Воссоединить семью

Я старалась редко дышать, будто бы боясь, что любое резкое движение сможет побудить в них желание пропустить пулю сквозь меня. — Давай будем профессионалами, — заговорил один из военных, нацелив автомат на Пятого. — Вставай и иди за нами, они хотят поговорить с тобой. — Мне не о чем с ними разговаривать, — равнодушно произнёс он, словно такая обстановка для него — сущий пустяк. Он здорово умеет брать ситуацию в свои руки, подумала я. Сейчас его высокомерность уже не казалась такой ужасной. Она отлично оттягивала время и даже, возможно, спасала жизнь. — Не стоит всё усложнять, я не хочу стрелять в ребёнка и жить с этим всю оставшуюся жизнь. Что он сделал-то? Пошёл наперекор Правительству? — Ну, я бы об этом не беспокоился. Краем глаза я заметила, как Пятый потянулся к ножу. В следующий миг он переместился за спину военного, вонзив прибор ему в шею, отчего тот неосознанно нажал на курок; несколько пуль вылетели из автомата. Я ожидала от себя испуга, но, каким было моё удивление, когда страх уступил место спокойствию. Будто ничего и не происходило… Я никогда не ходила на задания и всегда думала, что если попаду в такие ситуации, то точно умру: либо от страха, либо от пули. Но тут я ощутила, что готова использовать свои силы. Неужели отец меня тренировал именно для этого момента? Для нелепого боя в кафе? Я нацелила руки на двух военных, надеясь, что с остальными справится Пятый. Из кончиков моих пальцев вылетали молнии, которые захватывали военных в мерцающий тугой жгут, что не давал им пошевелиться. Я была, как никогда, рада, что всё, чему учил отец, пригодилось. Пусть и не в тех обстоятельствах, которых ожидала. Это ощущение было сравнимо с чувством, когда приходишь в школу и можешь свободно ответить на поставленный учителем вопрос, ибо готовился. Но тут меня словно ударили, и я вернулась в реальность, будто до этого находилась в состоянии экстаза. Страх и тревога нахлынули на меня с такой силой, что от этого я отпустила жгуты. Всё то время, что я использовала силы, я не слышала посторонних звуков. И до меня это только дошло. Поэтому, как только я перестала метать молнии, до слуха стали доноситься болезненные стоны тех, кого я покалечила. Мне не то чтобы стало жалко их, ведь они хотели убить Пятого и могли убить меня, но вина за содеянное всё равно проскользнула в душе. Однако, повернув голову в сторону Пятого, я ужаснулась ещё больше: трое военных были уже мертвы. У одного была воткнута вилка в глаз, у другого — свёрнута шея, а у третьего были сжаты пальцы в кулаки и скрючены ноги, словно в мучительной агонии. Конечно, я тоже немало постаралась, но, чтобы так… Либо Пятый ввязался в сомнительную секту, либо… другого варианта я просто не нахожу. Я вышла из раздумий и вернула взгляд обратно на него. Он, в свою очередь, преспокойно сделал порез ножом на предплечье и начал что-то выуживать. В будущем медицина так далеко продвинулась, что теперь можно оказывать помощь без анестезии? В углу помещения военные до сих пор скулили, но это волновало меня уже меньше. Из его руки текла кровь, еле слышимым стуком стекая на пол. Но, похоже, ему было до лампочки, потому что он так кропотливо и самозабвенно вытаскивал предмет, что аж высунул кончик языка изо рта. — Дай мне помочь, — вырвалось у меня, ибо смотреть на этот мазохизм не было сил. Я зашла за лавку, надеясь, что там есть аптечка. Пятый молча приподнял рукав пиджака, окидывая меня странным взглядом, который я старалась не замечать. Открыв аптечку, я достала бинт и перекись, после чего намочила марлю и начала протирать нужное место. Пятый прошипел от боли. — Прости, — промолвила я и принялась перематывать ему руку. Пальцы почему-то дрожали — я боялась. Теперь ведь неизвестно, что можно ожидать от него. Возможно, меня постигнет та же участь, что и военных. — Даже не спросишь, что здесь произошло? — неожиданно спросил тот, и я вздрогнула. Он меня так тестирует, или это его своеобразное чувство юмора? — Зачем спрашивать, когда я была свидетельницей всего этого? Точнее, соучастницей. — Тебя никто не просил мне помогать, — ледяным тоном ответил он. Прозвучало это достаточно грубо; в такой форме, обычно, со мной разговаривал Диего. Я не знала, что мне делать: бросить всё и уйти, или же остаться и помочь. Но будучи той, кто сама не любила навязчивость, я перестала перематывать рану. — Ладно, — ответила я, пытаясь сделать вид, что его слова меня не задели. Бросив всё, я направилась к выходу, попутно упрекая себя в такой безмолвности. Хотелось повернуться и ответить что-то грубое, но было поздно: я уже успела открыть дверь и скрыться в сумеречных улицах нашего города. Не делай добра — не получишь зла.

***

«Не делай добра — не получишь зла», — думала я, но эта мысль совершенно вылетела у меня из головы, ибо я вернулась к изначальному плану. Весь вчерашний день я провела дома, занимаясь работой, то есть, редактируя статьи. Но я не могла сосредоточиться ни на одной написанной букве: мои мысли занимал Пятый. Я не понимала, в какую передрягу он влез, чтобы за ним гонялись военные, а возможно и крупная организация. Одно было понятно: он им насолил. И, как именно — это я уже и должна была выяснить. Если уж взялась за то, чтобы воссоединить всю семью, то нужно им всем помочь. Утром уже сегодняшнего дня я собралась класть отредактированную работу в почту, как тут же из ящика вывалилась газета. Я подняла её и прочитала про себя: «ПО СЛОВАМ ОЧЕВИДЦЕВ, НЕИЗВЕСТНЫЕ ЛЮДИ В МАСКАХ ВОРВАЛИСЬ В МАГАЗИН И УСТРОИЛИ ПЕРЕСТРЕЛКУ». Я привычно усмехнулась, зная, что именно в газете под названием «Правда» писали обратное, но тут мой взгляд приковал снимок, прикреплённый ниже. На фотографии было видно двоих в детских масках с ушами, держащих перед собой пистолеты. И я при первой возможности бросила бы газету в урну, если бы не заметила маленькую размытую тень в углу снимка. Приглядевшись, мои глаза, в буквальном смысле, полезли на лоб: это был Пятый. Тень была неясной, но школьные шортики здесь точно не могли не выделиться. Да и какой нормальный школьник будет находиться в эпицентре перестрелки? Если только не он сам её устроил. Именно поэтому сейчас я была на пути в Академию. Если Пятый там, в чём я очень сомневаюсь, то мне нужно переговорить с ним и попытаться помочь. Даже если меня никто об этом не просил.

***

На пороге меня встретила мама. — Здравствуй, милая. — Она мягко прикоснулась к моей руке. Внутри затрепетало от такой заботы, и я не сдержала улыбки. — Обед готов. — Мам, сейчас вечер. — Оу. — Она часто заморгала. — Да, сегодня двадцать шестое марта, время — пол седьмого вечера, восход в 5:43, закат в 19:36, погода пригодна для пробежки… — Ма-ам, — я потрясла её за плечи, — тебе надо на подзарядку. Я хотела спросить, ребята здесь? Пятый? — Пятого здесь нет, но остальные у себя в комнатах. Кроме Клауса: он принимает ванну. Я улыбнулась и поблагодарила маму, предварительно подключив её к аккумулятору. В последнее время её система работала хуже. Наверное, недавние события сказывались и на ней. Что ж, раз Клаус в ванной, а с остальными диалог у меня не завяжется, то остался один вариант — Ваня. — Ваня? — спросила я, осторожно приоткрыв скрипучую дверь её комнаты. Сестра сидела на кровати, опустив голову вниз. — Ты в порядке? Ваня дёрнулась, будто до этого находилась в глубоком раздумье. Она пару раз моргнула, чтобы прийти в себя, после чего поднялась на ноги. — Да… да, конечно, — растерянно ответила она. Видимо, я застала её врасплох. — Прости, не хотела мешать. — Я поджала губу. — У тебя точно всё хорошо? Выглядишь немного… печальной. Может, в оркестре кому-нибудь мозги нужно вправить? Ваня пустила смешок. — Нет-нет, мозги никому вправлять не надо. Да и зачем вправлять то, чего нет? Я улыбнулась. Мне нравилось, когда Ваня шутила. С учётом того, что делала она это редко. Но её взгляд всё равно был унылым. Я не стала давить: захочет — расскажет сама. Пришлось поменять тему. — Пятый приходил сюда? Говорил что-нибудь? — Да, он… — Ей будто что-то пришло в голову, и она запнулась: — Подожди, Пятый тебе что-то сделал? — обеспокоенно спросила Ваня, вперив в меня внимательным взглядом. Вот чёрт. Я не из тех, кто любил ябедничать, но и врать ей тоже не сильно хотелось. Может, просто промолчать?.. — Алекс, что он сделал? — уже настойчивее произнесла она. — Э… ничего, — опомнилась я. — Просто спрашиваю, — ненавижу лгать, особенно ей, но расстраивать её ещё больше мне не хотелось. По её глазам было понятно, что такой ответ её не устроил, но она, кивнув, тактично промолчала. Слава богу. — Не думаю, что должна это говорить… — продолжила она, опасливо взглянув на меня. — Он сказал, что через шесть дней произойдёт апокалипсис. Эта фраза была произнесена так серьёзно, что на миг стало смешно. И я действительно засмеялась. Но, видя выражение лица, с каким на меня смотрела Ваня, я поняла, что тут не до шуток. — Сначала я не поверила: папа говорил, что путешествие во времени может повлиять на разум человека, и я думала, что такое же произошло с Пятым. Но его рассказ был настолько реалистичным… Речь Вани прервали глухие выстрелы, раздавшиеся по всему зданию. Нахмурившись, я оглядела комнату, ища источник звука. — Что это? — пискнула Ваня. Выстрелы становились громче с каждой секундой. В голове невольно вспомнился тот вечер: мёртвые военные, кровь… В тот день никто из них не выжил: уверена, Пятый убил и тех двоих — с кем я влезла в драку, — чтобы не наследить. Меня передёрнуло от мысли, что кого-то из наших могут убить сейчас. Я повернулась к Ване. В её глазах выражалась чистой воды растерянность, отчего я занервничала ещё больше. Она не знала, что делать — так же, как и я. Где же та решительность, что была тогда? У меня что, какой-то припадок? Было видно, как с каждой секундой Ваня начинала понимать, что план дальнейших действий у меня совершенно отсутствовал. — Спрячься под кровать. — Это была единственная здравая мысль — если её можно назвать таковой — которая смогла прийти мне на ум. — А ты? Не хотелось оставлять её одну. Но, если она пойдёт за мной, защитить себя она не сможет. Не смогу и я. — Проведаю обстановку. — Но… — Ваня, пожалуйста. Если всё будет в порядке, я вернусь. Не вылезай из-под кровати. Это было последнее, что бросила я, перед тем как выйти в коридор. Выстрелы сразу зазвучали яснее, и от этого прошлись неприятные мурашки по спине. Почему я не ощущала ту смелость? Что вообще со мной происходило?

***

Сердце, казалось, стучало в такт выстрелам — настолько сильно меня колотило. Я подошла к двери в гостиную и вслушалась. Выстрелы исходили оттуда. Внутри всё сводило от страха. Я аккуратно, так, чтобы меня никто не увидел, открыла дверь и тут же замерла: двое в масках — те же, что и на снимке — стреляли в свернувшегося в три погибели Диего; он спрятался за столом. Тогда подключились внезапно появившиеся Лютер и Эллисон. Я стояла, как вкопанная. Я сознавала, что, если сейчас их не разнять — кто-нибудь пострадает. Но ноги словно вросли в землю — настолько страх сковал мои движения, а перед глазами стояла белая пелена. Вот почему меня не брали на миссии? Чем я отличалась от остальных? У меня есть способность, так что же отцу мешало меня брать на задания? — Спасибо, Алекс, помогла! — крикнул Диего, вернув меня в реальность. Тех двоих уже не было, что казалось странным, но меня это не волновало. Я приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но почему-то не смогла. Я ведь действительно им ничем не помогла. И, как бы мне ни хотелось съязвить ему в ответ, в голову ничего не приходило. Хотя, с каких пор я соглашалась с ним? И только я набралась решительности, чтобы ответить Диего, как в доме снова началась перестрелка. Двое в масках появились словно из ниоткуда и тут же набросились на братьев и сестру. Успокойся. Диего и Эллисон боролись с тем, что был пониже, а Лютер, наоборот, с высоким. Хоть и габариты Лютера позволяли драться, с кем угодно, я решила ему помочь. Усилием воли утихомирив быстрое сердцебиение, я направила кончики пальцев в мишень и метнула несколько молний, которые после превратились в синие жгуты. От электрического напряжения тот упал на землю, и его лицо исказилось в гримасе ужаса. Точно такое же лицо было у того, кого убил Пятый. Такие же скрюченные конечности, такая же неестественная поза… Я уже хотела было отпустить жгуты, как в ту же секунду вмешался Лютер. Он схватил мужчину в маске за шиворот и откинул его, как пылинку, в вестибюль. Но, по закону физики, электрический заряд передался и ему. Этого не замечала и я из-за поднявшегося дыма, пока Космобой не начал кричать. Я впервые услышала крик Лютера, поэтому — то ли от непривычки, то ли от ужаса — в миг отпустила жгуты. Второго в маске уже не было, и в гостиной остались мы вчетвером. Не медля, я подбежала к брату. Это был единственный раз, когда я покалечила кого-то из семьи; внезапное чувство вины накатило на меня. — Чёрт, Лютер, прости. Прости, я не хотела, я… — опустившись на колени, лепетала я. Как бы Лютер ко мне и я к нему ни относилась, у меня никогда не было желания нанести ему ущерб. Он лежал на полу, издавая болезненный скулёж. Остальные подбежали к нему и присели на колени. — Сколько пальцев я показываю? — Диего помахал перед ним рукой. — Четыре… — щурясь, хрипло отозвался Лютер, хотя на деле было два. Эллисон обеспокоенно глядела на него, осторожно притрагиваясь к его лицу, а потом, укоризненно посмотрев на меня, начала помогать ему вставать. Втроём мы подняли Лютера на ноги. Эллисон успела меня несколько раз упрекнуть в состоянии Космобоя, да и Диего тоже не отставал. А я лишь, стушевавшись, слушала их обвинения. Как же меня раздражало это состояние. Где ранее дерзкая Алекс? Куда она подевалась? Я что, не соображаю в критических ситуациях? Да быть такого не могло! Ведь отец только к критическим ситуациям и подготавливал нас, разве нет? Внезапно мой мысленный поток прервало это. Я даже не поняла, как оно произошло: Лютер оттолкнул нас всех так, что я врезалась головой в стену. Перед глазами появились звёздочки; боль импульсом прошлась по всему телу, отчего я издала глухой стон. Но даже через это всё я услышала, как что-то с грохотом упало. И упало оно так, что пол под нами задрожал. В каких только позах не побывало моё тело, в попытках подняться на ноги. Кряхтя, я всё-таки смогла встать и, отряхнув пыль с одежды, взглянула в сторону Лютера. Сказать, что я потеряла дар речи — ничего не сказать. Перед нами возвышался наш брат, Лютер, но на нём не было той куртки, которую он носил, не снимая. Казалось, будто он стал выше раза в два; его тело было похоже на тело… гориллы. Звучало смешно — на деле выглядело устрашающе. Он скрывал это тело под пальто… и столько лет. Я на это не рассчитывала, но моя персона прониклась жалостью к нему. В его глазах виднелась надежда. Надежда на то, что никто из нас не осудит его за это. Но ни я, ни ребята не смогли оправдать его надежду, поражённо глядя на него. Космобой не выдержал наших взглядов и убежал вверх по лестнице, видимо, к себе в комнату. В голове, подобно пчёлам, роились вопросы. В следствии чего Лютер стал обладателем такого тела? Почему он нам не рассказал? Хотя ответ на второй вопрос всё же можно найти — он нам не доверял. То, что грохнулось на землю с треском — была люстра. И она, по всей видимости, придавила Лютера, ибо вылез он из-под неё. Как только Лютер скрылся из виду, я ещё какое-то время слепо глядела в точку, после чего обратила своё внимание на люстру. Как она могла упасть? Неужели перестрелка настолько смогла разгромить здание, что канделябр в сотню килограмм раскачался и сорвался с петель? В ушах всё гудело, подобно оголённым проводам. Я зажмурила глаза от боли в висках — стресс сказался на моём самочувствии.

***

Ваня вышла из укрытия, и теперь мы вчетвером, за исключением Лютера, сидели в гостиной. Никто не из нас не смел произнести и слова, словно боясь, что малейший звук станет причиной новой перестрелки. Я, опустив голову и оперевшись локтями в колени, сидела и думала. Думала о многом. Это я и не люблю в себе — я слишком много размышляю. Поразительно, как я ещё не сошла с ума. Хотя всё к этому и идёт. Двое в масках точно каким-то образом связаны с Пятым. Ведь втроём они на снимке оказались неслучайно. Я рефлекторно потянулась за фотографией в карман, которую засунула сегодня утром, и слегка сжала её. Почувствовав презрительный взгляд на себе, я подняла голову. Естественно, этот взгляд принадлежал Диего. — Ты до сих пор здесь? — Неужели так сложно игнорировать моё существование? — бесцветным тоном спросила я. Спорить с ним не было никакого желания. — Ты только мешаешь. — Видимо, он решил последовать моему совету: игнорировать, но только не меня, а мои слова. — Отец уделял тебе слишком много внимания, но не ты, не твои способности этого не оправдали, — последнее предложение он буквально выплюнул. Я беззвучно усмехнулась. — Думаешь, если я проводила много времени с отцом, то это должно было приносить мне удовольствие? — Ты единственная из нас, кто проводила много времени с ним. Это вызывает подозрение, не находишь? Когда ты пришла в день поминок, разве не поняла, почему все странно на тебя глядели? По его взгляду было понятно, что ответа он не ждал (или думал, что не смогу ответить), но на зло ему я продолжила: — Так я, по-вашему, убила отца? — Это просто немыслимо. Я, конечно, не сильно любила его, но не до такой же степени. Как они могли до этого додуматься? — Гипотеза логики не лишена. — Диего расставил руки в стороны. — С каких пор ты руководствуешься логикой? — Я всегда ею руководствовался. — Да? По-твоему, обвинять меня без доказательств и, более того, только из-за ненависти ко мне — логично? Ах, тут была логика? — наигранно удивилась я. — Оу, — невинное лицо, — не заметила. Диего разозлился ещё больше, а я ухмыльнулась. Его всегда раздражало, что в спорах я веду себя спокойно. А он, как можно понять, не мог сдерживать свой гнев. Этим я и пользовалась. В полумраке его глаза, казалось, полыхали от ярости. На его скулах выступили желваки, и он, чуть ли не срываясь на крик, произнёс: — Отец тебя оберегал, для этого даже на задания не посылал! «Бедная Алекс, мало ли, поранится». Пока мы трудились на миссиях, спасали людей, ты всё это время сидела тут, в Академии. И даже палец о палец не ударила, чтобы хоть что-то сделать! От Вани и то пользы больше. Она хотя бы не мешается под ногами. — Повисло молчание, но он быстро его нарушил. — Ты — абсолютно бесполезная дрянь. Эти слова не должны были меня покоробить, ведь я привыкла давать отпор ему, но… но что-то вздрогнуло внутри меня. Словно кто-то задел больную точку. Словно меня растоптали. Я посмотрела на Эллисон в надежде на то, что она не думала обо мне так же, но на её лице было лишь сожаление. Сожаление от того, что Диего прав. Я чувствовала, что постепенно вспыхивала. Будто масло подлили в огонь. — Ты даже понятия не имеешь, что со мной вытворял отец, пока вы были на заданиях, — тихо начала я, постепенно повышая голос. — Меня запирали в изолированную камеру. Я ночевала там неделями. У вас был отдых от тренировок, в то время как я только мечтать об этом могла. Знаешь, откуда этот шрам? — Я подняла длинный рукав и указала на правое запястье, где виднелась широкая рана. — Во время вашего отсутствия отец цепями приколачивал меня к креслу-электрошокеру. И это, — я ткнула в то место, — было моей попыткой выбраться. Как видишь, успехом это не увенчалось, — усмехнулась я. — Ты не смог бы пережить и половины того, чем я жила всё своё детство. И всю свою жизнь. Окажись ты на моём месте, — я приблизилась к нему так, чтобы слышал только он, — ты бы просто сдох. Диего был в ступоре. Но даже это никак не смягчало его отношение ко мне. От слова совсем. Не думаю, что когда-либо смогу его простить. Развернувшись на пятках, я направилась в сторону холла, не желая никого видеть. Сегодня мне смогли испортить настроение так, как этого не делал никто другой. Я не стала слушать никого. Ни Ваню, остановившую меня в коридоре, ни Пого, пытавшегося меня успокоить, ни даже маму. Я просто открыла дверь и покинула это проклятое место.

***

Прохладный воздух обдувал моё лицо, пылавшее от горячих слёз. При всех плакать не хотелось, однако сейчас меня никто в этом не останавливал. Никогда не думала, что смогу сорваться, ведь я всегда отличалась спокойствием, даже если на душе бушевали эмоции. Благодаря отцу я научилась надевать маску хладнокровия, когда это понадобится, но сегодня эта маска спала. И из-за кого? Всего лишь из-за Диего? Я настолько глубоко погрузилась в мысли, что даже не заметила, как забрела в тёмный переулок. Темноты не боюсь, но пьяных мужчин, обитающих в закоулках — ещё как. Которые, кстати говоря, мне и встретились. — Милочка, десятку не одолжишь? Смотрю, солидно выглядишь, — мерзко произнёс один из них. — Может, и не только деньги, но и… — сказал другой, хихикая. Боже, да что ж сегодня за день такой… — Сама отдашь, или нам помочь? — спросил первый, коренастый. Если я дам деньги, они отвалят? Наверное, нет. Тогда тут один вариант: если дотронутся — ударить и бежать. Второй уже хотел дотронуться до меня, но внезапно чья-то рука обхватила мой локоть сзади, и в следующую секунду картинка перед глазами начала плыть…