Воссоединить семью

«Моим последователям: Я, Реджинальд Харгривз, прошу составить мне компанию для лёгкого ужина 20-го ноября, 1963 года, в полвосьмого вечера.

Адрес: 1624 Магнолия-стрит, здание — Саутлэнд Лифф. Даллас, штат — Техас».

— Отец и званый ужин? — разглядывая приглашение, удивлённо спросила я. — На него это совсем не похоже. — Похоже ещё как, — возразил Лютер. — Я был на одном из таких ужинов. Приехал в дом папы, где проводилась какая-то вечеринка. Толпы людей, запах дорогого алкоголя — в общем, молодые годы папа явно не терял. — И что, мы пойдём на это… застолье? — тихо поинтересовалась Ваня. — Другого выхода у нас нет, — ответил Диего. — Есть. Просто нам нужно выведать у него ответы на вопросы, — отозвалась я и обратилась к ИИ: — Карен, сколько сейчас времени? — Десять минут шестого, мэм. Время ещё есть, значит, можно и кофе пойти попить. — Ладно, вы пока собирайтесь. — Я встала с дивана. — Только поприличнее оденьтесь, иначе разговор с отцом пойдёт по наклонной. Я хотела развернуться, но Ваня внезапно задала вопрос, заставивший меня застыть на секунду: — Почему ты не называешь отца «папой»? От неожиданности я даже растерялась, однако сам ответ не заставил себя ждать: — Папой называют кого-то близкого. Отец в эту категорию никогда не входил. С этими словами я развернулась на пятках и направилась на кухню. Странно, но мне показалось, будто я соврала; будто хотела скрыть правдивый ответ. Интересно, с чего бы это? Зайдя в столовую, я подошла к плите и взяла турку, чтобы заварить свежий кофе. На самом деле, я могла и не заходить на кухню, потому что сюда по-любому войдёт Пятый, однако мне нужно ещё раз посмотреть на его поведение, чтобы в дальнейшем знать, как себя вести. В принципе, не в первый раз в душу плюют, посему план своего поведения мне предельно ясен, но перестраховаться всё-таки не помешает. Напиток немного прогрелся, сверху начала образовываться пенка. Я убавила огонь до минимума и тут же почувствовала, как спину сверлит чей-то взгляд. Ну это прям как крысу кусочком сыра поманить — сама как миленькая прискочит. Я усмехнулась, но оборачиваться не стала. — Нас на ужин приглашают, — как ни в чем не бывало сообщила я. — Отец, если быть точной. — Знаю. Значит, приглашения уже всем разослали. — М-м. Понятно. Наступило молчание. В это время пенка уже поднялась до краёв посудины; я сняла турку с огня и поставила её рядом на столешницу, чтобы лишний раз не поворачиваться. — Куратор — мать Лайлы, — мгновенно выдал Пятый, точно обухом по темени. Если бы не полотенце, висевшее у меня на руке — точно бы обожглась напитком. Шикнув что-то нелестное себе под нос, я нахмурилась. Трудно представить, что Куратор — её мать. Хотя бы с генетической точки зрения, ведь они совсем не похожи. Конечно, есть исключение — так называемое генетическое разнообразие, — но это уже другое. Возможно, только если Лайла — приёмная дочь… Вот оно что. Досье на Лайлу пропало, когда ей было четыре… Что, если это Куратор забрала её? Узнала, что та живёт в Лондоне, убила её биологических родителей, схватила маленькую четырёхлетнюю девочку — и всё, можно делать ноги. После — обучила её боевым искусствам… А учитывая, что Лайла дерётся как все, кто когда-либо работал в Комиссии, сдаётся мне, всё это, скорее всего, правда. — Круто, — наконец выдала я, пожав плечами. — И это всё, что ты можешь сказать? Достав чистую чашку с полки, я налила туда горячий напиток, отхлебнула чуток и развернулась к нему лицом. Снова эта поднятая бровь. О, и руки в карманах как всегда. Что-то навечно останется неизменным… — Могу сказать, что это не новость для меня, — простодушно сообщила я. — Продолжишь делать вид, что тебе всё равно? — холодно осведомился школьник. — Почему же «делать вид»? Мне действительно плевать. Тем более, я не в обиде на тебя. Сама виновата, что доверилась убийце. — Я глянула на настенные часы и наигранно спохватилась: — Пойду собираться. Попыталась пройти мимо Пятого, но тот резко схватил меня за запястье, пристально глядя мне в глаза. Хочет испепелить взглядом? Увы, но король этого приёма — Диего. — Прекрати врать, — мрачно потребовал парень. — Тебе не всё равно. — А ты что, ясновидящий? — не удержалась от подкола я. Он поморщился и сквозь зубы процедил: — Хватит, ты не… — Ты был первым, кому я так легко доверилась, Пятый. Я увидела в тебе настоящую поддержку, в то время как остальным было плевать на меня. Ты действительно стал мне дорог за такой короткий срок, а тут выходит, что ты просто воспользовался мной. Поэтому будь добр, — я высвобидила свою руку, — избавь меня от своего общества и дай спокойно собраться на приём к отцу. Благодарю. Кто был груб? Я? Может быть. Как никак, имею право. Всё-таки не я обращалась с человеком, как с куском дерьма. Зайдя в комнату, я закрыла дверь и взяла чехол от гитары. Странно это, наверное, но некоторая одежда у меня хранится именно здесь. Я расстегнула замок и вынула оттуда чёрные джинсы, такого же цвета футболку с красной надписью и лонгслив. Кажется, костюм придется снять… Полностью переодевшись, я вышла в гостиную. На этот раз встреча с отцом неизбежна.

***

Здание, в котором и должно было пройти наше «знакомство» с главарём семейства, довольно высокое — в этажей десять как минимум. Но что удивило меня больше всего — это пунктуальность родственников. Да, представляете? Они все явились вовремя. По-моему, это уже можно записать в книгу рекордов Гиннесса. Однако стоило переступить порог помещения, как меня тут же охватил мандраж: коленки начали трястись, пальцы рук задрожали, как у алкоголика. И всё это из-за того, что с минуты на минуту я встречу отца? — Ты прямо как на похороны оделась, — подметил Диего, присаживаясь за стол. — Это и есть похороны, — ответила я и добавила: — Моей счастливой жизни. — Неужели папа действительно такой тиран, как вы о нём отзываетесь? — искренне и недопонимающе спросила Ваня. — Ну… — протянул Лютер, — он всё детство твердил, что ты обычная, что никаких суперспособностей у тебя и быть не может, что ты бесполезная. Несколько раз запирал тебя в изоляционной камере… При упоминании последнего объекта я едва заметно вздрогнула. Кажется, это заметил рядом стоящий Пятый. — Боже мой… — поражённо прошептала Седьмая. — Так, с папой буду разговаривать я, — вдруг выдал школьник. — Почему это? — уязвленно спросил Кракен. — У меня тоже есть к нему пара вопросов. — Нам нельзя его отпугнуть. Он может помочь предотвратить апокалипсис и вернуть нас обратно домой. — Не-ет, — покачал головой Второй, — нам нужно узнать, зачем ему нужен президент. Он сейчас серьёзно? Зря перед ним вчера распиналась, что ли? — Это вопрос жизни и смерти, тупой ты имбецил, — гневно бросил Пятый. Диего уже хотел было ответить, но внезапный стук двери и громкие, размашистые шаги не позволили ему это сделать. Отец. Идеально выглаженный смокинг, до блеска отполированные чёрные туфли, презрительный взгляд и монокль на левом глазу — это был абсолютно точно отец. Ноги будто приросли к земле. Я не могла отвести шокированного взгляда от «главы семьи», и, если бы не Пятый, потянувший меня за рукав, я так и продолжила бы стоять как вкопанная. — Итак, начнём, — грозно заговорил сэр Реджинальд, заняв своё место. Меня аж передёрнуло от такой суровости, хотя когда-то это было привычно. — Вы ворвались в мою лабораторию, выпустили на волю шимпанзе, пробрались в консульство Мексики, и неоднократно преследовали и нападали на меня. Но самое странное, что все вы называете меня… — Привет, пап. — Клаус плюхнулся на стул рядом с ним, держа в руке коктейль. — Чё, как жизнь? — …папой. Я навёл справки: вы не из ЦРУ, не из КГБ и уж точно не из МИ5. — Он сощурил глаза и чётко проговорил: — Кто. Вы. Такие? Притворяется. Сам же прекрасно знает, кто мы. — Мы твои дети, — уверенно заявил Пятый. — Мы из будущего. В восемьдесят девятом ты усыновил нас восьмерых и обучил тому, как противостоять концу света. Прозвал нас Академией Амбрелла. — Вас всего семь. — Отец поднял правую бровь. — Одного из нас нет, — сказала Эллисон. — Он… погиб. Молчание. — И всё же, с какой стати мне нужно было усыновлять восьмерых взбалмошных детей с дурными манерами? — спросил он. — У нас есть способности, — ответил школьник. — В каком смысле? — В сверхъестественном, — натянуто улыбнувшись, отозвался Космобой. — Считайте меня старомодным, но я щепетилен в такой мелочи, как доказательства. Покажите мне. И снова это молчание. Отец обвёл каждого по очереди своим фирменным взглядом и спустя несколько секунд остановился на мне. Вот чёрт. — Ладно. — Паучок встал со стула. — Пробежимся. Лютер суперсильный, Диего умеет менять траекторию полёта, Клаус может общаться с мёртвыми, а Эллисон уговорит любого сделать что угодно. — Только она этим не пользуется, — вставил свои пять копеек Номер Два. Слух коротко улыбнулась и тут же обратилась к нему: — До меня до слух, что ты дал себе в рожу. Прозвучал смачный удар. — Ауч, чёрт! Твою… мать! — прошипел Диего, плотно закрывая лицо руками. — А ты? — Отец взглянул на Ваню. — Э… лучше, наверное, не устраивать тест-драйв, — положив руку ей на плечо, произнёс Лютер. — Да, это не лучшая идея, — нервно хохотнув, согласился Сеанс. — Ага. — Да всё норм, — пожала плечами сестра. — Я справлюсь. — Справишься? — уточнила Эллисон. — В прошлый раз, справляясь, ты взорвала… — Нет, нет, нет! — Не надо, Ваня! А я в это время молчала. Молчала и ничего не могла сказать, потому что до сих пор не верила, что отец здесь сидит прямо напротив, изредка бросая на меня косые взгляды. В душе поселилось липкое ощущение тревоги, будто отец вот-вот накричит или упрекнёт в чем-нибудь; скажет, что он недоволен мною, что нужно стараться лучше… В голове начал выстраиваться калейдоскоп всех мрачных событий, когда-либо происходивших в Академии. — Допустим, — проговорил отец, вырывая меня из дум. Кажется, Ваня уже успела показать свои способности. — Но что вы от меня хотите? — Через несколько дней начнётся катастрофическая война, — ответил Пятый. — Война? Люди всегда будут воевать. — Это не просто какая-то война. Речь идет о Судном дне. Скажи нам, как её остано… — Это он устроит ядерную войну, — в тотчас вклинился Диего, в упор глядя на отца. — Ты же сам говорил, Пятый, что папе понадобится сила, которая сможет разогнать его корабль; поэтому ядерные боеголовки — это именно то, что поможет ему. Или я ошибаюсь? А вы все почему молчите? Почему никто из вас не скажет, что мы на половину инопланетяне, м? Ты, Алекс? Ты почему ничего не говоришь? Это же напрямую связано с тобой! Отец нечитаемо посмотрел на Диего. Даже нельзя было понять, разочарован ли он, что его раскрыли, или же наоборот рад, что мы уже всё знаем. — Что ж… — глубоко вздохнул он, поднимаясь с места, — …спасибо за визит. Я увидел достаточно. Отец направился к выходу, оставляя нас недоуменно смотрел ему вслед, но вдруг… его будто озарило, и он обернулся к нам: — Ты, в чёрном. — Папаша указал на меня. — На пару слов. С глазу на глаз.

***

— Виски? — услужливо предложил сэр Реджинальд, протягивая бутылку дорогого алкоголя — похоже, одну из тех, что я пила в Академии. Отец явно приверженец своих нравов. Но пить я ничего не стану. Иначе язык развяжется, и меня потом будет уже не остановить. Тем более… как-то странно всё это: вести беседу с отцом. Причём не на повышенных тонах. Второй рекорд за сегодня. — Нет, спасибо, — выдавив искусственную улыбку, ответила я. Пальцы не переставали теребить край футболки, где уже давно образовались мелкие складки. Надо будет попросить утюг у Эллиота… — Как оказалось, ты самая молчаливая из всех, — неспешно начал отец, приняв бокал обжигающего напитка от бармена. — Однако видно, что ты не из скромняг. Твоё сегодняшнее поведение как-то связано с детством? Может, со мной? Нет, тут без алкоголя не обойтись. — Я всё-таки выпью по бокальчику, — выпалила я, и отец ухмыльнулся. Но не злобно, как это было раньше, а… одобряюще, что ли?.. Неужели жизнь его так потрепала, что к моменту нашего рождения никаких положительных эмоций у него вовсе не осталось? — Ну, так что? — спросил он, выжидающе глядя на меня. Отпив глоток, что заметно меня расслабил, я заговорила: — Не знаю, какой ты человек сейчас, но в наше время ты был довольно… жестоким. Иногда мне казалось, что я живу в концлагере: постоянные тренировки, раздражающая пунктуальность, форма, которую ты заставлял надевать — всё это создавало такое напряжение, что… все мы понемногу начали сходить с ума. — Я подставила бокал бармену, чтобы он налил ещё. — Ты запрещал мне ходить на миссии, говоря, что мои способности не особо-то и пригодятся там. Однажды на неделю запер в изоляторе, требуя, чтобы я вобрала в себя всю энергию кресла-электрошокера, на котором сидела. Ни еды, ни воды… только кислород, пропущенный через фильтр воздуха. Тогда я, кажется, впадала в обморок. Не раз. Бармен вернул мне сосуд с наполненным доверху виски. — Спасибо, — снова сделала глоток. — После твоей… кхм… смерти я узнала, что ты подсадил меня на наркотик, добавляя его в бергамотовый чай, от которого я, в своё время, не могла оторваться. Меня долго мучил вопрос «зачем?», но после недавних событий я поняла, что ты просто хотел подавить мои силы, потому что не знал, как справиться с ними. В общем, ты знатно потрепал нам всем нервы. И видеть тебя спустя столько времени… вспоминать всё это заново, пропускать сквозь призму восприятия… ошеломило меня. Когда Диего наткнулся на тебя, но упустил — я была рада. Потому что, честно сказать, встречаться с тобой у меня не было никакого желания. Только без обид, ты сам спросил меня об этом. Какое-то время отец сидел неподвижно: на секунду даже показалось, что он превратился в статую. Возникло ненавязчивое желание потыкать в него чем-нибудь… не уверена, однако, что это действие благотворно скажется на моём здоровье. Лучше сидеть и смирно ждать ответа. — Не думал, что всё зайдёт так далеко, — спустя некоторое время произнёс отец, задумчиво глядя в одну точку, после чего перевёл взгляд на меня. — Я искренне прошу у тебя прощения за всё. Если это, конечно, имеет значение. — Имеет, — протянула я, чувствуя, как сильно стучит сердце. Так необычно слышать от него извинения… Третий рекорд за один вечер. Наша семья сегодня точно в ударе. — Ты уже знаешь всё про космос, так ведь? Я утвердительно кивнула. Вот это уже интересная тема. — Но откуда? — Пятый, пока был в будущем, нашёл твою запись и дал мне её прослушать — вот и всё… Я немного замялась. Стоит ли рассказывать ему это? — Говори, раз уж начала. Выдохнула и продолжила: — Тебе, наверное, известно, что не так давно я проделала космическую прогулку. Побывала на Луне… успела пробудить интерес федеральных органов к моей персоне… Но я знаю, что это были не они, а твои люди. Я права? Отец задумался, сведя брови к переносице, после чего сказал: — Верно. — Твой план ещё в силе? В смысле, тебе же ещё нужна моя помощь?.. — А ты не против? — задал встречный вопрос он. — Не против помочь мне в этом, после всего, что я сделал с тобой? Ибо насильно заставлять тебя я не стану. — Если бы я была против, ты бы точно не услышал моего предложения, — усмехнулась я. — Хорошо… — потирая подбородок, одобрительно кивнул он. — Когда я смогу к этому приступить? — Если есть желание — хоть сейчас. — Без проблем, я го… — Это была шутка. Ну кто ж теперь виноват, что я отцовского юмора не понимаю? — Разгонять огромный корабль с семнадцати тысячью людьми внутри — это огромная трата энергии. Не торопись, отдохни. Отоспись. Завтра утром, часов так в девять, можешь уже подходить к лаборатории. Я так понимаю, адрес ты знаешь. Спасибо искусственному интеллекту, мысленно ответила я и кивнула. — Что ж… Приятно было побеседовать. — Отец изогнул губы в благодарной улыбке. — Как бы странно это ни звучало, мне тоже, — честно сказала я, на что тот усмехнулся. — О, и к слову. Можешь дать какой-нибудь совет? — По поводу? — Перемещения в пространстве. Пятый у нас больше всех бьётся в истерике и никак не может нащупать золотую середину в своих способностях. Пусть сейчас вся моя ненависть направлена на школьника, он всё равно заслуживал этой беседы с отцом больше, чем я. — Что именно он сделал, что вывело его из равновесия? — спросил сэр Реджинальд. — Когда ему было тринадцать, он разозлился на то, что ты не дал ему в полной мере раскрыть его силы… Поэтому ускакал далеко в будущее, прямиком в апокалипсис. Пробыл там сорок пять лет, после чего вернулся обратно, но уже в теле подростка. Пытался предотвратить конец света, но в итоге переместил нас всех из две тысячи девятнадцатого сюда. Отец внимательно прослушал этот рассказ; глубоко выдохнув, он уверенно отметил, что: — Его аппетит несоразмерен его способностям. Пусть начнёт с малого… — немного помолчав, добавил: — С секунд. О как. — С секунд… — повторила я, потихоньку вникая в смысл этих слов. — Передам. И… ещё кое-что. — Да? — Отец вопросительно глянул на меня. — Ты полетела в космос не из-за того, что хотела встретиться со страхом лицом к лицу, — уверенно продолжал заявлять Пятый, — а из-за любви к отцу. Признай, сколько бы боли он тебе ни причинил, в глубине души ты всё равно его любишь. Ибо, не возьми он тебя под свою опеку, ты бы не стала тем, кем являешься сейчас. Я грустно улыбнулась и почти шёпотом сказала: — Спасибо… пап.