Воссоединить семью

Кроме синего свечения, я больше ничего не смогла увидеть. Ноги внезапно ощутили что-то твёрдое под собой; но моё тело было похоже на желе, и я, не выдержав равновесия, упала на пол. Если судить по звуку, это был пол: он характерно проскрипел подо мной. Голова трещала, словно по мне проехался поезд, раздробив череп на мелкие кусочки. Я обхватила руками макушку, надеясь, что это как-то поможет утихомирить головокружение. За сегодня это уже во второй раз. Такими темпами я точно получу сотрясение мозга, если уже не получила. Рядом со мной послышалось чьё-то дыхание, заставившее меня испуганно дёрнуться. Боль немного отвлекла; я и забыла, что кто-то меня сюда приволок. Морщась, я открыла глаза и аккуратно подняла голову, тут же застыв: надо мной стоял Пятый. Хмурый Пятый. Похоже, он хмурился всегда, и его брови уже давно зафиксировались в таком положении. Я медленно поднялась на ноги, всё ещё шатаясь, словно от похмелья. Ох, как же я похожа сейчас на Клауса. Номер Пять не спешил говорить и, видимо, ждал моих дальнейших действий. Смотрел он так, будто думал, что я смогу что-то учудить: накинуться на него или замахнуться и ударить. Впрочем, если бы не знала его, то точно выкинула что-нибудь эдакое. Так зачем он спас меня? И спас ли? Неизвестно ведь, в каких целях он утащил меня оттуда. И вообще, где это мы? Я оглянулась вокруг. Помещение, в котором мы находились, было обыкновенной квартирой. Диван, журнальный столик с несколькими книгами и обшарпанные обои на стенах. Квартира была похожа на заброшенную: здесь было довольно пыльно, словно хозяева этого дома не появлялись с десяток лет, а то и больше. Неужели это квартира Пятого? — Зачем… — мой голос прозвучал неестественно высоко, поэтому я прокашлялась, — зачем мы здесь? — Считай это благодарностью за то, что ты помогла мне, — безразлично ответил тот. Он меня спас, так ещё и отблагодарил? Точно апокалипсис. Ему, по всей видимости, надоело наблюдать за моим недоумевающим видом, поэтому он развернулся и пошёл в другую комнату. Кажется, на кухню. И что он собирался этим сказать? Что я остаюсь здесь на ночь?.. Я подошла к окну, чтобы понять, где именно я хотя бы нахожусь. Но, посмотрев сквозь стекло, тут же испуганно шагнула назад. Квартира находилась прямо над тем местом, где ко мне приставали двое мужчин. И они, к слову, даже не ушли, а лишь оглядывались по сторонам: то ли хотели понять, где я, то ли хотели найти себе новую жертву. Теперь понятно, как Пятый так скоро пришёл на помощь. Но почему он выбрал квартиру именно в этом районе? Чтобы скрыться? Я решила не оставаться в гостиной и прошла следом за ним. Кухня была чуть опрятнее, чем зал. Похоже, здесь он проводил больше времени, чем в других комнатах. Пятый стоял, оперевшись спиной о столешницу и попивая кофе. Его взгляд был сосредоточенный; впрочем, это уже не казалось необычным. Его голова, кажется, всегда была наполнена мыслями. И какими, интересно? Апокалипсис… Сразу вспомнился разговор с Ваней. Стоит ли начинать диалог именно с этого? Ведь Пятый говорил об апокалипсисе Ване только из-за того, что доверял ей. Наверное. Они ведь знакомы дольше. Эта мысль заставила меня усмехнуться. Пятый заметил мою усмешку, и данное действие его нисколько не подбодрило. — Что? — спросил он, подняв бровь. Взгляд его был прикован к кафельному полу. Я так понимаю, боковое зрение у него хорошо развито. Я немного помялась и подошла к окну, встав напротив Пятого. — Это правда? Про апокалипсис. Он в миг перестал пить кофе, но глаза от пола так и не поднял. — Ваня рассказала? — Я попросила, — встала в её защиту я. Пятый поднял взгляд, ещё больше изогнув бровь. — Зачем? Меня начала бесить эта его привычка; так и хотелось ударить по лбу, чтобы больше не сгибал бровь. Обычно так делал отец, когда был чем-то не доволен (а не доволен он был всегда), и это жутко раздражало. Я молчала, обдумывая ответ. Честно, было не по себе от того, как он отреагирует. Ведь он — единственный родственник, чьё отношение ко мне ещё можно изменить. По крайней мере, я на это надеялась. — Хочу объединить семью, — ответила я спустя некоторое время. Теперь была моя очередь проделывать дыру в полу. Я произнесла эту фразу настолько нежно, что даже самой стало непривычно, ибо я никогда не отзывалась о семье с таким трепетом. Посмотрев на Пятого, я удивилась, когда увидела изумление на его лице. Думала, он то и дело, что хмурился. А нет, оказывается, умел проявлять и другие эмоции. — Знаю, гиблое это дело. — Я решила заполнить неловкую тишину. — И неблагодарное. Но кто-то же должен быть умнее? — Я неосознанно улыбнулась и мечтательно посмотрела на потолок, вспомнив слова Бена. — Не у тебя одной альтруистические помыслы насчёт семьи, — вдруг выдал Пятый. Я удивлённо глянула на него, на что он пожал плечами с выражением «сам в шоке». Сердце почему-то затрепетало от одной мысли: я не одна такая. — Кофе будешь? — предложил он. Видимо, хотел начать разговор. Это было неожиданно. Он же буквально позавчера дал ясно понять, что ни говорить со мной, ни принимать помощь от меня он не хотел. Но тут, по всей видимости, сыграл фактор атмосферы. Ну, знаете, вечер, холод, одиноко висящая лампа на потолке — всё это создаёт атмосферу откровений, когда хочешь излить кому-нибудь душу. Ну, что поделать? Человек вежливо предложил кофе, не отказываться же мне теперь. Хотя… нет, хотелось чая. Моего родного бергамотового чая. — Чая не найдётся? С бергамотом? Пятый как-то с укором посмотрел на меня. — Если нет — так и скажи, — пожала плечами я. — Есть, — ответил он, вытащив продукт с верхней полки, на что у меня загорелись глаза. Я не видела, но чувствовала, что загорелись.

***

Мы сидели за столом, друг напротив друга. — Я обнаружил мир после конца света, — продолжал Пятый, помешивая ложкой в чашке. — Прошло несколько дней, прежде чем я понял, что остался один. Но, когда понял — был вне себя от радости. Никто мне не указывал, что делать. Я чувствовал себя абсолютно свободным. Но, в конце концов, до меня дошло, что дела обстоят хреново. И после этого решил вернуться. Долор… — вдруг перестал говорить он. Видимо, не планировал так открыто со мной разговаривать. — Что? — всё же спросила я. — Ничего. — Он нахмурился. — В общем, до апокалипсиса осталось шесть дней, и с этим нужно что-то делать, — сухо закончил Пятый. Что это с ним? Так интересно рассказывал, а тут бац. Ладно, и на этом спасибо. Стуча ногтями по чашке, я переваривала полученную информацию. Конечно, было понятно, что подробно рассказывать он и не собирался, но мне хватило и такое повествование. …Как вообще можно поверить в это? Апокалипсис всегда имел шуточный контекст. А тут… Может, он сошёл с ума, и ему это всё померещилось? — За те сорок пять лет, что ты пробыл в одиночестве, тебе не приходила в голову мысль, что ты немного… Потерял связь с реальностью или даже… — Свихнулся? — прервал мой мысленный поток он, горько ухмыльнувшись. — Считаешь, что всё это мне привиделось? Все эти смерти и разрушения? Мог ли я окончательно сойти с ума, пытаясь найти путь домой? — раздражённо произнёс Пятый, но после смягчился. — Да, такая мысль приходила мне в голову. Но что, если я не сошёл с ума? Я опустила глаза. Его агрессия оправдана, и мне нечего сказать в ответ. Остаётся только следовать моему же плану — помогать. — А те люди, что ворвались в тот раз в кафе. — Я решила ухватиться за этот момент, неожиданно вспомнив его. — Кто они? Пятый отвёл взгляд, словно это была для него больная тема. — Это люди из Комиссии. Организация, охраняющая пространственно-временной континуум, посредством манипуляций и устранений, — глухо сказал он, после чего взглянул на меня. — Если кратко, это место, где убивают людей, чтобы… — Я поняла, — прервала его я, на что он недовольно поджал губу. — Ты работал там? — Да, — недолго помолчав, ответил Пятый. Я догадывалась, что он работал на какую-то организацию, но, чтобы всё было настолько плохо… Понятное дело, что особого выбора у него не было: либо он должен был прожить всю жизнь, питаясь одними тараканами, либо устроиться на работу, благодаря которой он мог заработать на хлеб. На его месте я бы тоже выбрала второй вариант. Но раз люди из той же организации, что и он, гнались за ним, значит, он им что-то сделал. И что именно? — Я воспользовался их услугами, — ответил на мои мысли Пятый, видимо, чувствуя, как крутились шестерёнки у меня в голове. — Им, естественно, это не понравилось. Воспользовался услугами? Что-то типо «попользовался и бросил»? — Что-то типо того, — ответил он. Стоп, я это вслух сказала? Погодите-ка… Те люди в масках, которые стреляли в Пятого в магазине и которые ворвались в Академию, тоже из Комиссии? Я потянулась за фотографией в карман и, высунув её, положила перед ним на стол. Он сначала нахмурился, потом удивлённо приподнял брови, внимательно вглядываясь в немного помятый снимок. — Откуда это? — задал вполне логичный вопрос он. Наверное, не думал, что перестрелка смогла привлечь чьё-то внимание. — Вырвала из газеты. Тираж которой, кстати говоря, составляет пятьсот тысяч. Так что полмиллиона жителей города знают об этом, — ухмыльнулась я, наблюдая за тем, как он снова поражённо начал рассматривать фотографию. Нет, я не насмехалась. Просто было приятно видеть, что я знаю о чём-то больше него. — Они из Комиссии? — Да. Значит, они разгромили дом не для того, чтобы убить нас. Эта мысль пусть и не радовала меня, но теперь я была спокойна насчёт ребят. Но меня всё равно подбесил тот факт, что искали они Пятого, но чуть не расстреляли нас. — Сегодня они устроили перестрелку в Академии. — Я попыталась придать голосу спокойствие, вспомнив, чем всё это кончилось. — Все живы? — Он был не очень удивлён. Только я хотела ответить «да», как вспомнила о Клаусе. Он же был тогда в ванной. Что с ним? Не думаю, что двое в масках оставили все комнаты нетронутыми. Они, наверняка, проверили и уборные. Чёрт, чёрт, чёрт. А может, не всё так плохо? Может, он снова где-то в клубе? — Нет, — я покачала головой, неосознанно сжав кулаки, — не знаю. Клаус всё это время был в ванне, и… — Понял. — Пятый тоже выглядел напряжённым. Необычно было видеть его обеспокоенным чем-то. — Завтра в Академию. Я кивнула, не зная, что добавить. — Можешь поспать на диване, — как бы невзначай оповестил Пятый. Я недопонимающе вскинула брови, а из глотки вырвалось писклявое: — Спасибо. Он застыл на месте, но, заметив мой взгляд, вздрогнул и направился к двери. — Как допьёшь — потуши свет. Час ночи всё-таки, — зацепившись глазами за мою чашку чая, проговорил он, после чего вышел. Старческие замашки какие-то.

***

Сделав всё, как просил Пятый, я улеглась на диван и накрылась первым попавшимся пледом. Голова по-новой заполнилась мыслями. Я и подумать не могла, что смогу поговорить с ним так. При первой встрече он показался хладнокровным, однако сейчас я могла с уверенностью заявить, что Пятый таким не являлся. Он просто пытался скрыть свои эмоции, и немудрено, почему. Прожив долгую жизнь, Пятый, наверняка, прошёл через препятствие под названием «доверие». И, встретив человека, как я, который был готов ему помочь, тут же насторожился. Но сегодня, кажется, я его растрогала. И эта мысль приятно грела душу.

***

Девочка семи лет тоскливо смотрела в окно. Окно её комнаты выходило на живую улицу, открывая вид на сéмьи, что прогуливались вдоль проспекта. Они казались ей такими беззаботными. Дети, звонко смеясь, играли вместе с родители, то и дело, прячась за деревьями. Это вызывало невольную улыбку у маленькой Алекс, но сразу наводило на грусть: эти семьи нисколько не похожи на её. Мама — робот, отец не заботился о состоянии детей, а братья и вовсе не обращали на неё внимания. Возможно, она сможет это исправить? Возможно, она сможет найти из всего этого выход? А что, если она создаст план, который сделает её семью такой же счастливой?.. Кто-то требовательно тормошил меня за плечо. Мысленно я находилась во сне и пыталась проиграть его у себя в голове ещё несколько раз. Странно, что сегодня мне приснилось именно это воспоминание. Именно тот момент, что надвиг меня на этот план. По-видимому, это был знак не останавливаться. Амплитуда расталкивания заметно усилилась, именно поэтому я посчитала нужным усмирить того, кто это делал: — Кто бы ты ни был, если тебе дорога твоя голова и последующие конечности, советую прекратить. — Мои глаза так и не открылись, но толкать всё же перестали. — Поднимайся. У меня нет времени возиться с тобой, — резко проговорил чей-то голос. Пятый. Это заставило проснуться. Я распахнула глаза и, сама того не осознавая, потянула плед на себя, что было бессмысленно. Ведь я в одежде. Но нависавшее надо мной хмурое лицо Пятого немного смутило меня. Я приподнялась на локтях, поджав к себе ноги. Сдвинув брови ещё больше, он недовольно произнёс: — Уже десять часов утра. — А ты, оказывается, ранняя пташка, — хмыкнула я себе под нос, откидывая плед в сторону и принимая положение сидя. Пятый выпрямился от моего действия. Видимо, ему тоже было неприятно находиться так близко. — Я разбудил тебя только потому, что тебе нужно было в Академию, — выделил слово он. Да что с ним? Не с той ноги, что ли, встал? Вчера же только нормально всё было. Или мне это приснилось? — А тебе не нужно было? — задала встречный вопрос я, потирая глаза. — Мне — нет. Я не собираюсь туда идти. — Почему? — Тебя это уже не касается. Я подняла на него недоумевающий взгляд, на что он просто отвёл глаза и направился в сторону двери. Что происходит? Я ему что-то сделала? Навредила? Во сне лунатила и сбила его любимую кружку для кофе? Поведение Пятого меня действительно насторожило, поэтому я решила его не бесить. Ничего не обещаю, конечно. Сарказм и ирония порой вырывались из моих уст против моих желаний.

***

Мы уже спускались вниз по лестнице подъезда. Он был очень грязным: в углах таилась огромная паутина, в воздухе витал плотный слой пыли, от чего я кашляла все три этажа. И наконец, когда мы вышли оттуда, я смогла вдохнуть выхлопного чистого воздуха. После вчерашнего рассказа Пятого моя догадка только подтвердилась: он занял пустую квартирку в плохом районе с целью скрыться. Поэтому, когда мы проходили вдоль того самого места, он нисколько не вздрогнул. В отличие от меня. А что, если Пятый вчера не помог бы? Кстати… — Твоя способность — перемещаться в пространстве и во времени. Так ведь? Он даже не удосужил меня взглядом, однако вопросительно поднял бровь. — Зачем ты идёшь со мной уже два квартала, если мог давно телепортироваться, куда тебе надо? — Чтобы довести тебя до перекрёстка живой улицы, очевидно. Второй раз спасать тебя мне не улыбается. Я ничего не ответила, в очередной раз задохнувшись от возмущения. Может, он так вёл себя, потому что утром я ему первая нагрубила? Хотя, кажется, он даже не обратил на это внимания. Ладно, с этим потом разберёмся, цель сейчас — Академия. Дойдя до, как Пятый упомянул ранее, живого перекрёстка, он оставил меня и удалился в синем свечении. Просто, без слов. Краткость — сестра таланта, как говорится. Я решила пройтись пешком до нужного пункта, чтобы хоть как-то освежиться. Иначе с таким беспорядком в голове я не смогу здраво мыслить. Мимо меня шли люди. Кто-то спешил на работу, а кто-то — в школу или в университет. Никто из них ведь и не подозревал о грядущем. Никто из них даже не имел понятия, что скоро миру настанет конец. Нет, конечно, можно помочь Пятому предотвратить апокалипсис, но ведь… Как мы вдвоём сможем остановить такое? И смогу ли я ему помочь? Учитывая то, что сегодня он вёл себя так же, как и при первой встрече. Я-то думала, мы сдвинулись с мёртвой точки, но произошло что-то, что обнулило всю вчерашнюю… Гармонию, если её можно так назвать. И что — я так понять и не смогла. Глубоко погрузившись в высокие думы, я чуть ли не пропустила знакомую калитку. Входная дверь, как и всегда, оказалась открытой, поэтому я без труда зашла в здание. На пороге, что странно, меня никто не встретил: ни мама, ни Пого. С ними же всё в порядке? Пого-то я видела после перестрелки, а вот маму… Пройдя в гостиную, я так и не нашла живой души. Я решила подняться на второй этаж, где висели картины. Обычно мама любила сидеть там. Но, когда я наконец поднялась, увиденное заставило замереть. Мама была отключена. Её глаза обрели стеклянный, безжизненный вид, а кожа левой руки была разрезана, тем самым открывая взор на провода. Господи, что с ней?.. — Система Грейс работала плохо в последнее время. Она отключилась сама. Я обернулась на голос Пого. Тот глядел на маму и меня с сожалением. Но… Маму можно включить обратно, так ведь? Её систему ведь можно исправить? Это же не навсегда? Пого увидел надежду в моих глазах. — Восстановить её мог только сэр Реджинальд. Увы, никто более. …Мама пусть и не была живым человеком, но она всегда знала, как успокоить, как поддержать нас. У роботов нет чувств, но у неё есть… были. Она всегда пыталась меня защитить, выгородить перед отцом. Только она знала, что действительно мне было нужно. Я вздрогнула, когда Пого положил ладонь мне на плечо. — Мне очень жаль, — всё, что мог вымолвить он. Жаль ли ему на самом деле? Обычно это говорят только из вежливости. Ему просто хотелось меня поддержать, но ему не жаль. — Почему её нельзя восстановить, Пого? Ты всегда находился под присмотром отца. Ты постоянно был с ним, неужели он не говорил тебе о маме и её системе? Он опустил глаза и отрицательно покачал головой. Быть такого не может. Отец, возможно, и был закрытым человеком, но у него должен был быть тот, кому он мог бы доверять. Я почувствовала покалывание в пальцах и, взглянув на них, увидела, как молнии на них начали искриться. Лицо не показывало моих эмоций, но способности — да. Пого заметил искры на моих пальцах, но ничего не сказал, а лишь стоял, поглаживая мою спину. Не стало отца, теперь нет и мамы.