Лазурный огонёк

       — Пропал, ага, конечно, — Ци Жун вытер рукавом уголок рта и облизнулся — ему, конечно же, пришлось тут же скривиться и начать отплёвываться, ведь на зубах, заточенных под сырое мясо, сразу захрустел песок. Демона передёрнуло от отвращения. Смахнув с губ сухие песчинки, неприятно царапнувшие по нежной коже, Ци Жун огляделся — знакомый Храм Водяных Каштанов казался каким-то незнакомым, будто он видит его впервые и никогда прежде о нём не слышал. — От меня так просто не избавишься!       Истинное тело демона ощущалось… несколько иначе. Удобнее, скорее всего. Скованности и неловкости в движениях больше не было, он словно сменил обтягивающие платья на оверсайз — или, что ещё лучше, каблуки на удобные кеды. Ци Жун вздохнул полной грудью.       Ему пришлось потратиться на приобретение умения телепортироваться… и от этого навыка он явно не остался в восторге. Если Хуа Чэн кидал игральные кости и входил в расписные двери из молочного дерева, Хэ Сюань нырял в пространство, будто в воду, а Се Лянь исчезал в яркой искре, то Ци Жуну приходилось буквально сгорать каждый раз в зелёном пламени, чтобы появиться в ином месте из этого же огня.       Выглядело, безусловно, эффектно и красиво, однако ощущения были такие, словно ты на пару мгновений спустился в ад, обгорел и напоследок стряхнул с себя копоть, чтобы никого не напугать своим чумазым лицом. Кожу легко облизывало колючим языком холодного демонического огня, и в это время Ци Жун словно проваливался под землю, переставая ощущать хоть что-то под ногами — будто паря в воздухе, он крутился и зажмуривался до белых мушек в глазах, представляя место, в котором хотел очутиться.       Ещё и отвалил за это около тысячи монет, а это почти все, что у него было в инвентаре! Вышла весьма нечестная сделка за такую-то цену. Он чувствовал себя так, словно его обманули на рынке, подсунув вместо какого-нибудь магического артефакта для улучшения культивации стеклянный коралл. На самом деле это не просто пространственная аллегория, а очень даже существующая неприятность и жадность рыночных торгашей — нередко на красивой даме можно было увидеть красивое и яркое украшение, которое оказывалось обычным стеклянным кораллом, за пару часов до открытия лавки выкрашенным в нужный цвет.       В недавнем походе за рисом с Се Лянем Ци Жун сам убедился в том, как легко обмануть людей — в очереди прямо перед ними невероятной красоты и нежности девушка купила точно такую же безделушку, отдав за неё почти полсотни золотых.       Полсотни! Цена им была пара медяков, если не меньше! На его замечание о том, что её только что обдурили, она лишь хихикнула и, взмахнув метёлкой из конского волоса, заявила, что деньги — пустое, когда речь идёт о красоте, а торговец той лавки выгнал их с братцем взашей.       Снова вспомнив об этой девице, Ци Жун вдруг нахмурился. При первой встрече она показалась ему до одури странной и кого-то напоминала, однако кого — вспомнить было не то, что сложно, а невозможно.       Остановившись перед Храмом, демон вдруг тихо обратился к божественной игрушке:        — Система, — словно заспанная дева, Система лениво появилась в виде полупрозрачного лазурного окошка перед его лицом и механическим голосом выдала «Чем могу помочь?», — а что вообще сейчас происходит? То есть, по хронологии томов? Ты же должна знать.       Божественная игрушка будто на секунду задумалась, после чего утвердила:

|Игрок #8663 Ци Жун, мы рассмотрели ваш запрос на уточнение времени| |Запрос отклонен|

       — Да почему?!

|Данные вашего запроса Системе не видны|

       — Так бы и сказала, что сама не знаешь, — заворчал Ци Жун, прикрываясь рукавом своего ханьфу от палящего солнца. Неужели уже час козы?       Система, кажется, обиделась, потому что даже не прошила его разрядом тока. Зная её… придётся ждать каких-то противных заданий.

|Дело не в незнании и не в обиде. Система — искусственный интеллект, обладающий знаниями многих миров| |Появившись в этом мире и не следуя моим указаниям, Игрок сам обрёк себя на неосведомлённость о происходящем. Сюжет этого мира был сломан на 50(пятьдесят)%, поэтому даже всезнающая Система неспособна предугадать, что случится в будущем и насколько Игрок приблизился к определенной сюжетной точке|

       — И зачем я тогда оказался в теле этого демона? — у него заболела голова от неразумности всей этой идеи с «попаданием». Ци Жун потёр складку между бровей двумя пальцами и глубоко вздохнул, словно вместо глотка воздуха в его лёгкие хлынуло бы осознание. Система будто была несовершенна. С одной стороны сюжету следовать необходимо, ведь иначе линия будет сломана, а последствия ему неизвестны. С другой стороны, совершенно противоположно первой мысли, радостные заявления Системы о возможном хорошем исходе — значит, против сюжета идти можно, а иногда и нужно. Он уже немного подпортил канонические события, но все ещё жив и с лица вселенной не стёрт. — Не знаешь? Ну и гуй с тобой, не отвечай.       На секунду его охватило смущение, будто искусственный интеллект действительно мог обидеться на его нелестные слова, однако Ци Жун быстро одёрнул себя от таких мыслей — ведь, не будь её, он бы уже давно спокойно жил где-нибудь на краю Поднебесной без страха попасть в какую-нибудь очередную сюжетную канитель.       Да и смысла в заботе о Системе никакого не было, ведь в первую очередь ему нужно было думать о себе. Вчера он натворил много всего… Во-первых, он кинул тело отца Гуцзы где-то в пределах этой деревушки, чтобы спокойно отправиться на демоническую пьянку, и теперь понятия не имеет, где он вообще находится. Может, издох где под кустом или сбежал куда. Хотя… не бросит же он своего малыша у незнакомых людей. Вероятно, Ле Ченбо, если память не изменяет и его и впрямь так звали, вернулся за мальчонкой в Храм Водяных Каштанов.       Что ему делать, Ци Жун теперь просто не представлял, ведь это было совершенно не по сюжету. Заручившись какой-никакой поддержкой Хуа Чэна, он мог не беспокоиться о мгновенной смерти, но… Что теперь будет? Если мужчина уже забрал Гуцзы, то из новеллы исчезает важный персонаж.       …И причина смерти оригинального Ци Жуна?       Лазурный фонарь в ночи тряхнул головой.       Было ещё одно немаловажное «но» в его вчерашних похождениях: он не просто встретился с Хэ Сюанем, но и поведал ему свою тайну. Об этом он старался даже громко не думать, потому что за такое Система обещала линчи без помилования. И как теперь спокойно жить? Самое обидное было в том, что ни одну проблему уже не исправить, ведь отматывать время назад не умеет даже сам Небесный император.        — Господин?       Ци Жун едва не подпрыгнул от ужаса, когда тихий женский голос прервал его мысли, и резко обернулся на девушку с корзинкой овощей в руках. Одежды её были по-дешёвому просты, но лицо умытое и даже чуть пухлое. Видимо, её семья могла позволить себе держать не только кур, но и другой скот.       Она смущенно потупилась, совершенно не ожидая того, что могла его напугать, а после доброжелательно улыбнулась и поклонилась.        — Вы направляетесь к нашему благодетелю? Не могли бы вы передать ему эту корзину?       Ци Жун молча кивнул.       Зайдя в Храм, он едва не обомлел от увиденного: его бывший сосуд бился лбом об пол, стоя в коленопреклонной позе, и за шкирку держал Гуцзы рукой, заставляя делать то же самое. Губы у мальчика немного дрожали — видимо, ему это не сильно нравилось.       Се Лянь, перед которым били поклоны, тоже был удивлён настолько, что даже не успел предотвратить это, и просто застыл с миской рисовой каши в ладонях. Наблюдающий за этим представлением Хуа Чэн хмурил брови.       На секунду Ци Жун встретился с двоюродным братом растерянными взглядами, но после их глаза снова скрестились на виновнике сегодняшней пьесы. Откашлявшись, Се Лянь неловко начал:        — Подождите, встаньте…        — Мы с сыном благодарим вас, благодарим, великий благодетель! Самый мудрый, добрейший человек с огромным сердцем! — совершенно не слушая его, продолжал выть мужчина. Гуцзы мычал и совершенно не понимал, зачем нужно кланяться перед братишкой. Конечно, он был согласен с тем, что он очень добрый, но ему было больно биться лбом об деревянный пол! — Спасение жизни этого недостойного обязательно зачтётся вам на небесах, я буду молиться за вас всю жизнь и… А-а-а!       Стоило мужчине скосить глаза вбок и увидеть стоящего на пороге Ци Жуна, его лицо уродливо перекосилось от ужаса и он завизжал, словно перепуганный поросёнок. Он резво отполз за спины Хуа Чэна и Се Ляня, и вдруг начал плакать — кожа его покраснела, искривилась, а на лицо легли глубокие складки. Менее уродлив он не стал, стал выглядеть даже ещё хуже.        — Демон, тот демон! Он снова заберёт моё тело! — теперь мужчина действительно хрипло выл, будто бездомный перепуганный пёс. — Помогите, прогоните же его! Уходи, я отдам тебе всё, что у меня есть!       Се Лянь хотел что-то сказать и открыть рот, однако Хуа Чэн осторожно дотронулся до его плеча и, шепнув тихое «гэгэ», мотнул головой.       Ци Жун вдруг сам стал актером этого спектакля. Маленький Гуцзы распахнул свои большие круглые глазёнки и переводил глаза со своего отца на демона, кажется, понимая, что происходит и кто стоит на пороге Храма Водяных Каштанов.       Ле Ченбо, понимая, что за спинами «благодетелей» ему долго не спрятаться, собрал всё своё мужество в кулак и, все ещё на четвереньках, подполз прямо к ногам Ци Жуна и, не поднимая взгляда, начал лебезить:        — Господин демон, прошу вас, дайте мне уйти, — в такой позе и с этим заискивающим тоном он ещё больше был похож на пса, униженно выпятившего пузо кверху и машущего хвостом по земле, признавая своё поражение перед сильным противником. Его глаза сверкали лихорадочным блеском и слезились, словно кто-то бросил в его лицо горсть песка. — Хотите мальчишку? Он пусть маленький и щуплый, его легко можно откормить…       Чего?       Слова о том, что мужчина ему не сдался и он может проваливать, упали куда-то в желудок.       Вмиг Ци Жуна передёрнуло от омерзения, а к горлу подкатила желчь. Он что, предлагает демону сожрать его собственного сына в обмен на свою жизнь?       Гуцзы не был глупым, поэтому тоже понял, о чем говорит отец, и весь покрылся гусиной кожей от страха, а глаза его мгновенно увлажнились, становясь похожими на две влажных камушка круглой формы.        — Зачем ты это говоришь, папа? — Гуцзы был на грани обморока от ужаса, его голос дрожал так сильно, словно был тонким колоском овса во время бурного ветра. Он заикался и хныкал, шмыгал носом после каждого слова и сжимал в трясущихся кулачках ткань своих штанов. — Я… я не хочу, чтобы… меня ели!        — Сынок, ты сам должен понимать, твой папка ещё долго прожить может, — с уродливой улыбкой заявил мужчина, и мальчик отшатнулся — в этот момент ему показалось, словно съесть его хотел сам отец. — Будь хорошим сыночком, помоги папе! Ты даже ничего не почувствуешь, добрый демон быстро тебя скушает…       Се Ляня начало мутить и лишь все ещё лежавшая на его плече рука Хуа Чэна остановила его от вмешательства в эту отвратительную сцену. Собиратель цветов под кровавым дождём не первый раз видит подобное — иногда родитель готов пожертвовать своим ребёнком ради собственной выгоды и не испытывать мук совести, убеждая себя, что это было во благо. Они часто оправдываются тем, что «подарили» своему чаду жизнь и вправе её забрать. Пусть он и считал таких людей хуже свиней, их ставки в виде жизни собственных детей принимал. Всё же, как бы ужасно это не было, родитель и впрямь в праве распоряжаться жизнью своего ребёнка, пусть его за это и осудят.       Внутри Ци Жуна же сидел человек совершенно другого времени и обыденным такое не считал. Его тошнило от злобы и омерзения к отцу Гуцзы, ему хотелось поступить так, как мог бы поступить хозяин тела — голыми руками оторвать мужчине голову и бросить голодным лесным животным, чтобы от него остался обглоданный череп. Пусть в венах демонов текла совершенно иная кровь, прилив к голове, она пробуждала совершенно человеческие мысли и чувства — жалость, ярость и ненависть.       Ци Жун сжал руки в кулак, впиваясь острыми ногтями в тыльную сторону ладони, и оскалился в глаза Ле Ченбо, вызывая у него ещё один приступ унизительной собачьей возни по полу.        — Мерзкая тварь, — сквозь зубы процедил Ци Жун, а мужчина прижался животом к деревянным доскам, действительно напоминая какое-нибудь псовое животное. — Я заберу твоего мальчишку. Проваливай отсюда, пока я не оторвал твою гнилую башку от твоей шеи! Я не стал бы её жрать, потому что твоя кишащая червями плоть заставила бы меня подавиться.       Слова были грубыми, некрасивыми и такими… правильными для Ци Жуна. На кончике языка не горчило от ругательств, словно рот привык к ним, как к острой еде.       Гуцзы заливался горьким плачем, пока мужчина, пятясь и кланяясь, сбегал из Храма Водяных Каштанов, сохранив свою жалкую жизнь, не стоящую ни одного медяка. Мальчик в дешёвых парчовых одеждах, совершенно не способных защитить от холода осенью, вцепился в лазурное ханьфу Ци Жуна и упёрся лицом в его ногу, размазывая слёзы по ткани.        — Почему… папа… — рыдал мальчик, прикусывая язык во время всхлипов, и оттого плача громче прежнего. Он лил слёзы не потому, что его оставили здесь, а потому что узнал, что такое предательство и людская злоба — десять лет слишком маленький возраст для познания человеческих пороков. — Он даже никогда… не делился со мной кашей, как ты… И теперь… бросил!       Пусть Гуцзы и был маленьким ребёнком, он понимал, что всё это время с ним был не его настоящий отец, а демон. Но, сколько бы страшных сказок ему не рассказывали, этот демон его даже ни разу не ударил, не выставлял ночью за порог дома и иногда даже делился с ним едой, если он не наедался своей порцией. Он пугал его байками о страшных чудовищах, но потом с недовольным лицом сидел ночью рядом с ним, когда он не мог уснуть, что-то тихо ворчал и ни разу не бросил.       Он даже однажды выпросил у Красивого братца денег, чтобы купить паровую булочку со сладкой начинкой и не съел ни крошки, отдал ему и соврал, что передумал это есть!       Гуцзы ещё крепче прижался к ноге Ци Жуна и спрятал заплаканное опухшее лицо в его одеждах.       Ци Жун неуверенно опустил ладонь на его макушку и аккуратно взъерошил его тёмные волосы, в которых за его отсутствие образовалась пара колтунов.       Он отвёл взгляд на всплывшее полупрозрачное окошко от Системы, сообщающее о том, что в его профиле появилась новая графа: семья, в которой показалось небольшое имя.       Гуцзы.