Воссоединить семью

— Таким образом задания поручаются руководством Комиссии и передаются с помощью пневматических трубок… Одной рукой подпирая подбородок, другой — безразлично листая какой-то журнал, я краем уха слушала, что говорили в обучающем фильме для сотрудников. Кино было анимационное и, видимо, сделано с целью заинтересовать зрителей, однако могу поклясться, что ничего скучнее я в жизни не видела. Возможно, это из-за того, что мультфильмы я тоже никогда не смотрела — не до того было. В любом случае, то, что показывали через проектор, можно было охарактеризовать как «бред несусветный». — На этом всё. — Женщина по имени Дот выключила проекционный экран, и в комнате загорелся свет. — Остальные четыре части фильма досмотрим позже. Она серьёзно, что ли? Люблю, конечно, коротать время, но не таким же способом. Ребята, сидящие рядом со мной, тоже не были в особом восторге, но по обречённым лицам стало понятно, что им не отвязаться. Похоже, я тут не одна такая. Дот поправила очки, что спадали с её переносицы, и, пройдя несколько шагов, остановилась прямо перед нами. Она взяла какой-то лист со стола и, прищурившись, начала: — Как уже упоминалось в фильме, у вас начнётся цикл тренировок, который будет включать в себя такие боевые искусства, как: айкидо, карате, джиу-джитсу и кунг-фу. Также будут выделены часы на изучение языков. Одним словом «туши свет». Я в Академии-то хорошей физической формой и способностями к языкам не отличалась, а тут из меня собрались делать Джейсона Борна в юбке. Но больше всего меня удивили следующие слова леди: — Сейчас я попрошу вас встать и подойти к охранникам; они отведут вас в медицинское крыло, чтобы провести курс реабилитации. Так… В нас собираются вкалывать сыворотку супер солдата? Или ещё чего-нибудь похуже? — …Они просто прооперировали меня и внедрили образцы ДНК самых известных серийных убийц… Куратор хочет сделать из меня Пятого два-ноль? Я не желаю быть ходячим оружием. Я не хочу быть причиной гибели людей… Впрочем, поздно спохватилась, меня всё равно внесли в базу, как «корректор». Может, всё-таки удастся как-нибудь сбежать? — Агент «Гром».— Я подняла взгляд на окликающую меня Дот. — Повторяю: поднимитесь с места и пройдите к охранникам. Оглядевшись по сторонам, поняла, что посреди комнаты за одноместной партой осталась только я. Все остальные стояли возле прохода и, по всей видимости, ждали, когда я наконец-таки соизволю поднять свой зад. Неловко получилось. Я присоединилась ко всем, и военные, встав от нас по бокам, начали вести в вышеупомянутый корпус. И что с нами будут делать? Отец достаточно поиздевался надо мной, не хватало ещё, чтобы и это… Проклятье. Я ведь знала, на что соглашалась. А теперь что, решила пожаловаться? Поздно. Раньше надо было думать. Возможно, самоубийство было и не таким плохим вариантом… — Слышал от одного хмыря, нам будут промывать мозги, — шёпотом заговорил какой-то парень сзади. — С нами сделают то, что и с Пятым: перепрошат генетический код и психику. — Я не боюсь, может, Халком стану. — Ага. Будешь ходить в штанах на восемь размеров больше и орать: «Халк крушить»? Последовал смех, но мне было отнюдь не до него. И как эти ребята породнились? Я здесь единственная брошенная на произвол судьбы, что ли? Даже поговорить об этом не с кем. А так хочется вылить кому-нибудь душу. Так хочется выговориться…

***

В огромной медицинской палате нас встретил заместитель директора по имени Дженсон. В сгибе локтя он держал какую-то папку, наполненную мятыми бумагами, а сам пристально глядел на нас. Аж неуютно стало. Ладно бы ещё лицо былое доброе, а оно… как бы помягче сказать. Вот представьте: вы встречаете незнакомого человека и вроде бы не знаете, кто он, но треснуть уже хочется. Примерно такая реакция была и у меня. Говорить мужчина не спешил — видимо, хотел проверить, как мы себя будем вести. Поэтому эту гнетущую тишину я решила разбавить озиранием по сторонам. Помещение практически ничем не отличалось от того, где я проснулась. Ничем, кроме ряда коек, над изголовьем которых висели непонятные и даже пугающие с виду устройства; они были в виде масок из блестящего металла с пластиковыми трубками. Ну нет. Такое я на себя не надену. — Вот здесь, — наконец заговорил мужчина, указывая на койки, — мы подлатаем вас. Не переживайте, наши хирурги одни из лучших, поэтому боли вы почти не почувствуете. Ну, судя по тому, что их хирурги стоят в противогазах и противочумных костюмах, не факт, что всё пройдёт безболезненно. А слово «почти» вообще не вселяет никакого доверия. — Точно не почувствуем? — сипло переспросила какая-то девушка. — Возможно, совсем чуть чуть. В конце концов, на операционном столе лежать — не на солнышке греться. — Дженсон криво улыбнулся и развёл руку в сторону врачей. — Прошу. Содрогаясь от страха, я всё же подошла к пустой койке, возле которой стоял доктор. Надо что-то делать. — Можно как-то избежать процедуру? — снова спросила та девушка. — Боюсь, что нет. Она обязательна для всех. Дрожащими конечностями я села на указанное место, не решаясь полностью лечь. От страха аж желудок свело. — Ложитесь, мисс, — грозным от противогаза голосом проговорил врач, включая аппарат. И тут я словно впала в ступор — судорожно замотала головой: — Не лягу. — Этого не избежать, мисс. Повторяю: лягте на спину. — Нет. — Пожалуйста. Иначе мне придётся сделать это насильно. Я пальцами вцепилась в кожаную обивку койки. — Нет. — Я предупреждал. — Врач хотел было замахнуться, но я успела перехватить его руку. Электрический заряд в тотчас обдал его тело, и он, в конвульсиях, начал падать на колени. Тело хирурга задымилось, а сам он стал выдавать какие-то непонятные звуки, похожие на кряхтение. — Хватит! — Дженсон в мгновение ока подлетел ко мне и влепил смачную пощёчину, которая тут же звонким стуком отразилась в стенах. Скулу свело от боли, и я моментально схватилась за щеку, отпустив несчастную руку врача. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь чьими-то удивлёнными вздохами. Я даже не сразу поняла, что произошло. Взглянула на заместителя директора, а в его глазах — одна злость. — Ты не у себя дома, чтобы так обращаться со здешними сотрудниками, — прорычал Дженсон. — Скажи спасибо, что тебя вообще сюда привезли. В идеале, человек, обладающий хоть каким-то подобием инстинкта самосохранения, должен был отступить, но я, точно заезженная пластинка, повторила: — Я не лягу. — Что-что? — недопонял тот, сощурив юркие зенки. — Я. Не. Лягу. — Вызовите охрану, — кинул Дженсон куда-то в коридор. В ту же секунду в помещение ворвались два наёмника в респираторных масках и с пушками в руках. Я снова приготовила заряд, но заместитель директора опередил меня: — Их костюмы не поддаются электрическому току. Дерись не дерись, мы всё равно сделаем своё дело. Один из военных силой уложил меня на койку. Его пальцы сжимали мои руки, подобно стальным тискам, и вырваться было невозможно. Сколько раз я ни пыталась пустить искры, ему хоть бы хны. Хотя больше всего волнует меня не это. Куратор. Она ведь обо всём узнает и может заподозрить, что здесь что-то не так. И тогда хана мне и родственникам. Потому что, если я всё «вспомню», легко ведь смогу перейти на сторону семьи. А это побудит её на убийство Харгривзов. Эти мысли заставили меня с двойной силой кричать: — Я не дам на себя это надеть! Сердце заколотилось с угрожающей скоростью, и страх, который прежде удавалось сдерживать, вырвался наружу, смыв остатки хладнокровия и способности соображать. Охранник прижал мои руки к койке и навалился всем весом. — Дайте снотворное, — скомандовал Дженсон. Хирурги вмиг закопошились и начали искать антибиотик. Чёрт, чёрт, чёрт. — Нет, пожалуйста… — взмолилась я, увидев огромный шприц в руках у врача. Голос стал настолько писклявым, что я сама не могла разобрать, что говорю. — Не надо, прошу вас. Нет!.. Последнее слово растворилось в гомоне многочисленных голосов. Веки налились свинцом, и я… Твою ж. Не смей засыпать, Алекс. Не смей, не смей!..

***

Мягкая, атласная постель трепетно ласкает тело… Такой контраст по сравнению с тем, где я лежала в прошлый день. Или ночь. Так, стоп, сколько сейчас времени? Только я собралась потянуться к прикроватной тумбочке за будильником, как мышцы обдало невыносимой болью. Настолько невыносимой, что я болезненно простонала, застыв в положении с вытянутой рукой. Интересно получается: надо мной сжалились и после операции принесли меня в мои апартаменты. Какие заботливые. Издавая то ли скулёж, то ли шипение, я, опираясь на всё, что только можно, поплелась к зеркалу. Заспанные глаза всё же смогли открыться, и то, что они увидели, шокировало и меня… Боже, они… как… что со мной сделали? Я не узнавала свое собственное отражение. Это была не Алекс, а другая, более подтянутая девушка, с кубиками пресса, с крепкими, накаченными ногами и с еле заметными бицепсами на руках. На бледной коже выделялись огромные синяки после хватки охранника, а на животе был виден огромный, широкий шрам, который тянулся чуть ли не до груди. Я никогда не была такой… — Чёрт, — только и выдала я и, не выдержав, ударила по стеклу. В этот раз я, как раз-таки, рассчитала силу, но из-за новоприобретённого тела удар получился сильным, и зеркало разбилось вдребезги, поцарапав кожу на пальцах. Из меня успели сделать монстра. Захотела заплакать, но не смогла. Попросту не получилось, словно всю жидкость выкачали. —… Во время операции они лишили меня возможности проявлять любые эмоции… Со мной делают, что хотят, а я даже не могу ничего сказать против. Со мной играют, как с марионеткой. Мною пользуются. И самое главное, что на всё это я согласилась сама. Дура, дура, дура! — Алекс, я хотел… — В проходе показался Томас. Отлично, они даже не удосужились закрыть за собой дверь. Он застыл прямо на пороге, изумлённо глядя на меня. Ах да, я ведь стою в одном белье перед ним. Хотя, похоже, его смутило не это, а то, что я изменилась. Блондин без лишних слов подошёл ко мне и обнял. Я тут же схватилась за его халат и стала беспомощно сжимать ткань в своих руках так, словно бы это облегчило всю боль. Если бы… — Всё хорошо, — не взирая на прослушку прошептал он. — Всё будет хорошо. Ему не плевать на меня. Он — не предатель.

***

Мы все стояли в шеренге, а перед нами расхаживала высокая, стройная девушка, с рыжей косой и со спортивным телосложением — Маргарет. Она что-то активно жестикулировала и говорила про важность спорта, про то, что он необходим в бою, а я благополучно пропускала всё мимо ушей, но за тренером всё же следила. Её уверенность, лидерство, стойкость характера — всё прямо на лицо. По сравнению с ней, чувствую себя хлюпиком. Эдаким Стивом Роджерсом до сыворотки. Аж противно стало. Выхожу из раздумий только тогда, когда всех делят на пары для поединка. Даю голову на отсечение, бой пройдёт точно не в мою пользу. Почему? Да потому что я вообще не умею обращаться с новым телом. Нет, я пробовала, правда. Но в итоге сломала журнальный столик и дверь от шкафа, которые пришлось заменять на новые. В общем, тренировки обошлись дороговато. — Харгривз! — окликнула меня тренер. — Подойди сюда. Со мной в паре будешь. — Она начала растилать коврик для фитнеса. Этого мне не хватало. Да она же просто раздавит меня в лепёшку. Я оглянулась по сторонам, но все уже успели разбиться на пары. Вот чёрт… — Так сразу? — Я не спеша подошла к ней, шарахаясь от каждого её резкого движения. Больно грозная женщина. — Ну, конечно. — Тренер упёрла руки в бока, приподняв бровь. — А ты что думала? — Думала, нас будут учить каждому спорту по отдель… — Речь оборвалась на полуслове из-за того, что мне подставили подножку. — Используй новое тело во благо, — склонившись надо мной, посоветовала Маргарет и протянула мне руку. Я с радостью схватила её ладонь, но рыжеволосая леди внезапно подхватила меня и перекинула на другую сторону ковра. — И не доверяй никому. Когда же перестанут калечить мою бедную спину… Тренер ухмыльнулась и начала наблюдать за тем, что же я предприму. Что странно — а может, и объяснимо — организм не чувствовал никакой усталости, а наоборот — будто был готов к бою. Но в том то и дело, что организм. Не я. Пошатываясь, я встала на ноги и неумело приняла боевую стойку. Так, кажется, стоял сам Джеки Чан... Что ж, будем драться, основываясь на фильмах. А что, может сработает. Я выбросила правый кулак в её сторону, а затем сразу левый, но она ловко увернулась от ударов, то наклоняясь, то блокируя мои руки своими согнутыми. Кстати, было больно. После пошли удары ногами. Я пыталась задеть её ступнями, но она, словно кошка, грациозно перемещалась из одного угла в другой, не давая возможности даже притронуться к ней. Тренер выбила из меня дух, ударив своим коленом по животу. После, воспользовавшись моей секундной болью и прострацией, толкнула на коврик, прижав руками мою поясницу и шею. И меня вдруг озарило: я ведь не без способностей. И в ту же минуту тронула её пальцы, пустив по ним длинные полосы молний, что заставили Маргарет отпустить моё тело. И почему я раньше до этого не додумалась? Я перевернулась на спину и, увидев улыбающееся лицо рыжеволосой, облегчённо выдохнула — она не в обиде. Сейчас Маргарет выглядела как-то по-доброму, и даже не скажешь, что несколькими минутами ранее эта женщина была готова меня убить. — На войне все средства хороши, — усмехнулась она, а после широко улыбнулась. — Молодец, солнышко. Неплохо для первого раза. Я смущённо поджала губы, благодарно кивая ей. Солнышко…

***

Маргарет вне тренировок была настолько очаровательным и интересным человеком, что не общаться с ней было просто невозможно. Именно поэтому сейчас мы обе, сидя за столиками в каком-то кафе, потягивали коктейли через трубочку и разговаривали на разные темы. Удивительно. С ней можно говорить обо всём — начиная от музыки и заканчивая ядерной физикой. Знаниями в физике я, конечно, не блещу, но послушать её было интересно. Просто чудо-женщина. Наш разговор плавно перешёл на более личные темы. — На самом деле меня зовут Маргарита Дробязко, а не Маргарет, как все привыкли говорить, — усмехнувшись, начала она, складывая руки на столе. — Для той местности, где я родилась, мои имя и фамилия звучат вполне нормально, но здесь… Три месяца никто не мог нормально произнести мою фамилию. Пришлось поменять «Дробязко» на «Дроубэк». — Откуда ты? — С Украины, город Севастополь. — Будто что-то вспомнив, она улыбнулась. — Знаешь такой? Я отрицательно помотала головой. Украина… Это где-то в Европе, кажется. — Почти никто не знает, — задумчиво протянула она, глядя куда-то вдаль. — Честно говоря, Украина — не настолько популярная страна… Но я всё равно люблю её. Особенно город, где я родилась. Там так красиво. — Как тебя оттуда занесло сюда? Слышала, европейцы питают особую неприязнь к американцам. — Байки всё это, — отмахнулась та. — Нет, есть конечно те, кто дейсвительно ненавидит Америку, но такие либо никогда здесь не были, либо просто идиоты. Взгляд Маргарет на секунду стал отрешённым. — Я жила в сиротском приюте на окраине города, — придя в себя, продолжила Маргарита. — Не скажу, что там было ужасно… Мы вроде как и в игры играли, и на пляж ходили — Чёрное море было под рукой, — но сама атмосфера в приюте была напряжённой. Воспитатели выплёскивали на нас всю злость прожитых впустую лет, словно это мы были виноваты в том, что их жизнь сложилась так, а не иначе. Она сделала один глоток коктейля. — Прошли годы, я подросла, и, когда мне исполнилось восемнадцать, приют, на деньги государства, выделил мне квартиру. Поступила в институт ядерной энергии и промышленности, стипендией оплачивала коммунальные услуги… А на втором курсе влюбилась как девчонка. Никогда не думала, что все эти розовые сопли коснутся меня, но он… — Маргарет на секунду затаила дыхание, а глаза её заблестели, — он изменил меня. Вот знаешь, бывают моменты, когда ты твёрдо убеждена в том, что настоящей любви не существует, а потом появляется он и переворачивает твою жизнь с ног на голову. Так и у меня. — Она тихо засмеялась. — Как его зовут? — спросила я. — Кирилл. — А где он сейчас? — Он мёртв, — выдала рыжеволосая, водя пальцем по деревянному столу. Черт… Зачем, зачем я вообще спросила это? Сидела бы и тухла в тряпочку. Обычно в таких ситуациях начинают просить прощения, но я не могла вымолвить ни слова. Кажется, лучше помолчать. — Его убили люди из Комиссии. Он мешал каким-то там событиям, и его просто убрали, как пылинку. Потом, видимо, Комиссия почувствовала вину и пригласила меня к себе на собеседование. Я, как ни странно, согласилась. До сих пор не могу понять почему, но согласилась. И вот, уже как семнадцать лет я работаю здесь. — Маргарита с доброй, но в то же время грустной улыбкой закончила свой рассказ. — Подожди, — опешила я, — так тебе тридцать шесть?.. Да, Алекс, ничего другого спросить ты не могла. Маргарет рассмеялась. — А что, не похоже? — Нет… Думала, тебе максимум двадцать. Она пожала плечами, мол, как есть. Я невольно залюбовалась ею. Такая сильная и независимая… От неё прямо веет мощной женской энергией. Когда она назвала меня «солнышко», я почувствовала, что в ней остались какие-то нерастраченные материнские флюиды. Возможно, она хотела стать мамой, но не смогла… — Эй, ты чего раскисла? — Маргарита шутливо потрепала меня по голове. — Не знала, что ты такая впечатлительная. Предупреждать надо. — Нет-нет, — я быстро замотала головой, — просто… ты прямо… вау. Она усмехнулась, но, посерьёзнев, сказала: — Ты тоже классная, Алекс Харгривз. — Спасибо, Марго… — Лучше — Рита, — подмигнула она.