Воссоединить семью

Хорошее настроение как рукой сняло. — Ну, и какое важное дело на этот раз? — устало выдохнула я, садясь на подоконник рядом со своим рисунком. Честно говоря, мне уже порядком надоела вся эта «серьёзность» обстоятельств. Обстановка попросту начала давить на меня. Ещё и эта ломка… — Вот, — Пятый протянул мне желтоватый конверт, — открой. — Что это? — лениво спросила я. — Очередная запись отца о том, как он усердно накачивает меня наркотиками? — Нет. Просто открой и прочитай. Без какого-либо интереса, я приняла конверт и, поддев его ногтем, открыла. Вынув содержимое оттуда, я развернула прямоугольное письмо, где прямо посередине красовалась надпись: — Харольд Дженкинс, — прочитала вслух я и нахмурилась. — Кто это? — Тот, из-за кого произойдёт конец света. — И ты в этом уверен? — Я пустила смешок, откладывая бумагу в сторону. — Если это действительно так, то, должно быть, эта информация конфиденциальна, следовательно, она так просто не распространяется. Либо это ложь, либо… — Может, прекратишь строить логические цепочки вокруг всего и просто послушаешь меня? — задал вопрос он, заставив меня замолчать. — Это, — Пятый взял в руки лист и показательно повертел им передо мной, — документ, изъятый моими собственными руками из секретного архива Комиссии. Так вот, куда он тогда телепортировался. — А… — Я не договорил, — перебил меня школьник. — Этот Харольд и есть причина апокалипсиса. Всё живое погибнет по его вине. Поэтому нужно разыскать его и как можно скорее ликвидировать. — Теперь… — Теперь можешь спра… — Прекрати перебивать меня, — грозно бросила я, вскинув указательный палец в его сторону. На самом деле, это я его первая перебила… Но да ладно. Пятый замолк, выгнув бровь и скрестив руки на груди. Похоже, его даже забавляло то, что я становлюсь более агрессивной. Ах да, он же знает, чем это раздражение вызвано. Ходячая медицинская энциклопедия, чёрт возьми. — Во-первых: спрашивать, как ты очутился в Комиссии, я не собираюсь, ибо это и так понятно. — Неужели? — Да, — заткнула его я. — Ещё раз перебьёшь, и я за себя не ручаюсь. Пятый, кажется, понял, на что я намекнула, поэтому принял заинтересованное выражение лица и, облокотившись на стол, продолжил меня слушать. — Во-вторых: как ты собираешься искать этого Харольда, если таких Харольдов Дженкинсов в городе тысяча? — Диего говорил нечто подобное, — сам себе кивнул он, задумчиво потирая подбородок. — Вы помирились? Я замялась от неожиданного вопроса. С чего вдруг его это интересует? — Э… Что-то вроде того. Не суть. Так, что делать будешь… будем? Пятый заметил смену слов в конце моего монолога и едва заметно приподнял уголок губ. От его действия моя вспыльчивость, почему-то, испарилась, уступая место внезапному спокойствию. Похоже, он и Ваня — единственные люди, которым подвластно утихомирить меня без особых усилий. И как им это удаётся — большая загадка. Школьник решил ответить на мой вопрос: — Для начала, нужно достать личное дело Дженкинса. — Пятый сложил письмо обратно в конверт. — Диего и Эллисон согласились помочь. Что? — Не может быть, — неверяще вскинула бровь я. — Какое зелье ты им подлил, чтобы они добровольно согласились на это? — Им и не надо было ничего подливать. Когда тебе грозит опасность, инстинкт самосохранения делает свою работу. — Я думала, в нашей семье он совершенно отсутствует, — усмехнулась я, спрыгивая с подоконника. — Ну, так что? — Я излишне эмоционально хлопнула в ладоши. Внутри проснулось некое подобие воодушевления. — Спасать мир? Парень скептически изогнул бровь, глядя на меня, как на сумасшедшую. — Ты пила? — хмуро спросил он. — Чего? Школьник оттолкнулся от стола и, сделав ко мне пару шагов, остановился. — Ты пила… — он замер, вдыхая неизвестный мне аромат, —… виски. Шотландский зерновой… Выдержка — двадцать один год. У отца в баре взяла? Такая осведомлённость меня немного обескуражила, поэтому была моя очередь таращиться на него, как на сумасшедшего. — Допустим… И что? Дежавю. Сейчас школьник ещё добавит, что виски — это тоже наркотик, и тогда я точно брошусь в жерло вулкана. — Ничего, — бесстрасно выдал он. Я облегчённо выдохнула. — Не советовал бы тебе пить в столь юном возрасте, если не хочешь пойти по стопам Клауса и заработать цирроз печени. Педиатр хренов. — Если ты вдруг решил ругать Клауса за это, то он не… — Я не собираюсь никого ругать. Итак понятно, что ты сама захотела выпи… — последнее слово он не договорил, ибо я ударила его в плечо. Слегка. Но реакция была такая, будто тот обожёгся горячей кочергой. — С ума сошла?! — зашипел он. — Я тебя предупреждала: не перебивать меня, — и, с чувством выполненного долга, я зашагала прочь из комнаты, отдалённо слыша тихие чертыхания школьника. Наше общение с Пятым — сплошь нестабильная кардиограмма сердечника. График так и прыгает туда-сюда. То ругаемся, то разговариваем, как старые знакомые. Ну, что сказать, — настоящие братские отношения.

***

— Сильно болит? — в который раз спросила я у Пятого, сидя на заднем сидении вместе с Эллисон. Ответы парня мало чем отличались друг от друга, а именно — они содержали в себе единственное слово «нет». — С твоего предыдущего вопроса прошло десять секунд, как думаешь, мой ответ изменится? — Я неспециально, — получив суровый взгляд школьника через зеркало заднего вида, недовольно буркнула: — Ладно, может и специально. — И давно вы так породнились? — как бы невзначай уточнил Диего. — Нет, — в один голос бросили. Да чего Пятый так завёлся?! Я ведь просто стукнула его по плечу, даже несильно! Уверена, в Комиссии он получал намного больше физических травм. — Ага, — хмыкнул Кракен, — я вижу. — Слушайте, — подала голос Эллисон, — мы здесь сидим уже полчаса. Может, Пятый просто проникнет внутрь полицейского участка, да и заберёт досье на этого Джерарда? — Харольда. — Неважно, — отмахнулась та. — Суть одна: что штаны просиживать-то? — Никогда не думала, что скажу это, но я абсолютно солидарна. — Я выставила палец в воздух. — А такое бывает редко. Тебе стоит серьёзно задуматься над этим, Диего. — Нет. Я зайду туда и возьму файл на Дженкинса. Это наш план. — План? — повторил Пятый, будто услышал что-то необычайно тупое. Впрочем, я его понимаю. — Да я скользну туда и заберу файл. — Я сказал «нет». Помнится, кто-то хотел попросить у Вани прощения. — Диего многозначительно посмотрел на Эллисон. Она закатила глаза, но всё же кивнула. — Ну так иди и проси. Таксофон недалеко — на перекрёстке. Я подойду к вам позже. — К вам? — переспросила Слух. — Ну, не оставлять же этих двоих в машине, — он кивнул в мою сторону и в сторону Пятого. — Это ещё почему? — сердито осведомилась я. — Потому что машина мне ещё целой нужна. Пятый еле слышно фыркнул.

***

— Слушай, я правда не хотела, — заговорила я, стоя рядом со школьником. Эллисон в это время звонила Ване. Получив всё тот же хмурый взгляд из-под бровей, я обречённо простонала. Не знала, что он такой обидчивый. И из-за такой-то ерунды! Попробуем надавить на жалость. — В последнее время я раздражаюсь чуть ли не из-за каждого вздоха мимо проходящего человека. Мне всё сложнее сдерживать агрессию, поэтому, если не хочешь, чтобы я выплеснула её на тебе, скажи наконец что-нибудь! Н-да… так себе жалость вышла. — Я не обижаюсь, если ты про это, — соизволил произнести он. Я посмотрела на него самым убийственным взглядом, какой только был у меня в арсенале. Он, блин, сейчас серьёзно?! То есть я тут стою перед ним на задних лапках, пытаюсь извиниться, а он, видите ли, не обижается! Это у него такие старческие развлечения — выводить меня из себя?! — Знаешь, будь моя воля, я бы убила тебя ещё тогда, в кафе, — мрачно отозвалась я, прислонившись спиной к зданию, — если бы была в состоянии. — Даже если бы ты была в состоянии, не уверен, что смогла бы. Я снова мазнула по нему презрительным взглядом: — Вынуждаешь. — Молчу. На этой положительной ноте мы завершили наш диалог, что было очень кстати: к нам подошла Слух, весьма раздосадованная и даже какая-то отстранённая. Видимо, разговор не увенчался успехом. — Ответила? — спросила я. — Нет, — расстроенно протянула она. — Но я оставила голосовое сообщение. — Ну, хоть что-то. В течение нескольких секунд к нам подошёл Диего, всем видом показывая, что он доволен своей работой, а именно — тем, что ему удалось достать личное дело Харольда. — Вот, — деловито заявил он, протягивая нам папку. Эллисон взяла стопку бумаг. Я, признаюсь, не смогла удержать своё любопытство, поэтому тут же придвинулась ближе, внимательно пробегаясь глазами по строчкам. Ничего, кроме фактов, «родился, женился, умер» на бумагах написано не было… Не было, пока сестра не перевернула страницу. — Твою мать… — одноголосно проговорили мы. — Эллисон почему-то так не думает. — Неважно. Главное, что тебе с ним хорошо. Я нервно усмехнулась неожиданно всплывшему воспоминанию в моей голове и, сама того не осознавая, повторила свою же фразу: — Главное, что тебе с ним хорошо… Мужская часть нашего дружного коллектива ничего не поняла: — Чего? Вы про что вообще? Эллисон опомнилась, ловко перевернула папку в их сторону и, указав на фотографию, сказала: — Харольд Дженкинс — это Леонард Пибоди.

***

Значит, я собственноручно, фигурально выражаясь, пустила Ваню в лапы создателя апокалипсиса? Да, именно это я и сделала. Поэтому пока мы ехали к дому Леонарда, моя персона успела надавать себе нескольких лещей. Мысленно, разумеется. Но и этого мне хватило, чтобы понять свою ошибку. И что теперь делать? Да, мы обыщем дом, но что дальше? Звонить Ване в истерике и умолять её вернуться? Не вариант, иначе статус «психически неуравновешанная» закрепится за мной официально. — Чё-ёрт, — взвыла я, пряча лицо в ладонях. — Что случилось? — спросил Диего, заворачивая в безлюдную улицу. Подъезжаем, видимо. — Да ничего особенного. Всего-то: посоветовала сестре держаться вместе с причиной конца света. Тю, тоже мне, проблемы! — Что ты сделала? — переспросил Пятый. О, неужели старичок отошёл от нашей перепалки? — Слушать надо было, — вякнула я, но пересказала-таки ему вкратце мой разговор с Ваней. Тот вынес вполне утешительный вердикт: — И ты из-за этого так переживаешь? — Извини, а что мне ещё нужно делать? — всплеснула руками я. — Этот индюк недо… кхм, то есть Леонард… тьфу ты его… Харольд общается с нашей сестрой. Какие ещё эмоции эта ситуация должна вызвать? Радость? Ха-ха-ха. Действительно, это ведь так весело — осознавать, что ты через одно рукопожатие знакома с сокрушителем мира! — Будущим сокрушителем, — подправил школьник. — Да какая разница? От этого спокойнее не становится. — Становится. У нас имеется козырь в рукаве — личное дело Дженкинса. Осталось дело за малым — разыскать его и устранить. О-о, Комиссионский жаргончик пошёл. Издержки профессии, как говорится. — Тем более, есть ещё адрес его загородного дома. Скорее всего, он и Ваня там. — Почему? — Потому что, когда я вернулся сегодня в Академию, этот самый Леонард ещё был в помещении. Искал что-то. И наверняка услышал, что мы собираемся идти по его следам. Вот и уехал поскорее. Если бы знал, что это Харольд, ликвидировал бы в ту же минуту. — И тогда нам не пришлось бы ехать сюда… — докончила его мысль я, отрешённо глядя в окно. — Именно. На пустой дороге, как ранее успела заметить я, по бокам стояли всего несколько домов — порядка трёх. Мы остановились возле неприметного двухэтажного домика, адрес которого был указан в папке. Это был дом Пибоди. Выйдя из машины, мы двинулись в сторону крыльца. Диего, увлечённо рассматривая снимок Дженкинса, отметил немаловажный факт: — Что-то он тощий какой-то. — Тем не менее, его комплекция никак не помешает разрушить весь мир, — пессимистично подметила я. — Не спорю, — согласился Кракен. — Так что этому парню нужно от Вани? — Не знаю, — подал голос школьник. — Давайте спросим его об этом после того, как убьём. — Позитивно, — подытожила Эллисон. — А то. Подойдя к стеклянной двери, мы вчетвером остановились перед ней. Номер Два, оценивающе оглядев нас, произнёс: — Смотрите, как я выломаю дверь. — Я пойду через задний вход, — сразу предупредила Слух, отходя от нас. Пятый же, ничего не сказав, просто телепортировался вовнутрь. — А я всё равно выломаю. — Диего, не надо, у тебя же… — не успела я договорить, как он разогнался и со всего размаху пробил стекло, —… рука. Я что, зря тебе её перевязывала? В ответ тот бросил что-то наподобие скулежа. Должно быть, это «что-то» — нечто положительное. Я покачала головой и, решив испытать судьбу, нажала на ручку двери. И угадайте, что произошло? Правильно — дверь оказалась открытой. Диего просто идиот. — Эм… Дверь была не заперта. — Я уже понял, — прокряхтел Кракен, вставая на ноги. Я вошла и оглядела прихожую. Интерьер был выполнен в стиле ретро, и только осколки стекла, выбитые Диего, портили всю картину. А в целом, всё было очень даже неплохо. Если бы не знала, что хозяин этого дома — Дженкинс, сказала бы, что здесь живёт дизайнер. — У этого Харольда определённо есть чувство стиля, — одобрительно кивая, резюмировала я. — Жаль, что это не спасёт его от трагической участи. — Жаль, — картинно вздохнула я, соглашаясь с мнением Пятого. — И что мы здесь будем искать? Или делать? — Давайте просто разделимся и поищем… что-нибудь, — неуверенно предложила Эллисон. — Благоразумно, — хмыкнула я, смотря на молчаливых родственников. — Ну что ж, так и сделаем.

***

Вам когда-нибудь приходилось шариться по чужому дому в поисках непонятно чего? Мне — нет. До сей поры. Единственное, что утешало в данный момент, — это поговорка «в жизни нужно попробовать всё». Моя тушка успела облазать почти каждый уголок в выделенном мне секторе на втором этаже, и ничего интересного я пока не нашла… Стойте, я сказала «не нашла»? Забудьте. Обыскав почти весь комод, стоявший в коридоре, очередь дошла до самого последнего ящика. Я выдвинула его, даже не надеясь, что найду что-то примечательное, ибо вся мебель оказалась пустой. Но тут моему взору открылся вид на одинокий, помятый листок, чудом оказавшийся в этом самом ящичке. Я, с присущей мне осторожностью (ага), взяла в руки бумагу, которая, к слову, была сильно скомкана. Словно никому и не нужна. Наверное, поэтому лист и лежал в самом низу комода… — Ребят, идите сюда, скорее! — крикнула Эллисон с чердака. Чёрт. Ладно, потом прочитаю, что там написано. — Что случилось? — на выдохе произнесла я, стоя на пороге мансарды. Вот это был кросс — аж целый этаж! С такими спортивными навыками мне бы прямиком в какой-нибудь ВУЗ для ботаников. Рядом с Эллисон уже стояли Диего и Пятый. Трое сосредоточенно разглядывали… о, боже. Повсюду, на каждой дощечке чердака, были расклеены плакаты «Академии Амбрелла». Где-то даже были разложены журналы, которые, я помню, братья и сестра подписывали сами. Я бы посчитала Леонарда нашим фанатом и хоть как-то смягчила бы его «трагическую участь», если бы… если бы не вырезанные глаза. Да, этот псих высек глаза всем Харгривзам. Благо, меня на этих плакатах нет. Но и это не утешение. Что мы ему сделали, что он настолько ненавистно вычёркивал всё это? Причём настолько ненавистно, что бумага не выдержала опоры и порвалась в тех местах, где у всех были глаза. Фанатик, мать его. Я так тщательно и наблюдательно присматривалась к постерам, что не сразу заметила, как Пятый дёрнул меня за край рукава. — Алекс… — прошептал он и, пошатнувшись, тут же упал на землю. Дальше не помню, как всё произошло. Я судорожно пыталась ухватить его за руку, выкрикивала его имя, хлопала по щекам, чтобы он не потерял сознание. Затем подключились остальные, также отчаянно тормоша его за ворот пиджака. После, когда я уже смогла более-менее прийти в себя, принялась искать причину такого внезапного обморока. — Смотри. — Эллисон ткнула на шерстяную жилетку Пятого. На серой ткани постепенно начали проявляться пятна крови. Я пальцами поддела край одежды и аккуратно, так, чтобы ничего не задеть, приподняла. — Пуля… — шокированно прошептала я, видя, как свинец плотно застрял в коже школьника. Откуда?.. — Боже… надо… Его надо в больницу. — Нет… — решительно заявил парень. Хотя в его состоянии решительность больше походила на вялый отказ. — Под сраку лет совсем мозги отшибло?! Ты же умрёшь, если мы не довезём тебя до ближайшего госпиталя! — Ребёнок с осколочной раной вызовет много вопросов… — возвразил Пятый, жмурясь от боли. Да чтоб его… Прав ведь. Гад. — Ладно. — Я сглотнула, пытаясь привести мысли в порядок. — Хорошо. Давайте его… в Академию. Пого сможет помочь, наверное…

***

Говорить, насколько быстро Диего гнал по дороге, чтобы быстрее приехать в Академию, смысла нет. Удивительно, как мы ещё не влипли в аварию. А могли бы. Если бы я ещё села за руль… точно смогли бы. — Осторожнее, — шепнула я, когда Эллисон и Диего решили взять Пятого на руки. — На кой чёрт его вообще нужно было класть на заднее сидение? Не вытащить же теперь. — А ты предлагаешь, чтобы мы его засунули на переднее? — задал встречный вопрос Кракен. Поражение принято. Я уже говорила, что плохо смыслю в критических ситуациях? — Его действительно надо было в больницу, — заговорила Эллисон. — А осколочная рана? — спросила я, открывая входную дверь, чтобы они смогли занести школьника внутрь. — Да бог с ней. Рана не так сильно удивила бы докторов. В отличие от покойника на чердаке Дженкинса. — Что? — Я выпучила глаза. — Ты не видела, что ли? — Диего поднял брови. — На чердаке у Харольда был труп, завёрнутый в плащ. Охренеть… Как я могла не заметить такое? Стоп, а что, если… — …может, труп — это наш отец? Для них это прозвучало настолько неожиданно, что они чуть ли не врезались в косяк. Благо, я вовремя успела открыть им дверь в гостиную. — В принципе… — начал Пятый. Погодите, он разве не в отключке? — Молчи, — шикнула я. — Ты и так много крови потерял. Чёрт. Что делать будем? Пого в Академии не видать. — Не зн… — Номер Два на полпути оборвал свою речь, переведя глаза в никуда. Я проследила за траекторией его пустующего взгляда и сама будто вросла в пол плотными корнями. Мама… Как она?.. Откуда?.. Я посмотрела на Пятого, оценивая, что будет лучше: остаться с ним или подойти к маме. Вариант склонялся ко второму. Она ведь может оказать первую помощь. Конечно, потом от вопросов ей никуда не деться… — Я сам к ней подойду, — заявил Диего. — Я с тобой. — Алекс, нет. Останься с Пятым. — Эллисон может с ним посидеть. — Эй, а меня кто-нибудь спрашивал? — напомнила о своём присутствии Слух. — Я говорю «останься», — не прекращал Кракен, смотря на меня своим фирменным «дьявольским». Вот бык упёртый. — Ладно, — сжалилась я, поджав губы. Я ещё раз глянула на маму, чтобы убедиться в реальности происходящего. Она, в свою очередь, как ни в чём не бывало, с улыбкой расхаживала по холлу. Боже… как это непривычно. — Кровь уже остановилась, — констатировала Эллисон, обеспокоенно глядя на парня. — Это хороший знак? — Не знаю. Но… в целях безопасности, можно протереть рану спиртом. — У папы в баре была последняя бутылка виски. — Последняя?.. — Я покосилась. Упс. — Только не говори, что ты выдула всё, — настороженно попросила та. — Не буду. — Алекс! — Ну хорошо. Это я всё выпила. — Как ты ещё не опьянела? — скорее себя, чем меня, спросила она. — Бодро держишься. — Сама в шоке. На самом деле, ничего удивительного. Когда вокруг столько стресса, ещё и не таким бодрячком держаться будешь. Хотя уверена, что на утро проснусь с похмельем. Да, теперь я не только наркоманка, но ещё и алкоголик впридачу. — Окей, где-то ещё была водка… — Сестра начала обыск буфета. — Вот! — и торжественно поднесла бутыль спирта ко мне. Я рефлекторно поморщилась. Фу. Запах покрепче всякого виски будет. Как отец такое пил? — А вата? — Ваты нет, — ответила Эллисон. — Или есть, но это нужно спросить у мамы. А она, как видишь, занята разговором с Диего. — И что, нам придётся просто вылить спирт на рану? — Придется. Слух встала возле спинки дивана, куда мы уложили Пятого, и, подав мне флягу, сказала многозначительное: — На. — Чего? Я? — Ну, а кто? — Точно не я. Ты. — Я буду его держать, а ты лей. Справедливо. Я медленно кивнула и, удобно (насколько это было возможно) усевшись на пол рядом со школьником, прошептала: — Сейчас будет больно. Потерпишь? — У меня есть выбор? — кашляя, хрипло отозвался юноша. — Нет, — грустно усмехнулась я и втрое сложила заранее подготовленную тряпку. — Чтобы зубы не сломал. Пятый без лишних слов приоткрыл рот, дав мне засунуть ткань между зубов. Вид у него был такой, словно ему не привыкать. Видимо, в Комиссии с ним и не такие эксперименты устраивали. Даже жаль как-то его… Выглядит так беззащитно. Я приподняла его жилетку и, зажмурив глаза, начала лить жидкость прямо на ранение. Последовало болезненное шипение пациента. — Лей, — приказал Пятый, почувствовав, что я замерла. Что ж поделать, клиент всегда прав. Я продолжила процедуру, но чья-то рука опустилась на моё плечо, останавливая меня. — Я сама, — ласково произнесла мама.