оскорбительно, но ты будто стал другим человеком.       «Система, он сейчас меня убьет, верно?», — мысленно спросил Ци Жун, заламывая пальцы. С последними словами внутри у него всё оборвалось — значит, «брат» обо всём догадался.       Что же… он знал, что когда-нибудь это произойдет. Он полностью игнорировал оригинальный характер Лазурного фонаря в ночи, поэтому демон даже не думал о том, что никто не догадается. Хуа Чэн, например, сразу понял, что на его месте сейчас совершенно другой человек. В принципе, для этого и существовал режим анти-ООС — чтобы подготовить персонажей к тому, что характер определённого NPC изменится, а эти изменения не казались такими яркими на фоне прошлого характера владельца тела.

|Ваши опасения напрасны. Се Лянь не собирается вас убивать| |Однако, даже если бы и собирался, Игрок всё ещё находится в теле Ле Ченбо. Персонаж Се Лянь не может навредить ему, так как этот NPC является отцом второстепенного героя — Ле Гуцзы|

      А вот можно было бы и не уточнять… Ци Жун нахмурился. Ле Ченбо? Оказывается, даже имя отца Гуцзы было известно, неужели и он как-то мог повлиять на сюжет?       Что же, главное, что принц Сяньлэ действительно не собирается его убивать — и то хлеб, как говорят русские.        — Конечно, мой царственный брат, я… изменился. Восемьсот лет исправили меня и мой характер, — сглотнул Ци Жун, выдавливая ухмылку и надеясь на то, что трясущиеся пальцы не привлекут внимание Се Ляня. — Не сразу, конечно, но я уже почти полностью изменился!        — Зови меня просто по имени, — улыбнувшись чему-то своему, попросил принц, и Лазурный демон задумчиво склонил голову к левому плечу, оценивая все плюсы этого предложения: наконец, не нужно будет произносить это трудновыговариваемое прозвище, чтобы просто позвать Се Ляня!       Вот только… как?       Тут же Ци Жун скривился, отвлекаясь от своих мыслей, и подавил желание взвыть: грудь болезненно обожгло кипятком, однако чайника поблизости не было. Такие боли периодически мучали его в течение нескольких дней после того, как он принял тот квест с открытием горы Тунлу. Эта штука его напрягала — Ци Жун помнил, что находящаяся там Печь принесёт ещё немало проблем и ему, и другим главным героем романа.       Он похлопал себя по груди, унимая боль, и мысленно начал костерить Систему за то, что та его даже не предупредила. Та, кажется, даже обиделась, и игровое окошко резко выскочило прямо перед самым носом Ци Жуна:

|Скоро родится новый Князь Тьмы, поэтому тело вашего персонажа подвергается подобным ощущениям. Боль снижена на 75%, чтобы душа Игрока не выпорхнула из этого тела, поэтому не притворяйтесь|

       — Ну точно не да-Лянь, — прокашлявшись, продолжил Ци Жун. Нужно будет спросить Хуа Чэна про гору Тунлу… интересно, а как ощущает это он? Он даже почувствовал некое смущение: он тут выть готов и на стены лезть, а Собиратель цветов под кровавым дождём ощущает всё в сто раз сильнее. — Лянь-гэгэ? Се-эрге… Просто Се Лянь?       Наследный принц вновь мягко улыбнулся, соглашаясь с этим — ну, что же, это было самое оптимальное решение.       Ци Жун решает, что наступил тот самый момент, когда про неизвестного ночного визитера можно будет спросить, и неловко начинает:        — Кстати… А где ты был сегодня ночью? — Се Лянь замер на своём месте, и его ладони слегка дрогнули. Ци Жун почувствовал, как всё внутри него скручивается, однако заставил взять себя в руки и продолжить: — А то ночь была холодная, вдруг ты простудишься… Я, конечно, не против ослеплять других своим великолепием вместо тебя, но ты годишься на эту роль лучше — я же не люблю других людишек так, как ты.       Се Лянь вновь натягивает на лицо привычную улыбчивую маску и кивает:        — Я спал.       У Ци Жуна ненадолго отлегает от сердца, и он повторяет чужой жест — кривовато, неумело и даже некрасиво: из-под губы у него торчали верхние клыки, которых у обычных людей быть не должно, да и лицо демона давным-давно исказилось от гримасы презрения и злобы, которую он вечно демонстрировал. Но сейчас он находится в теле Ле Ченбо, и знают об этом лишь несколько… существ — он сам, Хуа Чэн и демонёнок Лан Ин. Всё же, лишь они могли видеть его «истинный» облик. Как это работало, Ци Жун не имел ни малейшего понятия, но это было даже удобно: зато в толпе не потеряется.       Интересно, а он как-нибудь может это контролировать? Судя по всему, Хуа Чэн видит душу — их душу, уже слившуюся из двух существующих до этого — но её ведь можно как-то скрыть. Когда-нибудь он об этом подумает…        — Ци Жун, ты уронил горшок, — мученически вздыхает Се Лянь, и демон вздрагивает, опускает взгляд и неловко сжимает метлу в руках, понимая, что действительно смёл её вместе с другим мусором, и теперь осколки из замёрзшей глины валялись на земле.       Он моргает и всматривается в них — их накрыла тень Лазурного демона, и он понимает, что именно так сейчас выглядит его душа. Разбитая на несколько осколков, и сейчас собрать их почти невозможно — слишком много мусора рядом с ними, и осколки легко можно было перепутать с чем-то иным.

***

       — Папочка, — неловко начинает Гуцзы, когда остаётся с ним один на один — за пределами Храма водяных каштанов уже совсем темно, духи начали вовсю разгуливаться где-то в конце деревни, рядом с которой они поселились, и их завывания были слышны даже здесь. Скорее всего, Хуа Чэна именно поэтому нет сейчас в Храме — Се Лянь укладывал Лан Ина, Ци Жун занимался с Гуцзы, а вот Собиратель цветов под кровавым дождём отсутствовал, и причину, видимо, прямо сейчас и выяснил демон.         Интересно, а те видят его истинный облик? То есть… для того, чтобы Ци Жуну увидеть истинную личину Хуа Чэна, тому нужно либо добровольно с себя снять «ложный вид», либо очень сильно разозлиться — и тогда демоны сами почуют его ауру, знакомую магию, и начнут поджимать хвосты.       Ци Жун отвлекается от просмотра статов в Системе (чёрт, а он думал, что Гуцзы уже уснул, и расслабился, вызвав божественную игрушку… Будь на месте ребёнка тот же Се Лянь, смерти ему уже было бы не избежать) и склоняет голову к левому плечу, понимая, что эта собачья привычка уже стала неотъемлемой частью его жизни:        — Чего?       Мальчик краснеет.        — Папочка, а дядя богатый гэгэ… он твой… Ну, — Гуцзы смущённо зажмурился. — Твой муж?       Ци Жун не знает, с чего его прорывает — с самого вопроса и его формулировки, или же с обращения, которое мальчишка использует к Хуа Чэну: небожители, кто мог додуматься совместить эти слова? Ладно, додуматься-то смог Гуцзы, но менее забавнее от этого не становилось.        — С чего ты решил? — отсмеявшись, уточняет лающим от кашля (чёрт, ладно, смеяться было лишним — горло словно обожгло) голосом он.        — Вы… целовались.       Так это всё же был не Се Лянь?! У Ци Жуна отлегло от души, и он почувствовал стыд перед наследным принцем — а он подумал, что тот его обманывает… Ну, значит, Сяньлэ и вправду спал ту ночь. Вот только причина его нервозности Лазурному демону была непонятна… в принципе, с этим разобраться он тоже успеет.        — Не волнуйся, иногда люди так делают, но это не значит, что они вместе. Мы просто… проверяли температуру друг друга.       Гуцзы разевает рот и быстро моргает своими большими глазами, полностью доверяя Ци Жуну — ему даже захотелось самого себя пристыдить.       Всё же, хорошо, что это был мальчик… Перед Се Лянем и Лан Ином. Лазурный демон даже представил эту картину: он, с видом побитого пса, объясняется перед демонёнком, который на самом деле является Безликим Баем… врагу не пожелаешь.        — И я…        — Эй, зелёный, — зовёт его бархатистый мужской голос из темноты, и Гуцзы испуганно взвизгивает — что же, будь Ци Жун на его месте, он завизжал бы ещё громче. Особенно, считая то, что недавно сам Лазурный фонарь в ночи рассказывал ему страшилки о демонах…       Врагу не пожелаешь.        — Дядя богатый гэгэ странный, — доверительно шепчет ему,        — Иди спать, а я поговорю с «дядей богатым гэгэ», — Ци Жун небрежно потрепал мальчика по голове и покинул комнату, тут же встречаясь взглядом с глазом демона. И о, он готов поклясться, на его дне сверкало веселье.       Ци Жуну хочется смеяться, когда Хуа Чэн, воровато оглядываясь (будто он крадёт что-то ценное… хотя в Храме водяных каштанов красть было нечего. Пусть хоть двери вынесут — они старые и деревянные, хоть предлог их сменить будет), наклоняется и доверительно шепчет:        — Бери своё тело и собирайся, мы идём к Черноводу, — демон смотрит на него, медленно моргая и едва осознавая происходящее вокруг, поэтому Хуа Чэн цокает языком и закатывает единственный глаз. — Чего? Я взял вина. Давай, он уже ждёт нас.       Лазурный демон потёр глаза, словно до сих пор не веря в то, что Собиратель цветов под кровавым дождем действительно сказал это, и попытался спасти свою-не свою тушу от ночных похождений, после которых их наверняка запомнят в истории надолго:        — А как же Тунлу?        — Да пошла она, — фыркнул Хуа Чэн и тут же прикусил язык — фыркнул он слишком громко, не дай небожитель разбудил Се Ляня. Ци Жун хмыкнул, понимая, что демон уже успел немного пригубить из сосуда. — Дважды повторять не буду. Наведём у него там суету, все равно Черновод мне должен, — Собиратель цветов довольно улыбнулся, демонстрируя клыки.       Ци Жун почувствовал странное дежавю.