Проклятый старый дом.

Лия вернулась к ванной и снова призвала Moody Blues. Теперь она просто велела ему мотать время назад, пока не найдёт Бьянку. Согласно часам на телефоне, день был тот же, и год совпадал, так что искать будут недолго. Если, конечно, Бьянка сама не перенеслась в будущее или далёкое прошлое. Всё может быть. Но на этот раз Moody Blues справился, нашёл Бучаллати в тот самый час, когда та выходила из туалета. Лия стала наблюдать. Лидер подошла к ванной комнате, постучала и открыла дверь. Разумеется, в ванной никого не было, она забеспокоилась и зашла в первую попавшуюся комнату...после чего воспроизведение Moody Blues прервалось со странными помехами. Лия, оценив увиденное, пришла к выводу, что они с Бьянкой теперь как минимум в разных временах, если не в разных мирах. В своё время Аббакио читала научную фантастику о путешествиях во времени, и если её теория верна, то она в любой момент может встретить саму себя. Но это не так ужасно, ужасно другое: судя по всему, переход во времени привязан к дверям: Бьянка перенеслась во времени, зайдя в другую комнату. А через ванную...нет, через ванную она не перенеслась, потому что не зашла внутрь, а осмотрела её с порога. Слабая теория, но хоть что-то. Понятно, почему Moody Blues бесполезен. Пабло Панини мог прийти в особняк не вчера, а сегодня, или вовсе завтра, а уйти неделю назад. И как тут прикажешь его искать? Вместе с мыслью о поиске пришла и другая, ещё страшнее. Другие тоже могли попасть в этот кошмар. Ни о какой встрече через час речи идти не может, им бы просто выбраться из этого кошмара. И...желательно, никого не забыть. Так. Пора кончать с этим делом. Леоне решительно подошла к дверям ванной и, достав из кармана помаду, старательно вывела: "Войдёшь в комнату - перенесёшься во времени. Беги из дома". Если Бьянка в прошлом, никак ей надпись не поможет, но если в будущем, то предупреждению может внять. Лия прошла чуть дальше и вдруг заметила на дверях одной из спален надпись, сделанную подводкой. "Откроешь дверь - окажешься в прошлом. Ищи выход". Похоже, мысли у них работают одинаково. Лия впадала в отчаяние. Она должна бежать из дома - но как она бросит Бьянку? И пусть Бучеллати велела спасаться, какое дело Лие до себя, если возлюбленная в беде? Итак, просто стоять на месте бесполезно, нужно что-то предпринять. Вдохнув поглубже, Лия открыла дверь ванной, зашла, закрыла за собой дверь, выждала для верности минуту и посмотрела на часы. Без тринадцати десять. Перелёт, ну да ничего. Лия открыла дверь и вышла в коридор. - Лия! - подскочила к ней Бьянка, - Немедленно бежим, дом под действием вражеского стенда! - Знаю, - кивнула та, - Я уже написала на двери. Хотя стой, - Лия посмотрела в экран телефона и поняла, что ещё полчаса как ничего не писала, - эта надпись появится где-то через тридцать минут. - Значит, ты понимаешь, - кивнула Бьянка, - Тогда идём. Они пошли назад. Уже на второй минуте Лия начала подозревать, что нелады со временем - не единственная способность неведомого стенда. Во времени они, судя по часам, больше не переносились, зато появилась другая проблема: номера на дверях начали повторяться. 5, 6, 7, 5, 6, 7. Стоило им зайти за угол, как номера начинали повторяться, причём это точно не путешествие во времени. После пятого или шестого цикла Лия предложила эксперимент: одна стоит на месте, другая идёт, и если они встретятся, значит, пространство зациклено. А чтобы не потеряться, они воспользовались старым проверенным методом - нитью Ариадны. Правда, ниток у них не было, зато Sticky Fingers растянул руку Бьянки на пару метров. Должно хватить. Итак, Бучеллати зашла за угол, Леоне оглянулась назад. Но, удивительное дело, Бьянки из-за поворота не показалось, и сама Бучеллати сообщила, что номера комнат наконец-то сместились. Правда, когда они продолжили путь вместе, оказалось, что они снова ходят по кругу - просто теперь повторялись номера "8, 9, 10". Бьянка задумалась. - Я, кажется, поняла, - сказала она наконец, - пространство замыкается, когда мы идём вместе. А когда мы идём поодиночке, всё нормально. - Значит, придётся разделиться. Паршиво. - Нет, мы будем идти вместе, просто за угол заходить по одной. Лия, постой. Ты вся красная. Что-то случилось? - Ничего, - буркнула Аббакио, тем не менее чувствуя странный жар, словно она немного пьяна и совсем не немного возбуждена, - Странные у этого стенда силы. Очень...странные. - Это да. Скажи, ты...как мы с тобой познакомились? - Вдруг повернулась к ней Бьянка, и синие глаза похолодели. - На улице, в дождь, полгода назад, ты проходила мимо и протянула руку, - отозвалась Лия. Она нахмурилась, - ты думаешь, я могу быть не собой? - Я даже не знаю, о чём думать, - призналась Бучеллати, - все эти игры с пространством и временем...будь здесь Фуго, она бы мигом разобралась, но я не сильна в геометрии. Да и есть ли правила у этого места? Сколько сейчас времени? Почти двенадцать, в это время мы только начали осматривать этаж. А можем ли мы верить этим часам? И...в нашем ли мы мире? В голове не укладывается. - О других мирах будем думать потом, нам бы из дома выбраться, а там уже плевать, какой это будет мир, - резко одёрнула Бьянку Лия, - и у меня такое чувство, что эти фонтаны как-то связаны со стендом. У них словно есть глаза. - Ну, у них действительно есть глаза. И они светятся. - Нет, не так. У них есть ВЗГЛЯД, и он слишком осмысленный для камня. Или мне кажется? Чёрт, здешняя атмосфера как-то странно на меня действует. И этот запах...усилился, что ли? - О каком запахе ты говоришь? - удивилась Бьянка. - Какие-то фрукты, на киви похоже...немного. Да ты понюхай воду! - Вода как вода. Немного отливает зелёным из-за освещения, но в остальном совершенно обычная, - пожала плечами Бьянка, честно понюхав воду из фонтана, - у меня с утра нос заложен, вот я ничего и не чувствую. - Так бы сразу и сказала, я бы и не приставала с глупостями, - немного расстроилась Лия. В последнее время у неё в интимной сфере серьёзные проблемы: вместо удовлетворения и прилива эндорфинов, оргазм приносил только пустоту. Так что неудивительно, что возбуждение давно уже ассоциировалось с чем-то неприятным. И Лия становилась раздражительной. - Итак, мы должны идти одна за другой, - вернулась к делу Бьянка, - Сначала я, потом ты. Или наоборот, как хочешь. Идёт? - Ты первая, - кивнула Лия, и когда Бьянка скрылась за углом, Аббакио решительно пошла за ней, - ну, ка... В коридоре было пусто. - Так, - твёрдо молвила женщина, - ты, кем бы ты ни был! Не хочешь показываться - ну так скажи, чего тебе надо? Чтобы мы рехнулись? Чтобы мы потерялись и умерли? Чего ты хочешь? - Шшш, - раздался странный голос откуда-то из-за спины Лии. Та, вздохнув, повернулась. Перед ней стояло чудовище. Существо было похоже на здоровенного червя, стоящего на шести человеческих, пусть и чёрных как смоль ногах, обутых в красные туфли на каблуках. У чудища шесть пар рук, выходящих из боков мясистого туловища и придающих существу сходство не то с индийскими богами, не то с кленовым листом. Довершала образ мерзкая слюнявая пасть, похожая на пасть пиявки или миноги, с кроваво-красной слизистой внутри. Впрочем, как Лия поняла чуть позже, пасть страшная, но совершенно беззубая, так что монстр может разве что задушить, но не сожрать. Слабое, конечно, утешение... И тут бы женщине испугаться, заорать, броситься наутёк, да хоть в обморок упасть, но Лия догадалась, что это не просто чудовище, а стенд, и если она куда-то побежит, то не факт, что она вообще куда-то прибежит. К тому же, она в настолько плохом настроении, настолько раздражена и сбита с толку, что на страх просто не хватало сил. Опять же, она сама его позвала. И оно пришло. И пока не нападает. - Ну, что ты хочешь? Где твой хозяин? - мрачно спросила Лия. Вместо ответа существо (раза в два больше Лии) наклонилось ниже, так, чтобы пасть оказалась на уровне её лица, и издало очень выразительное шипение. Из пасти пахнуло теми самыми фруктами. Две чёрные руки легли на плечи Лии и погладили будто успокаивающе. - Не можешь говорить, - заключила она, - и на что я надеялась? Безумный коктейль чувств, преимущественно неприятных, обессилил её, и она села на пол, закрыв лицо руками. Как же ей хреново. Возбуждение, раздражение, усталость, страх за Бьянку и растерянность смешались и выдали такое отчаяние, что ей уже почти хотелось, чтобы монстр её сожрал, ведь на этом бы всё закончилось. Но стенд не стал её есть. И душить не стал. Вместо этого Лию обняли все двенадцать рук, не душа, а легко сжимая, отвлекая от внутренних переживаний. Круглый алый рот начал слюнявить её волосы так, чтобы водянистая жидкость стекала на лицо и по шее на плечи. Косметика, конечно, потекла к чёрту, ну и фиг с ней, Аббакио не до таких мелочей. Сильный запах фруктов и прикосновения, весьма целомудренные, но крайне приятные, туманили сознание не хуже коньяка, и ей стало как-то плевать на внешность стенда. Ну да, страшный. Но эти руки... Существо подняло Лию на руки и куда-то понесло. Ей было плевать, куда. Главное, чтобы там была нормальная геометрия и большая кровать. - Мы ходим кругами, - решительно заключила Паннакотта, останавливаясь и не давая Наранче сделать шаг за очередной угол, - мы уже третий раз проходим мимо этих комнат и ванной. Здесь не только временная, но и пространственная петля! - А если мы пойдём назад? - невинно спросила Наранча. - Тогда мы будем проходить все те же места, только в обратном порядке, - огрызнулась Фуго, - возвращаемся в спальню и попробуем выбраться через окно. - Давай! - обрадовалась Наранча и потащила Панни в уже знакомую им комнату с часами. В данный момент они показывали почти час ночи, - О, мы успеваем! Так...ой, - Наранча подошла к окну и увидела саму себя и комнату в отражении, - это не окно, это зеркало какое-то. - Зеркало? - Фуго подошла к окну и открыла его - то же сделало её отражение, - нет, как-то это...ой-ёй-ёй!!! - она отшатнулась от окна и побежала к дверям, - Наранча, это не отражение! А-а-а!!! Паннакотта отшатнулась от двери, как некогда Наранча от самой себя во временной петле, и девушка сама посмотрела в открытую дверь. И обомлела. За дверью она видела не только себя - она видела и дрожащую Фуго, и их комнату, как будто пока они смотрели в окно, кто-то поставил с той стороны двери зеркало. Наранча протянула руку. Её пальцы коснулись пальцев её отражения. Хотя нет, это было какое-то странное отражение. Она протянула правую руку, и отражение протянуло правую руку, а когда она протянула левую, отражение тоже протянуло левую. И когда их пальцы соприкоснулись, Наранча почувствовала не холодное стекло, а тёплую человеческую руку, и у неё появилось странное чувство, будто она трогает саму себя. - Фуго, - тихо позвала подругу девушка, - это не зеркало! Это...это какой-то другой мир! - Нет, это не другой мир, Наранча, - не отрывая рук от головы, отозвалась Паннакотта, - Мы в ловушке. В параллелепипеде, все стороны которого замкнуты и обращены вовнутрь, как...да как то же зеркало, черти его дери! - Бред какой-то, - ёмко выразила собственное мнение о геометрии Наранча и, подумав, решила посмотреть, а что по ту сторону. Благо они со странным отражением без труда разминулись, потому что обе прижались к одному и тому же косяку. Ну, то есть, к разным, но всё равно разминулись. Наранча снова оказалась в той же самой комнате, из которой вышла. На полу сидела та самая Паннакотта, а в зеркале-не зеркале на Наранчу смотрела она сама - точно такая же, какой была. - Панни, ты видела? - Да, видела, - кивнула Паннакотта, - Ты вышла через дверь и вернулась обратно. Нет, ты сейчас не в зазеркалье, и на самом деле ты даже не покидала эту комнату. Не делай такие глаза, всё очень просто. Смотри. Ты помнишь, как выглядела комната с порога? - Д-да. - А теперь посмотри в дверь. Ты видишь ту же комнату с того же ракурса, какой был, когда мы в неё вошли. Верно? - Вроде да, - мозг бедной девушки начал закручиваться в бублик, который математик с чистой совестью бы назвал торой, - Так получается, вон та я - это я и есть. И я сейчас вижу, как говорю с тобой, со стороны? Бред какой-то. - Это не бред, это математика, - вздохнула Паннакотта, - точнее, геометрия. Теперь понимаешь, почему её надо знать? - Теперь да! - честно призналась Наранча, - Но у меня всё равно в голове не укладывается, как может быть такое, чтобы ты сам себя потрогал! - Ну...- Фуго немного помолчала, - Ты ведь видела отражение в зеркале. Оно двумерное, верно? Ну, у него нет объёма, оно плоское, оно только кажется объёмным из-за перспективы и особенностей нашего зрения! А теперь представь, что отражение стало трёхмерным, то есть объёмным, и в точности передаёт не только облик, но и текстуру кожи, и запахи, и всё остальное. Но это не другой человек, это всё та же ты, просто...просто ты смотришь на себя со стороны. Не на своё отражение, а на себя. Ты ведь не считаешь другим человеком своё отражение в зеркале? Вот и здесь так же. - А я такая на самом деле? - слабо спросила Наранча, которая пыталась уместить эту сложную концепцию в неподготовленном разуме, - Это я и есть? Я вот так хожу, говорю и...и она на самом деле не думает? - Это не ОНА, это ТЫ! - Рявкнула Фуго, - ТЫ думаешь, ТЫ двигаешься, ТЫ и только ТЫ! Просто ты видишь себя! Сколько можно повторять, нет тут никого, кроме нас с тобой! И Я тут только одна, и я ТОЖЕ вижу себя со стороны, и мне ТОЖЕ страшно! Наранча, боже, почему ты такая тупая?! Наранча не обиделась на Фуго, потому что та и впрямь была абсолютно права. Ну, не всем же быть гениями, которые в тринадцать лет пошли в университет? Наранча прекрасно знала, что нет в ней таланта к точным наукам, а как только что выяснилось, у неё и фантазия плохая. Ей было проще принять, что в мире есть больше одной Наранчи Гирги, чем то, что существо, которое дышит, говорит и источает тепло, на самом деле она сама. Не надо её винить. А между тем Наранча заметила, что подруге гораздо страшнее, чем Наранче. Для той ситуация была странной, немного страшной, но, должно быть, Паннакотта уже поняла суть проблемы. А она вовсе не в том, что они смотрят на себя со стороны. Проблема в том, что они заперты в четырёх стенах, и никуда отсюда не денутся. По сравнению с этим прочие несуразицы - это даже не страшно. Даже немного забавно, и если сделать дыру в полу, можно устроить аттракцион вроде батута. Когда Наранча, наконец, поняла, что они в ловушке, ей почти стало страшно, но жалобный всхлип со стороны Паннакотты, сжавшейся в компактный комочек, не дал ей погрузиться в отчаяние. Она не могла видеть, как страдает самый-самый дорогой ей человек. Она села рядом и попыталась было обнять подругу, но та отшатнулась и попыталась даже ударить Наранчу, но на полпути остановилась и заплакала ещё сильнее. Только и оставалось Гирге, что сидеть рядом. - Это всё моя вина, - шептала Паннакотта, - Я...мне следовало догадаться и не идти в комнаты. Толку от моего образования, от моих ума и стенда, если я так глупо попалась сама и тебя с собой закрыла! - Ну же, Панни, это-то тут причём? Ты ведь не знала... - Надо было ещё тогда в окно прыгать, пока...пока мы не вышли в коридор, - плакала Фуго, - Ну почему я такая тупая?! - Эй, это я тупая! - вот тут Наранча обиделась. Нечего у неё эпитеты отбирать. - Ты просто необразованная, а вот я действительно дура. Ты ведь так быстро поняла, что такое временные петли, и...и даже с замкнутым пространством разобралась быстрее меня. Я ведь...я ведь тоже не сразу поняла, как такое возможно, а тебе хватило моего объяснения и...- Панни сжалась в комок, - ты ведь совсем не глупая, это я плохой педагог... - Эй, ну хватит уже, - смутилась Наранча, всё-таки обнимая Паннакотту, - Давай уже думать, как выбираться отсюда. Как-то ведь мы сюда попали, значит, как-то и выберемся. Ну, есть идеи? - Ничего в голову не приходит. Оставь, мне...мне страшно, я ничего не понимаю! Я нас подвела. Опять. - Ничего ты не подвела. Вот ты сейчас успокоишься, вытрешь слёзы и всё-всё-всё поймёшь. Шоколадку бы тебе сейчас... Наранча знала, о чём говорит. Когда ей было плохо, страшно и ничего не понятно, она съедала что-нибудь вкусненькое, и решение само приходило. Главное - точно знать, что всё решаемо, и всё как-нибудь само решится. Ну да, наивно и по-детски, но ведь работает! Одно плохо: нет у них еды, разве только мыло из местной ванной, но его только нюхать можно. Правда, был и другой способ, хорошо знакомый Наранче. Очень приятный и действенный способ. - Пойдём в кровать, - шепнула Наранча подруге, - Я знаю, как тебя успокоить. - Как? - вздохнула Паннакотта, но всё-таки встала с пола и легла в постель, - Я сейчас не смогу уснуть, да и спала недавно. - Ложись давай. Вот так, а теперь разденься. Ну, хотя бы юбку сними. - Наранча? - Фуго почему-то забеспокоилась и попыталась отползти, - Ты...ты имеешь в виду...это? - Что? - Ну, это? - Что-что? - не поняла Наранча. - Ну...- девушка из приличной обеспеченной семьи смутилась, - Секс. - Ну да, именно его и имею. Тебе не нравится? - испугалась Наранча, - Тот профессор...сделал что-то такое, что тебе теперь страшно даже думать? - Нет! - слишком поспешно выпалила Паннакотта и зарделась, - Нет. Прости, я не могу заняться с тобой...этим. Ты ещё слишком молода. - Вообще-то я старше тебя на год, - напомнила Наранча, - Да, я выгляжу моложе своих лет, но поверь, кое-какой опыт у меня уже есть. В основном, правда, неприятный, но кое-что я теперь умею. А ты мне нравишься. Если честно, ты мне очень нравишься. Очень-очень. Я тебе хоть немного нравлюсь? - Нравишься, конечно, но ведь как могут женщина с женщиной, это ведь...- запинка, - в общем, я не могу это представить. - Ну, и у кого плохая фантазия? Нет, если тебе очень-очень страшно, я могу просто сделать тебе массаж. Но мне хочется, чтобы тебе было очень-очень хорошо, - выпалила Наранча и сама смутилась. Всё-таки психика у неё во многих областях была ещё совсем детской. - Ну...- Красными были уже не только щёки, но и уши, - Наранча, я...мне страшно, конечно, но, с другой стороны, в чём-то ты права, после секса выделяется много эндорфинов, и мне бы действительно не помешало...хорошо, давай попробуем. Что я должна делать? - Раздевайся и ложись, я сама всё сделаю. Надо же и мне почувствовать себя главной! - гордо выпалила Наранча, прекрасно чувствуя, что и сама краснеет как рак. Ну и пусть: главное, что она сейчас покажет Паннакотте, на что способна, и тогда Фуго не будет плакать и ругаться...ну, или будет, но не на себя, а так, вообще. Фуго стянула нехитрую одежду, сбросила туфли и, зажмурившись, решительно расстегнула лифчик и стянула зелёные стринги. Сама Наранча носила обычные трусы с котятами, чем втайне гордилась, но стринги...стринги - это что-то с чем-то. Наранче они не шли, а вот Паннакотте, выглядящей старше своих лет и такой красивой, они очень и очень к лицу. Девушка жутко смущалась, отворачивала лицо, поэтому первые поцелуи приходились на висок, лоб, щёки и даже кончик носа. Наконец, Паннакотта повернулась лицом, слепо потянулась губами за поцелуем, и только тогда они, наконец, поцеловались как положено. Проворные загорелые ручки тем временем спустились к небольшой, но вполне оформившейся груди, подавили лёгкое сопротивление и легонько обвели соски кончиком пальцев. Панни задрожала, подалась навстречу нехитрой ласке, наконец-то переставая дрожать и обнимая в ответ, пытаясь неумело, но старательно отвечать на поцелуй, явно уже не думая о ловушке. Меж тем Наранча положила ладонь на светлый лобок и попыталась было ввести всего один палец, как Фуго напряглась и дёрнулась. Пришлось отстраниться. - Что-то не так? Больно? - Н-нет, - голос начал дрожать, девушка сжалась, но хоть убегать не спешила, - Просто... - Кажется, лучше начать с малого, - заключила брюнетка, - С языка. - С языка? - опешила Паннакотта, - Но ведь тебе будет противно! - С чего бы вдруг? Ты ничем не болеешь, с гигиеной всё в порядке. Не дрейфь, я знаю, что делать! - уверенно заявила девушка и решительно положила голову на плоский живот подруги (или уже не только подруги), - лежи спокойно. Угу, противно ей будет. Да как Наранче может быть противно, это ведь Фуго, такая красивая и умная, а не какая-нибудь незнакомка. Поэтому брюнетка решительно спустилась ниже и на пробу подула на светлую кожу. Панни вздрогнула и дёрнулась - так, с чувствительностью всё хорошо, можно начинать. Стоило мягким пухлым губкам коснуться головки клитора, как Фуго чуть не взвыла и дёрнулась, словно испугалась необычных и приятных ощущений, и брюнетке пришлось крепко прижать светлые бёдра к кровати. Проворный острый язычок методично скользил по клитору и ниже, по половым губам, помогая одной рукой - другой Наранча удерживала Фуго от резких движений. Никому не нравится получать коленом в челюсть. Вообще, Наранча немного удивилась такой бурной реакции на незамысловатую ласку, и если бы не пикантная обстановка, возможно, мысль бы развилась во что-то более серьёзное. Но когда под твоими руками и губами плавится и безуспешно борется с удовольствием красивая девушка, как-то не до размышлений. С момента вступления в Пассионе, Наранча ни разу не занималась сексом, поэтому не сразу поняла, что Панни вот-вот кончит. Надо сказать, вовремя, потому что челюсть начала затекать, да и руки устали, так что Гирга решила закруглиться: осторожно ввела в узкое отверстие два пальца и в несколько решительных, умелых движений довела-таки Паннакотту до, похоже, первого в её жизни оргазма. Худые бёдра резко прижали голову девушки к лобку, едва не выбив дух, руки до треска сжали простыню, тишину спальни нарушил громкий стон, больше похожий на крик. Через несколько секунд мышцы девушки расслабились, Наранча осторожно сняла ноги с шеи и легла рядом с Паннакоттой. После хорошего секса часто хочется ещё немного тепла и участия. Даже таким, как Паннакотта Фуго. Особенно таким, как она. Поэтому Наранча ласково потёрлась лбом о подбородок с ямочкой, и в ответ её спину слабо огладила тонкая рука. - Это...я даже не знаю, как описать, - прошептала Фуго, смотря куда-то вдаль фиолетовыми глазами, - в голове так пусто и спокойно. Так хорошо. - Нам надо почаще заниматься любовью, - решила Наранча, - ты после секса становишься такой спокойной. - Ага, - согласилась Паннакотта, явно не вполне понимая сказанное. - А когда мы отсюда выберемся, я многому тебя научу, - добавила брюнетка, - а ты научишь меня математике. - Конечно, - снова согласилась девушка. Она бы сейчас со многим согласилась. - Кстати, а я луну вижу. - Где? - поинтересовалась Фуго. - В окне. И только после этих слов Паннакотта Фуго пришла в себя и, мигом вернув прежнюю собранность, посмотрела в окно. Убедившись, что глаза Наранчу не обманывают, она схватила в охапку одежду, сунула ноги в туфли и, схватив не успевшую ничего сообразить за шкирку, вмиг оказалась на подоконнике. - Восемь-десять метров, многовато, но...Наранча, держись за тот выступ. - Думаешь, спустимся? - засомневалась Наранча, послушно хватаясь за выступ в полуметре от подоконника. - Вот как раз в этом я не сомневаюсь! А вот в том, что мы ничего не переломаем...