Воссоединить семью

Диего пришёл из тюрьмы, Лютер — неизвестно где, Эллисон — в опасности… Так, давайте по порядку. Несколько минут назад Кракен в спешке прибежал в Академию, заявляя, что Слух поехала в дом Дженкинса совершенно одна. Но это ладно, она не маленькая — справится. То, что нам предстоит сделать сейчас, — это найти Лютера. Ибо наш ненаглядный братец с горя уехал (по словам мамы) в какой-то ресторан, а, зная его пристрастие к захолустным помещениям, он наверняка в унынии сидит в таверне. Так сложилось, что в городе таких таверн всего «одна штука», и это, несомненно, облегчило нам поиски Космобоя. В общем, приключения продолжаются. Даже не уверена, что они когда-то закончатся. Но, как бы я ни беспокоилась за семью, мне не давала покоя та записка. Остальным же было абсолютно по барабану. Даже Пятому. Но не мне. Поэтому в то время как головы братьев были заняты Лютером, моя была забита лишь этой записью. — В облаках витаешь, что ли? — Диего чертыхнулся и ещё громче произнёс: — Я говорю: приехали! От неожиданности я вздрогнула и, отводя пустой взгляд от окна, хрипло спросила: — Куда приехали? — К таверне, — ответил он. — Что-то случилось? — Кракен отстегнул ремень безопасности, мельком глянув на меня через зеркало заднего вида. — Ни слова не сказала за последние полчаса. На тебя это мало похоже. Всё о той записке думаешь? — Да, — выдохнула я, на секунду прикрыв глаза. Почему они так спокойно реагируют на это? Разве им не интересно, где сейчас эта Восьмая? — Брось. Ты же знаешь: отец был сума… — Нет, — мгновенно отрезала я. Три пары глаз изумлённо уставились на меня. Ла-адно, признаю, иногда я нелестно отзываюсь об отце… Не иногда, а всегда… В общем, я к тому, что, даже если он и сумасшедший, логика в его действиях всё же была. Не знаю, какая именно, но была. — Ого, — привистнул Диего, — неожиданно. Папочку защищаешь? — Делать мне больше нечего, — фыркнула я, открывая дверь машины. Со стороны таверна выглядела не так плохо, как ожидалось: новый ремонт, чистые окна, сквозь которые можно было хорошо разглядеть посетителей. Ну, раз снаружи всё не так уж и дурно, то, наверное, внутри тоже ничего. Как только мы зашли в помещение, в глаза сразу бросилась пелена от сигарет, а в нос — их запах. Отвратительно. Казалось бы, с курящим братом я давно должна была привыкнуть к аромату никотина… Но не привыкла. И, надеюсь, не привыкну никогда. — Опа… — довольно протянул Номер Два, вскинув палец куда-то вперёд. — А вот и Лютер. В той стороне, куда и указал Кракен, за одиноким круглым столом восседал Космобой. — А вот и алкоголь, — добавила я, приметив огромную кружку пива около него. Число алкоголиков в нашей семье стремительно пополняется. Не к добру это. — Я поговорю с ним: и не таких допрашивал. — Стоять. — Я схватила навострившего лыжи Диего за рукав свитера. — Ты не на работе. Кончай разговаривать с людьми как с преступниками, и тогда, возможно, они перестанут также грубо относиться и к тебе. — Мудро, — вынес вердикт Пятый. — А главное — глубоко! — горячо подметил Клаус. — И не лишено смысла, — закончила я. Мой неожиданный минутный порыв философии подействовал на Второго, и он, выровнив губы в одну полоску, как бы принимая поражение, сказал одобрительное: — Так уж и быть. — И направился в сторону Номера Один. Очень надеюсь, что их разговор не закончится рукопашным боем… — Ты избавила нас от Вселенского нытья, — пустил смешок Сеанс, когда мы отошли подальше от братьев. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. — Я улыбнулась, но улыбка сразу же спала, стоило мне вспомнить эту чёртову запись. Проклятье. Надо попытаться найти Номер Восемь. Раз эта записка из дневника отца, значит, нужно поискать этот самый дневник в его кабинете. Может, удастся узнать её имя… — Прекрати, — справа зазвучал голос Пятого. — Что — прекратить? — в недоумении покосилась я, выныривая из высоких дум. — Думать о записи прекрати. Господи… — Да вы сговорились, что ли, все?! — воскликнула я. Люди, сидящие за столами, странно взглянули на меня, из-за чего я, постыдившись, тише продолжила: — Я понимаю, что ни Диего, ни Клаусу это неинтересно — у них совсем другие приоритеты. Но ты… Разве тебя не волнует, что у нас могла быть ещё одна сестра? — Не волнует. Мне и вас троих вполне хватает. Гад. — А то, что таких, как мы, на земле бесчисленное множество? — Тоже не волнует. Точно гад. Спорить с ним бесполезно — он по-любому будет стоять на своём. Придётся делать всё самой. Не в первый раз, всё-таки. — Не вздумай искать её в одиночку. Мысли читает, что ли? — И не собиралась, — тихо буркнула я. — Я так и понял. Как раз в это время Лютер снёс стул, на котором сидел, и, не предупреждая нас, выбежал на улицу. Сзади него показался удовлетворённый своей работой Диего. — Получилось, — сказал он, хлопая меня по спине. — Идёмте.

***

Водитель из Кракена так себе. В этом я успела убедиться ещё в первую нашу совместную вылазку. Но, во всяком случае, лучше уж так. Потому что ни Лютер, ни кто-либо другой, а уж тем более я, не умеем водить машину. Только Пятый может, но он не достаёт ногами до педалей. Хотя ростом, вроде бы, как я. — Музыка — отстой, — прокомментировала я исходящие звуки из магнитолы, прислонившись лбом к стеклу. — Не любишь метал? — кинул Диего. — Не люблю, когда в песнях орут. — Это Рамштайн — немецкая группа. — Как символично. Мы ведь как немецкие фашисты — без приглашения едем в гости, — хохотнула я, но тут же вернула себе серьёзное выражение лица. Через двадцать минут машина остановилась возле загородного дома Дженкинса. Ни Вани, ни Эллисон, ни самого хозяина. Подозрительно. Может, кто-то внутри есть? — Быстрее, — скомандовал Космобой, вбегая вверх по лестнице. — Я тут лидер! — крикнул ему вдогонку Диего. На Гитлера похож, только усов не хватает. А так, рвение к командированию точь-в-точь, как у него. Может, поэтому слушает немецкую группу? Эта мысль заставила меня прыснуть в кулак. Однако весёлый настрой вмиг исчез, стоило мне услышать вопль Лютера. В последний раз он так кричал, когда я ударила его молнией. Быстрым шагом мы добрались до двери, но, распахнув её, мы все, как вкопанные, застыли на пороге. Номер Один, склонившись над сестрой, рыдал, шепча ей на ухо что-то успокаивающее. Что — разобрать я так и не смогла, потому что меня отвлекло нечто другое: кровь… На шее у Слух виднелась широкая рана, откуда плотными струями вытекала красная жидкость. И ею была заполнена, как минимум, половина всей комнаты. В глазах помутнело, а к горлу подступила тошнота. Я отвернулась и оперлась рукой на стену, не в силах смотреть на это. Господи, меня сейчас вырвет. Только этого не хватало — чтобы помимо крови здесь ещё лежала… — Выйди на улицу, — строго приказал школьник. Все силы я направила на то, чтобы зажмурить глаза, поэтому до меня не сразу дошло сказанное. Пятому пришлось повторить: — Алекс, выйди на улицу, тебя сейчас вывернет. Живо! Парень буквально рявкнул, и это, разумеется, помогло вернуться в реальность. Юноша взял меня под руку, вывел на крыльцо и усадил на ближайший стул. Дышать стало легче. — Чтобы ни шагу, ясно? — спросил Паучок и тут же скрылся за дверью. Я заторможенно кивнула, ощущая, как меня трясёт. Так, стоп, у меня на щеке что-то… что-то жидкое. Слёзы?.. — Чёрт, — прошептала я самой себе, вытирая рукавом скулу. — Ну ты и тряпка, Алекс.

***

В операционную меня не пустили. Мама и четверо братьев так бурно обсуждали выход из ситуации, что слышно было аж сквозь стены. А отец говорил, что они с шумоизоляцией. Лгун. Стать донором для Эллисон мне не дали. Как и Клаусу. Пого сказал, что у нас не совсем чистая кровь, чтобы её переливать. Так ещё и с резус-факторами что-то не то. Поэтому мне пришлось сидеть возле двери и сжимать в руке пластиковый стакан успокоительного. И, кстати, напиток никак не помог, посему остатки я вылила в горшок с фикусом. Пусть попьёт, ему полезнее. Спустя около получаса все, за исключением Лютера, вышли из палаты. Ребята, в том числе и мама, были измазаны кровью. Я шумно вдохнула и отвернулась, в надежде отогнать подкативший к горлу едкий ком. — Состояние Эллисон стабильно. Наложены швы на гортань, — подытожила мама, снимая медицинские перчатки. — Кто донор? — осведомилась я, вставая со стула. — Диего. — Серьёзно? — Я перевела взгляд на Кракена. — У тебя же боязнь инъекций. Или… А… Понятно, ты отключился, и из тебя выкачали кровь. Прикольно. И куда мы теперь? — Мы, не ты, — выделил слово Пятый. — Ты остаёшься в Академии, а мы с Клаусом и Диего съездим в квартиру Харольда. — Подожди, почему? Я ведь могу быть полезна, и… — Дело не в этом, — закатил глаза он. — У тебя нервы натянуты до предела. Ещё один такой поход в берлогу Дженкинса — и тебя хватит инфаркт. Ну… ладно, раз Его Величество так решило, так уж и быть — останусь. — Эм… окей, — беспечно пожала плечами я, хотя было немного… обидно, что ли? Впрочем, у меня есть одно дело, которое я должна сделать без посторонних глаз. Поэтому их уход для меня очень кстати. — Поезжайте, да. А я пока поброжу по коридорам, отдамся воспоминаниям…

***

Просроченный договор… Какие-то ненужные документы… Досье на каждого из нас… А где дневник-то? Да, вы правильно поняли — я в кабинете у отца. Вход сюда не воспрещён, так что, думаю, никто не против моего присутствия здесь. Ища нужную мне вещь, я успела перевернуть всю комнату с ног на голову. Интересно, что сказал бы отец, если бы увидел меня тут с кипой бумаг? Отругал бы? Это ещё мягко сказано. Он прибил бы меня самыми садисткими способами, которым позавидовал бы сам Сталин. — Мисс Алекс? — откуда-то послышался приглушённый вопросительный тон. Приглушённый потому, что я сижу под столом. А что? Я виновата, что выдвижные ящики так далеко находятся? Стукнувшись макушкой о дерево, я вылезла из-под стола. Скорее, попыталась вылезти. В общем, из-за стола выглядывали лишь мои глаза. — Пого? — Вы что-то ищете? — Ассистент нахмурился. Черт. И что ему сказать? Может, он расколется и расскажет все про Восьмую? Если знает, конечно. — Э… — я встала на ноги, едва не перевернув кресло, — да, ищу. Знаешь что-нибудь про Номер Восемь? Пого нахмурился пуще прежнего. Точно знает. Это уже интересно. — Только не ври. Он тяжко вздохнул и, постукивая тростью, зашагал к окну. — Хотя бы имя. Как ее зовут? — Лайла. — Как?.. — Лайла Питтс. Ого, как просто. Даже уговаривать не пришлось. — И… что с ней? — Я шагнула к нему. — Где она сейчас? Хоть что-нибудь про неё знаешь? Пого слегка кивнул и скрипучим голосом продолжил: — Сэр Реджинальд следил за ней до того, как ей исполнилось четыре года. После этого она внезапно пропала со всех радаров. Нигде больше нет её личного дела или любых других документов, подтверждающих её существование. — Что с ней произошло? — Я не знаю. Сэр Реджинальд тоже не знал. — Разве она была настолько бесполезна? Зачем отцу нужно было отправлять её обратно? — Он не видел в ней перспективы. Я фыркнула. Он вообще ничего дальше своего носа не видел. Ну что ж. Каковы итоги? У нас есть информация о том, как зовут нашу потенциальную сестру. На этом все. Не густо. — Ладно, — вздохнула я. — Спасибо, что… — «что не соврал», — кхм, просто спасибо.

***

Я еле слышно постучала в дверь операционной, в одной руке держа сэндвич собственного приготовления. Прошло около трёх часов, а Лютер так и не вышел оттуда. Это вполне объяснимо: у него там любовь и все дела… Но поесть-то надо. — Хей, — тихо окликнула его я. — Есть будешь? Я сэндвич принесла. — Яд успела добавить? — так и не повернувшись ко мне, бросил он. Грубо. Я показательно откусила бутерброд и протянула его брату. — Угощайся, пока я добрая. Космобой хмыкнул и, не отрывая взгляда от Эллисон, взял еду в руки. Что-то он несговорчивый. Причина ясна, но… Всё равно как-то непривычно. — Как долго она не сможет говорить? Я подошла к койке с другой стороны, внимательно осматривая сестру. Её шея была аккуратно очищена от крови, а на ране — наложена белая повязка. Лицо было таким спокойным… Впервые вижу её такой. — Год. Сколько?! — И это ещё при условии, что она не будет пытаться разговаривать. Слова поддержки тут явно не помогут. Да и я не мастер в этом. Поэтому в моей компетенции было все лишь положить ладонь на его плечо — может, ему станет чуточку легче. Я невесомо притронулась к брату и, не получив никаких возражений, уверенно накрыла плечо Лютера своей рукой. Секунды три он сидел бездвижно, но затем едва ощутимо тронул мою ладонь в ответ. Поддержка принята. Это хорошо.

***

— И он был натыкан ножами? Как Росомаха, что ли? — Как ёжик, — ответил Пятый, потягивая маргариту через трубочку. Я тоже не осталась в долгу и пила молочный коктейль. Мама приготовила его мне, утверждая, что растущему организму он полезен. Не знаю, какой организм она имела в виду, потому что лично я перестала расти ещё года три тому назад. — А Ваня? Где она была в этот момент? — Её не было. Не знаю, как ей удалось сбежать оттуда, но чутьё подсказывает, что здесь что-то не так. Зазвучал трёхкратный стук во входную дверь. Кого это к нам принесло? — Сиди, я пойду, открою, — уведомил Пятый, встав с барного стула. — Тоже мне, джентльмен, — пробормотала я, обращаясь к Долорес. Как её опять угораздило здесь оказаться — этого мне не суждено понять. В коридоре был слышен чей-то низкий голос, а по сравнению с ломающимся голосом школьника, так вообще… Следом за Пятым в гостиную зашёл, кажется, Хейзел с пистолетом, дуло которого было направлено прямо на меня. И… зачем он пришёл сюда? Убить меня? — А, простите, — промолвил он, засовывая оружие за пояс, — привычка. А вы… Вы случайно не та из сестер, что ударила меня молнией в тот вечер? Как-то вежливо разговаривает. Может, и не такой плохой? — Да-а, — неуверенно протянула я. Становится неловко в присутствии двоих киллеров. — Я… я, наверное, пойду. — Нет-нет, прошу, останьтесь, — пролепетал мужчина. — Будет лучше, если я скажу это при свидетелях, иначе мне не поверят. — Сказать — что? — спросил Пятый, присаживаясь обратно. — Я… Речь Хейзел оборвалась из-за внезапно подошедшего Диего, который со всей дури ударил того ногой в спину. Кажется, у нас намечается шоу. Кракен ловко перепрыгнул через сотрудника Комиссии и начал его дубасить всеми конечностями. По-другому назвать это я не могу — язык не поворачивается. — Блин, попкорна не хватает, — наклонившись к Паучку, сказала я. — Согласен. Мы сумели познать всю глубину боевых искусств: от бокса до дзюдо, от каратэ до джиу-джитсу. Однако драка долго не продолжилась: Пятому было невтерпёж, и он, телепортировавшись к ним, со всего размаху ударил близ стоящей вазой голову Диего. — Изящно, — кивнула я, глядя на отрубившегося брата. — Похоже, Хейзел, вам придётся сказать, зачем вы сюда пришли, до того, как он успеет очнуться. Иначе начнётся второй раунд. — Я ушёл из Комиссии, — отряхнувшись от стекла, сообщил тот. — Бросил напарника. Хочу помочь вам предотвратить апокалипсис. Альтруист, что ли? — И почему ты так решил? — задал вопрос школьник. — Ну… личный интерес. О. Вот, оказывается, как получается: любовь спасает мир. Я знаю пароль… я вижу ориентир… Я верю только в это… — Тогда ты опоздал. Миру ничего не угрожает, потому что причина конца света мертва, — весело, насколько это было возможно, заявил Пятый. — Правда? — Мужчина с надеждой в глазах взглянул и на меня. А я-то тут причём? Это Пятый у нас главный. Но, приличия ради, я утвердительно кивнула в ответ. — Да! Есть! — воскликнул он, подходя к барной стойке. Видимо, присесть хочет. Ну, стульев здесь не так много — всего два и оба заняты. Я встала и рукой указала на свой табурет. Сейчас, наверное, начнутся их разговоры о совместных воспоминаниях о работе в Комиссии, а слышать этого мне не очень хочется. Не потому, что неприятно, просто неудобно. Не для моих ушей их диалог предназначен. Хейзел благодарно кивнул, а я спокойно отправилась к себе.