Зимой 1989

      — … и, Гарри, ни в коем случае не открывай дверь незнакомым! — мама обеспокоенно заглянула ему в глаза, держа руку на его плече. — Слышишь?       — Угу, — в который раз нетерпеливо кивнул Гарри. Перед этим он кивнул на требование не зажигать огонь, не ходить на улицу и проверить перед сном, закрыты ли окна.       — Ну, ты идёшь или нет? — раздраженно бросил Снейп от двери, уже приоткрыв её и стоя на пороге. В щель приятно тянуло холодом и свежестью. — Мы опаздываем, Лили, если ты не заметила.       — Ну, вроде всё. Ведите себя хорошо, — Лили торопливо поцеловала детей и, подскочив к двери, взяла Снейпа под руку.       — Не прошло и пол года, — проворчал отчим.       — Сам же бубнил, что дом разнесут, — поддела его мама. Снейп лишь усмехнулся.       — Твои напутствия, Лилс, их конечно огорчат, но не остановят.       Дверь за взрослыми закрылась. Роза пулей взлетела на подоконник и принялась махать родителям. Те, оглянувшись, помахали ей в ответ.       — Ну что, ушли? — спросил Гарри заговорщическим шепотом.       — Ага, — улыбнулась Роза, лихо спрыгивая с подоконника.       — Отлично, — Гарри улыбнулся и посмотрел на брата и сестру, — тогда приступаем к выполнению плана. Какой у нас пункт первый?       — Достать гирлянды из кладовки? — сказала с надеждой Роза.       — Не-а. Перво-наперво надо вырастить елку. Книжка с кругами у тебя, Морти?       — Ага. А мы точно успеем?       — Ты же знаешь — они будут сидеть там чуть не за полночь. Максимум, мама позвонит нам в десять, чтобы мы не забыли почистить зубы перед сном. Главное, это в кладовке ничего не разбить, и не переборщить с «Озверином»… ***       Роза суетилась между столом с цветами и елкой, и Гарри время от времени одергивал её, чтобы она перекладывая покрасивее печенье, не задела начерченный мелом на столе круг. Морти смотрел в щелочку между занавесками на улицу, где вот-вот должны были появиться мама и отец. Гарри мысленно припоминал, всё ли они успели убрать — «Озверин» закрыт, сливки в холодильнике, лишние игрушки в кладовке, провод от гирлянды в розетке, свет… Немедленно выключить!       Он метнулся к выключателю и, щелкнув, покосился на ель — не кренится ли она понемногу в сторону и не рухнет ли в самый важный момент под тяжестью повисших на ветвях украшений? Верхние ветки оказались скорбно неохваченными украшениями из-за того, что кто-то из взрослых таки запер кладовку с настоящими метлами на заклятие, но и сейчас было вполне красиво.       Гарри поглядел на голубоватый елочный шарик, мягко светящийся в темноте. При выключенном свете он так напоминал те, виденные им, стоящие рядами на полках, мутно-белесые…       — Тс! Идут! Прячемся! — Драматическим шепотом возвестил Морти, спрыгивая с подоконника и изображая перекат ниндзя при приземлении. Втроем с невообразимым топотом они ломанулись в шкаф. Кое-как уместившись, они затаили дыхание и тут Гарри вспомнил:       — Морти, гирлянда!       — Ой! Сейчас! — Морти рванулся за выключателем. Ключ в замке уже поворачивался.       — Ай! Ты мне на ногу наступил! — пискнула Роза, когда Морти ввалился обратно в шкаф.       — Ш-ш-ш! Молчите оба! — потребовал Гарри.       Дверь после весьма неторопливого ковыряния в замке открылась. Слегка повеяло холодом. Гарри в приоткрытую створку наблюдал за двумя льнущими друг к другу фигурами и слегка поморщился. Снова лижутся. И что в этом приятного?       — Подожди, — мама смеялась, — дети увидят…       — Они уже спят.       — Дай я хотя бы сниму пальто.       — Уж позволь за тобой поухаживать.       Отчим прибавил ещё что-то, понизив голос, склонившись к самому уху, и мама с тихим смешком стянула с себя пальто и принялась снимать сапожки, но раз за разом, покачнувшись, выпускала из рук молнию. Прислонившись к стенке, Снейп с усмешкой наблюдал за её попытками, затем взмахнул палочкой, и «бегунки» послушно съехали вниз.       — Хмм… похоже, кое-кто забыл, что «молнии» и колдовство плохо сочетаются?       — Здесь вроде бы нет Билли Вуда с его злополучной ширинкой.       Отчим опустился перед мамой на одно колено и снял с неё сперва один сапожок, потом другой. Мама, наблюдая за ним, лениво проводила пальцами по его темным волосам. Закончив, он поймал её руку и поцеловал запястье. Мама хихикнула.       Гарри раздраженно подумал, долго ли они еще собираются миловаться? У него чесалась пятка, а вешалка впивалась в плечо. Роза рядышком зажимала рот руками, чтобы не хихикать. Отчим наконец слегка отстранился, и они с мамой все так же, не сводя друг с друга взглядов, пошли в сторону лестницы.       Гарри напрягся, сосредотачиваясь на преобразовательном круге, и молясь, чтобы сработало. Цветы на столе расцвели, засияв белым светом. Мама тихо ахнула, увидев их, прикрыла рот ладонью.       — Сев! Это так красиво. Ты…       — Я тут не при чем. Это, наверное, дети. Ты посмотри вокруг.       Гарри легонько толкнул Морти. Тот щелкнул другим переключателем. Гирлянда загорелась.       — Мда. Похоже, я ошибся, и они все-таки не спят, — заметил со вздохом Северус.       — Сев, это же!.. — пораженно пролепетала мама.       — Сюрприз! — втроем, с этим воплем и хохотом, они вывалились из шкафа и, чуть не запнувшись о провода, бросились к ней обниматься, мигом повиснув на ней со всех сторон. Мама смеялась и тоже обнимала их, крепко и радостно, и Гарри досталось несколько поцелуев с легким запахом виски.       — Счастливого сезона! — выкрикнули Морти и Роза вразнобой. А мама, прищурясь, с улыбкой смотрела по сторонам: на яркие мигающие всеми цветами радуги гирлянды, на празднично сияющую елку, на свечи в подсвечниках, на украшения, развешанные на стенах. И на плакат с поздравлениями. Качая головой, спрашивала: «Вы и гирлянду сами нашли?», «Где же вы взяли песок и ведро?», «А кто вам с елкой помог?» Мама смеялась, ахала и восторгалась, хваталась за голову при мысли о том, сколько всего могло пойти не так и поражалась тем, как им повезло все сделать правильно. То и дело восклицала «Сев, посмотри!»       Гарри, ловя взгляды Морти и Розы, не мог сдержать торжествующей улыбки. У них получилось! Все получилось! Он чувствовал, как счастье греет его изнутри как шар теплого света.       — Хорошие мои… Что вы натворили! Господи, какие вы молодцы. Но как?! Где вы елку взяли, ради всего святого?       — Круг Сатурна и пара капель «Озверина». И твой старый учебник по травологии, — сказал Снейп. Гарри заметил, что он довольно усмехается, Морти обнимал его, и отец благосклонно гладил его по голове, — и не думайте, что я не заметил, как пропала бутылка со снадобьем.       — Мы вернем, честно. Там ещё много, пап! Мы совсем вот столечко взяли.       — Мама, мама, посмотри, мы пирожное вам сделали! — воскликнула Роза, пытаясь утянуть маму за руку к столу, — и я на елку сниджета повесила, смотри, какой он пушистенький!       Снейп, посмеиваясь, смотрел на них, пока его вниманием окончательно не завладела Роза, с поразительным упорством старающаяся всучить отцу хотя бы одно из «пирожных» — печений, на которые они выдавили взбитые сливки. Гарри только улыбался. Им повезло, всё получилось здоровски, сюрприз удался на славу. Ну, а та ваза… Всё равно её тетя Петунья подарила, и маме она никогда не нравилась.       — Кто начертил круг флоры? — отчим покосился на Морти, затем на Гарри.       — Это я.       Снейп с прищуром поглядел на него и криво, но вовсе не неприязненно усмехнувшись, проронил:       — Чистая работа. Молодец.       Гарри разулыбался пуще прежнего. Отчим редко его хвалил, и тем дороже была эта похвала. Если Снейп говорил, что это чистая работа, то значит сделано было и правда замечательно. Просто идеально.       — Чудесные пирожные. Ты молодец, Рози. Вы все молодцы.       — Это потому что мы — супер команда ниндзя, — улыбнулся Морти.       — Между прочим, ниндзя уже пол часа как должны спать в своей постели, — напомнил Снейп, но в тоне его не было строгости. ***       Они вновь нежно поцеловались, и Сев мягко отстранился. Лили, довольно выдохнув, откинулась на подушку и сладко потянулась, вытягиваясь во весь рост, и ловя взгляд, которым Сев скользнул по её телу. Не слишком торопясь, прикрылась одеялом. Блаженная истома вновь накатила на неё. Вставать совершенно не хотелось. Приоткрыв глаза, она взмахнула жестом императрицы и шепнула:       — Иди сначала ты. Я подожду.       — Я тебя знаю. Ты уснёшь пока будешь ждать.       — Не усну. Иди, — она поцеловала его в щеку, и слегка оттолкнула.       — Ну-ну. Я думал, ты отрубишься, как только мы переступим порог спальни, — усмехнулся Сев, — если бы не дети со своими художествами, ты бы уже на лестнице захрапела…       — Иди! — она рассмеялась, — заодно узнаешь, нет ли «сюрпризов» еще и в ванной.       — Ну… Разгрома я не наблюдал. Но это не значит, что его там нет где-нибудь в глубине шкафа для посуды.       — Даже если это так, я предпочту не знать об этом до утра, — засмеялась Лили. Сев скрылся за дверью.       Сладко застонав, Лили обняла его подушку, потерлась щекой, устраиваясь поудобнее. За стенкой зашумела вода. Пока Сев был в душе, Лили с улыбкой подумала о детях — она так набегалась с ними утром, что у Рипсомов, усевшись у камина с бокалом, совсем осовела. Придя домой, ей хотелось только обнять Сева и уснуть, а те встретили её сюрпризом. Они действительно постарались сделать всё, как следует. Её маленькие солнышки. Иногда ей не верилось, что можно любить кого-то настолько сильно. Что в сердце может жить такая теплота… Что можно быть настолько счастливой.       Если бы кто-то ей сказал после смерти Джеймса, что она сможет снова чувствовать счастье, а не бесконечную, ноющую боль, то она бы просто горько рассмеялась в лицо этому человеку. Но горе ушло, хоть и не сразу. Сев был рядом, когда она в нем нуждалась, и уже за одно это можно было любить его.       В гостях у Рипсомов они засиделись, и она чуток перебрала. Когда она шла по заснеженным улицам городка, в голове вертелись мысли о том, как ей хочется оказаться дома, лежа на постели, и чтобы Сев целовал её всю… Алкоголь как-то обострял её ощущения, и вместе с тем заставлял слегка плыть в блаженном тумане. Ее тело сладко ныло.       Лили вдруг вспомнилась их самая первая ночь вместе. Тогда она тоже была пьяна, и упросила его трезвого и крайне неприступного, быть с ней до утра. Страшная ночь, когда отчаяние пожирало её живьем, но по прошествии стольких лет всё случившееся тогда было даже приятно вспомнить. Она его совратила. Она и не подозревала тогда, насколько сильно он её желал, насколько сильно любил… Пока их губы не встретились, и Сев её не поцеловал, жадно, требовательно… Была искра, тяжелая, давящая, заставляющая её пылать, сводившая все внутри напряжением. Грешная — если вспомнить, что она впервые переспала с ним всего через четыре месяца после смерти Джима. Конечно, за восемь лет многое изменилось, и не было той сжигающей страсти, которая заставляла бы срывать с себя одежду… Но была нежность. И любовь, которая с каждым днем, с каждым годом становилась всё крепче.       Рассеяно Лили подумала, что надо бы спросить, чем Сев занимался днем, но в конце концов, утро вечера мудренее. Шум воды за дверью и алкоголь мягко утянули её в сон. ***       Вернувшись из ванной, Северус с усмешкой посмотрел на сладко спящую на его подушке Лили.       — «Иди ты, я подожду», угу, — передразнил он её. Тихо, чтобы не потревожить её сна, он сел рядом с ней на постели, невесомо коснулся пряди её волос упавших на щеку. Какая же она… Несравненная? Удивительная? Любимая?       Северус вздохнул, отворачиваясь и вспоминая вечер. Смутная тревога так и не покидала, хотя утром все скорее всего объяснится совсем просто. Окажется, что все это яйца выеденного не стоит. Чертов Рипсом…       Было без четверти десять, Рори Рипсом, стоя с бокалом в руке, облокотившись о каминную полку, лениво ухмыляясь, смотрел на Бетти и Лили — первая показывала второй фотографии, сделанные летом в озёрном крае, и Лили оживленно обсуждала с ней особенности походов с палаткой. Женщины смеялись, и Северус слушал смех Лили с особенным удовольствием, рассеянно поддерживая беседу с Рори. Тот, закончив историю о своем трудоустройстве, сорочке и пятнах горчицы, рассмеялся, и Северус увидел в его глазах неожиданную серьёзность, когда он сказал:       — Послушай, ведь ты до того, как учительствовать в школе, уже работал в отделе тайн? Северус слегка приподнял брови.       — Да было дело. В качестве подай-принеся.       — Тебя ведь нанял Руквуд, так? Тот самый Руквуд, что потом сел за шпионаж для Сам- знаешь-кого?       — Да, тот самый, — сухо, негромко ответил Северус, — и упреждая твои вопросы, подробности относятся к тому что я, по требованию Аврората, разглашать не вправе.       Рипсом не отрывал от него азартного заинтересованного взгляда. Это не был праздный, рассеянный разговор подходящий для этого субботнего вечера. Рори, понизив голос, сказал:       — Слушай, я не прошу разглашать. Просто пара ответов и выслушать меня. Я ни в чем тебя не обвиняю, но все ведь знают, что раньше ты был связан с Малфоями, и может ты знаешь…       — И ты, Рори Рипсом, решил, что подходящее время поговорить со мной о Пожирателях смерти, пока наши жёны, потягивая коктейль, спорят о том, что лучше для уик-энда — Харогейт или Манчестер? — недобро щурясь, сказал Северус.       — Так ты при жене не хочешь?.. — усмехнулся Рори. — Ладно. Приходи завтра утром, часов в одиннадцать, моя как раз уйдёт.       — С чего ты взял, что я вообще хочу об этом с тобой говорить.       — Ни с чего. Просто решил — ты можешь кое-что знать о зале пророчеств, раз уж был протеже Руквуда.       Волна мурашек пробежала у Северуса по спине. В мыслях гласом божиим прозвучало «и ни один не может жить спокойно…»       Черт, ну почему он не может жить спокойно из-за этих двоих? "       — Хорошо, — прошипел он уставившемуся на него Рори, — но жене ни слова, ясно?       — Твоеи или моей?       — Обеим.       Теперь Северус почти жалел, что тут же не вытряс из чертова Рипсома всю правду. Да что за бред! Не обязательно же пророчество имеет отношение к мальчишке! Это может быть любое другое пророчество. Да и Рипсому знать неоткуда! Неоткуда абсолютно! Темный Лорд не говорил Руквуду. А Дамблдор… Дамблдор не говорил даже Лили. Никто не знает и не может знать. Разве что… Разве что кто-то нашёл способ прикоснуться к пророчеству. Но для этого… Для этого им бы понадобился Гарри. А это не…       С предательской ясностью Северус вспомнил, как однажды Лили зашла вместе со всем выводком к нему на работу, в Отдел тайн, и этого невыносимого мальчишку одолел сидящий в нем неуемный бес… Одного из мальчишек.       Тогда Северуса отвлекла Роза, жаждавшая пояснений про мозговой бассейн. Нет, все закончилось хорошо — после включенной сирены и поиска по всем отделам мальчики нашлись живыми и здоровыми… в пяти шагах от Арки смерти.       Когда он их наконец нашел, и обрушив первую волну негодования, очень строго поинтересовался, кто из них двоих первый сказал: «Мы просто посмотрим и всё», то по глазам увидел — идея принадлежала Морти. Однако повинился за неё Гарри. Впрочем это было не важно, в итоге наказанными сидели оба. Никаких сладостей, никаких комиксов, никакого футбола и квиддича.       Поттерово сумасбродство и ухарство явно на Морти дурно влияло. Взять хоть этот сюрприз сегодняшний… могли здорово напортачить. Бесенятам вновь здорово повезло — лишняя пара капель «Озверина», и елка бы проросла сквозь крышу. При Лили он не стал их отчитывать, но сколько ещё им будет так везти? Но не это главное…       И вот что тревожило Северуса теперь — мальчики путались в своих рассказах о том, где они были и что видели, когда потерялись в Отделе тайн. Что там с ними в действительности было?       Надо будет завтра расспросить Морти, но так, чтобы он сам ничего не заподозрил. И чтобы Лили и Гарри не поняли, что на самом деле его что-то тревожит. Черт с ним с Гарри, конечно, но если узнает Лили… если она узнает о пророчестве хоть что-то… Северус с тревогой покосился на безмятежно спавшую жену.       Она не знает о тени, что нависла над её старшим сыном. И пусть не знает. Она заслужила быть счастливой, после всего, что ей выпало пережить. Северус твердо решил, что приложит все силы к тому, чтобы, если даже все это дерьмо, что раскопал Рипсом действительно связано с пророчеством, он не позволит ему коснуться Лили.       Он подумал об утренней встрече с Малфоем. Уилтшир, егерь и борзые, Люциус встретивший его верхом на охотничьем гиппогрифе. Он не стал кланяться.       За этот день прошлое напомнило о себе дважды. Но это просто совпадение. Это ведь не связано с пророчествами, Малфою просто нужен кто-то сведущий в зельях, только и всего. Дни службы Темному Лорду тут не при чем!       Раздраженно щелкнув выключателем лампы, окончательно погружая спальню в темноту, Северус сказал себе, что завтра непременно разберётся в этом, узнает, что на уме у Рипсома и убедится, что наверняка тревожится тут не о чем. Всего-то делов.