Воссоединить семью

Чьё-то прикосновение… лёгкое… невесомое. Кто-то коснулся моего правого запястья, перевернул его… И, казалось, долго рассматривал эту область руки. Эти действия пробудили меня. От сухости и неприятного ощущения во рту к горлу подступил едкий ком, из-за чего я начала кашлять. Вдобавок болела и голова. Я что, напилась с горя? Разговор с Томасом… Поиски Клауса, встреча с братьями… Рассказ Пятого о… Вчерашние события буквально вспышкой возникли в моей голове. В мыслях эти воспоминания выглядели ещё ужаснее и мрачнее, поэтому я не выдержала и открыла глаза. До этого державшая моё запястье рука тут же исчезла. Но что удивило больше, когда я смогла сфокусировать зрение, — рядом сидящий Пятый. Испуганно поднявшись на локтях, я шепнула: — Твою ж… — но, осознав, что это действительно Пятый, облегчённо плюхнулась обратно. — И тебе доброе утро, — произнёс он, глядя на меня с присущими ему уверенностью и хладнокровием. Хотя во взгляде я приметила кое-что необычное. Точнее, обычное, но не для Пятого. Какое-то сочувствие, что ли?.. Стоп. Я посмотрела на правое запястье, и парень, казалось, занервничал. Длинный рукав моего свитера был приподнят. Если бы это было на левой руке, я бы даже не обратила внимания, но рукав был задран именно на правой. Именно на том месте, где виднелся шрам. Так это его действия разбудили меня… — Что ты делал с моей рукой? — спросила я, снова поднимаясь с кровати. — Откуда у тебя этот шрам? — задал встречный вопрос он. Теперь я поняла, чему предназначались сострадающие нотки в его взгляде. Видимо, посмотрел на шрам и теперь думает, что я суицидник. — Ниоткуда, — буркнула я, натягивая рукав на запястье. Ему что, действительно меня жаль? Я… не… чёрт. Я не привыкла к проявлению сожаления со стороны окружающих. Нет, конечно, в глубине души хотелось бы, чтобы меня пожалели, но желание выглядеть сильной, всё-таки, переваливало. — Я серьёзно. — Тот стоял на своём. — Я тоже. Он снова сидел в такой близи, но теперь от этой близости неудобно только мне. И зачем он сел на стул рядом со мной? Чтобы только посмотреть на шрам? — Где мы? — Я решила перевести тему, тем самым разбавив тягостное молчание. — В квартире Диего, — отозвался Пятый, видимо, смирившись, что нормально на его вопрос я так и не отвечу. — Сам он ушёл… кое-куда, — не очень убедительно, как мне показалось, сказал юноша. Что-то случилось, наверное. — А Лютер? — Если честно, меня несильно волновало, где находился Космобой. Просто нужно же чем-то заполнить тишину. — Тоже ушёл. Темы для разговора кончились. И что теперь делать? Если бы это была Академия или моя квартира, я бы ещё придумала, чем мне заняться, но это помещение для меня совершенно незнакомое. Тут даже почитать нечего: одни боксёрские перчатки да обшарпанный письменный стол. — А кто меня сюда принёс? — Только что осознала, что не помню этого. Помню лишь, что от бессилия упала на землю и, видимо, также от бессилия отключилась. Но вот кто меня сюда притащил… — Диего. Что?.. Если Пятый шутит, то у него хреновое чувство юмора. Если нет, то… обалдеть. Неужели Пого говорил правду? Может, я действительно зря так относилась к Диего? — А что? — недоумевающе протянул парень, выводя меня из прострации. — Просто… Диего не из тех, кто тепло ко мне относится, — отстранённо сообщила я, ощущая, как атмосфера откровений снова накатывает на меня. В прошлый раз такая «атмосфера» кончилась не очень хорошо. Точнее, очень нехорошо. Но меня почему-то тянуло рассказать о наших взаимоотношениях со Вторым. Номер Пять заинтересованно повёл бровью, как бы говоря: «Продолжай», — на что я уселась по-турецки на кровати и заговорила: — Ну, знаешь, его отношение ко мне — это что-то наподобие буллинга. Постоянные придирки от него, мол, «зачем отец с тобой возится, если тебя не берут на миссии?». — Я тяжело вздохнула. — Я слишком привыкла к такому Диего, и слышать, как он, сжалившись надо мной, понёс меня к себе — просто-напросто непривычно. Пятый глядел на меня нечитаемым взглядом, от чего мне вновь стало неловко. Похоже, я зря разоткровенничалась. Чёрт. — А… эм… Ты говорил, что нашёл запись отца о… о наркотике. Она сейчас с тобой? Никогда не думала, что именно тема наркотиков коснётся меня, ведь это я отговаривала Клауса не принимать эту дурь, а теперь получается… Получается, что я заставляла брата делать то, чего не придерживалась сама. Вот умора… — Да. — Пятый кивнул, на секунду задумавшись о своём. Похоже, ему действительно был по барабану мой рассказ о Кракене. Отлично. Он вытащил из кармана пиджака аккуратно сложенный лист бумаги, после чего неуверенно протянул его мне. — По правде говоря, я нашёл эту запись, когда очутился в будущем, но раз ты вчера никому не рассказала об апокалипсисе, я решил… придерживаться той же стратегии. Эти слова почему-то заставили меня улыбнуться, но улыбка тут же улетучилась, когда пальцы коснулись бумаги. Лист словно обжигал кожу. Пятый заметил резкую перемену моего настроения, из-за чего встрепенулся. Заволновался, что ли? — Прежде чем я прочту это, могу я задать один вопрос? — Я решила одним выстрелом убить двух зайцев: задать действительно интересующий меня вопрос и оттянуть момент прочтения этой зловещей записи. — А от моего ответа что-то зависит? — Честно говоря — нет, но всё же, если вопрос тебе неприятен… — Говори уже. Я прикрыла глаза, как бы набираясь смелости, после чего на одном дыхании выговорила: — Я тебе что-то сделала? Пятый ещё больше нахмурился, выпрямив спину. — В каком смысле? — В тот вечер когда мы… разговорились, всё, вроде бы, было хорошо, но утром от этой «хорошести» ничего не осталось, и я подумала: может, я тебе что-то сделала? Всматриваться в глаза Пятого, чтобы поймать малейшее изменение в его мимике, — непосильная задача. Потому что его взгляд не выражал ничего. Словно на меня смотрела фарфоровая кукла, глаза которой безжизненны. Конечно, он, наверное, привык к зрительному давлению, поэтому не давал мне возможности понять, о чём думал. В Комиссии, похоже, его и не такому учили. — Слушай, если я что-то не то сказала — прости, я не… — Ты не виновата, — довольно резко оборвал меня парень, —… не виновата, — повторил он, но уже менее грубо и, казалось, с каким-то извиняющимся тоном. — Тогда в чём дело? — недопонимала я. Пятый посмотрел себе под ноги. Сейчас он походил на маленького, провинившегося в чём-то ребёнка. Поправочка: пятидесяти восьмилетнего ребёнка. — Я не буду осуждать тебя, просто скажи, что произошло. — На следующее утро, — наконец-таки заговорил Пятый, — после того случая, я осознал, что ты вела себя достаточно подозрительно: пыталась помочь, казалась вежливой. Вежливой? Разве моё тогдашнее поведение можно назвать вежливым? — Обычно так ведут себя предатели, когда хотят добиться своей цели… В общем, я посчитал тебя одним из сотрудников Комиссии. — Серьёзно? — Я выгнула бровь. — Не осуждаю, — поспешила заверить его я, выставив ладонь перед собой, — но надеюсь, сейчас ты так не думаешь? — Не думаю. Это хорошо. Даже не буду спрашивать, почему он так больше не думает, для меня и такой ответ вполне себе приемлем. — Но согласись, человек, с первого раза понявший значение слов «пространственно-временной континуум», уже вызывает подозрение. — Да, вполне, — согласилась я, посмеиваясь. — Спасибо за ответ. Теперь это волнует меня меньше. Пятый никак не отреагировал на эту фразу. Оке-ей. Теперь оставалось самое страшное — прочесть эту чёртову запись. Поднявшееся настроение снова успело опуститься до нуля. Чем быстрее я прочту это, тем скорее избавлюсь от мучений, верно? Эта мысль заставила меня наконец-таки раскрыть лист. На желтоватой бумаге ровным, чётким почерком было настрочено множество предложений, а начало текста было почему-то оборвано. … опытов, выяснилось, что бесцветное наркотическое вещество без запаха под названием ЛСД вызывает дезориентацию и утрату самоконтроля. Однако, что самое интересное, эти признаки проявляются только в критических ситуациях. То есть в нужный момент Номер Девять не сможет воспользоваться своими силами в полной мере, ибо препарат будет блокировать любую связь между мозговыми импульсами и её способностью. Тем не менее, вводить данный препарат в организм уколами не следует. Прямо сказать, что это наркотик, тоже ни в коем случае нельзя. Поэтому я пришёл к выводу, что вещество нужно смешать с жидкостью. А именно — с бергамотовым чаем от «Эрл Грей». Тем более, Номер Девять весьма к нему не равнодушна. Следовательно, изменений во вкусе и аромате она заметить не должна. Последствия принятия препарата, конечно, плачевны: происходят изменение генетического кода и повреждение головного мозга. Обостряются шизофрения и агрессия. Но такое требует жертв. Дата: 31.10. 2007 (Ровно восемь лет со дня рождения Девятой). Конечности будто онемели. Я пусто смотрела перед собой, в ничего не чувствующих пальцах держа этот чудовищный листок. Не было ни слёз, ни скорбных вздохов. Было чувство полного отвращения. Отвращение от того, что почти всю я жизнь жила с этим человеком. Вот, почему в кафе я нормально не смогла воспользоваться силами. Потому что отцу так захотелось! Ему, мать твою, просто захотелось! — С этого момента тебе придётся больше не пить чай. В целях безопасности, — осторожно уведомил Пятый. — Да знаю я! — Чёрт, с агрессией, кажется, не прогадали. — Знаю, — тише добавила я, обхватив руками ноги. Зарывшись дрожащими пальцами в волосы, я спрятала голову в коленях. Плевать, что меня сейчас видят слабой. Вчера уже увидели, что мне терять? — Сегодня я планировал сходить в Академию. Если хочешь — можешь пойти со мной. По всей видимости, он намекает на то, что мой план по воссоединению семьи ещё в действии. Если честно, уже никого и ничего не хочется воссоединять. Даже слова Бена уже кажутся чем-то невозможным и до ужаса глупым. Да и зачем мне вообще туда ехать? Клауса не нашла, Лютера и Эллисон несильно хочется видеть, а у Вани свои дела. — В таком состоянии нельзя оставаться наедине с самим собой, — продолжал он. — Оставь свои старческие советы при себе, — невнятно проворчала я. Злиться на Пятого не было смысла, ведь он не виноват во всём этом. Но этот гнев невозможно было остановить. — Не тебя поили наркотиком всю жизнь. — Поверь мне, — чётко заговорил парень, — за мои «старческие» годы мне не раз доводилось чувствовать себя так же уязвимо. Я не мозгоправ, чтобы тебя в чём-то уверять, но если дальше собираешься так сидеть — не успеешь и глазом моргнуть, как жизнь закончится. Тем более, нам и осталось-то недолго. Где-то внутри защемило от моего эгоистичного поведения. И правда ведь: скоро апокалипсис, а я тут со своей истерикой. — Ладно… хорошо. — Я закивала, постепенно приходя в себя. — Отлично, — хмуро выдал Пятый, искусно пряча победную улыбку. — Вид транспорта выберем наименее энергозатратный. Хватайся, — протянул мне руку тот. Наименее энергозатратный… Телепортация? Я положила запись в карман штанов и неуверенно обхватила запястье Пятого. Последовала лёгкая прохлада, после чего мы начали растворяться в синей вспышке.

***

В этот раз телепортация вышла удачнее. Голова уже не кружилась, и я уверенно могла стоять на своих двоих. Оказались мы, кстати говоря, на втором этаже. В Академии было тихо, поэтому, подобая этой тишине, я шёпотом заговорила: — К кому ты хотел заглянуть? — К Клаусу. — К Клаусу? — переспросила я. — Он здесь, что ли? — По всей видимости. — Пятый кивком указал в сторону открытого туалета, который полностью был усеян пятнами крови. Господи, это что, кровь Клауса?.. — Что за… — Идём. — Он оторвал меня от созерцания, пальцем указывая на комнату Сеанса. Зайдя туда, мы тут же наткнулись на Четвёртого, что на окровавленную спину натягивал футболку. — Клаус… — шокированно протянула я. Он обернулся и с какой-то нездоровой улыбкой произнёс: — О… Бонсуар¹, мои дорогие! — К твоему сведению, ещё день, — угрюмо проговорил Пятый. — И откуда ты выучил французский? — Дэйв его знал… А впрочем, неважно. — Клаус измученно упал на кровать. — Что случилось? — подала голос я, садясь на край постели. Клаус выглядел иначе. Что-то было в его взгляде… Будто он стал взрослее на несколько лет. Где его успело так потрепать-то? — Просто… длинная ночь, — снисходительно улыбнулся тот. — И, судя по твоему виду, не одна, — сказал Номер Пять. — Новая татуировка? Когда успел набить? Мой взгляд в тот час ретировался к плечу Сеанса. В самом деле, на названном месте красовался свеженабитый чёрный кот. Я, конечно, знала, что он неравнодушен к животным, но, чтобы настолько… — Знаешь, я плоховато помню, как сделал её. Я сказал, это была длинная ночь, — спокойно ответил он, хотя чувствовалось, что он на взводе. — Тебя похитили? — не выдержав, спросила я. Клаус не мог «просто» гулять по городу, ибо заработать себе такие кровоточащие раны обычным похождением невозможно. — Да. — Тот улыбнулся. — Дружки Пятого, когда не нашли его, решили взять в заложники меня. И… — И в ответ ты решил украсть у них портфель, — выдохнул школьник. — Так и знала… И никому ведь дела не было до того, где он пропадал. А что, если бы его убили? Что, если бы он попросту не выбрался оттуда живым? Смерть Бена далась мне тяжело. Смерть Клауса я бы вообще не пережила. — Когда ты украл портфель, — Пятый проигнорировал мои слова, — где ты в следующий момент оказался? Точнее, в каком году… — Тебя действительно волнует какой-то портфель, в то время как Клаус чуть было не умер? — возмутилась я. — Да будет тебе известно, — в той же интонации начал он, — что «какой-то» портфель может спасти жизнь миллиардам. И именно благодаря ему Клаус, как раз-таки, живой. Кстати, где он? — А его нет, я уничтожил его. — Сеанс блаженно прикрыл глаза. — Чем ты только думал?! — разозлился Пятый. — Видимо, тем местом, откуда… — Избавь меня от подробностей, это был риторический вопрос. В комнате воцарилась напряжённая тишина, однако я решила её нарушить: — Где ты был всё это время? — мягко обратилась я к Номеру Четыре. — В прошлом. — И сколько времени? — Почти год, — усмехнулся Клаус. Накалённая обстановка, казалось, сходила на нет, но… — Ты хоть понимаешь, что это значит?! …но Пятый всё испортил. — Да, я стал старше на десять месяцев, — весело заявил Номер Четыре. — Нет, это значит, что ход времени поменялся ещё больше, и теперь апокалипсиса точно не миновать. Чёрт, Клаус, ты… — Так, всё. — Сеанс встал с кровати и двинулся в сторону двери. — Куда ты собрался? — Опрос окончен, уходи, — бросил тот, уже выйдя в коридор. — Алекс, это не тебе. Я не стала догонять его, потому что знала, что это бесполезно. Ему сейчас нужен покой. Дня два-три — и он восстановится, надеюсь… — Так, ладно, есть другой вариант, как предотвратить апокалипсис, — заговорил Пятый, вытаскивая из задвижки коробку с мелом. — И какой же?