Зимой 1989

      Пока он дошел обратно, начал падать крупными хлопьями снег. Оказавшись у двери, он расслышал музыку и улыбнулся — значит Лили успела вернуться раньше.       — Папа пришел! Мама!       Едва Северус ступил на коврик у входной двери, Роза вылетела ему навстречу и кинулась обнимать.       — Какой ты холодный! Я буду тебя греть.       Теплые маленькие ладошки коснулись его щек, когда он наклонился взять Розу на руки, и Северус в очередной раз поразился, до чего та похожа иногда на Лили. Он помнил, как девятилетняя Лили так же прижала горячие руки к его мгновенно вспыхнувшим щекам, чтобы согреть после прогулки по морозу.       — А что ты мне принес?       - Целое ни черта, — покаялся Северус.       Роза на миг надула губки, демонстрируя презрение к тому, кто смел явиться в дом без конфет.       — Ну ладно, ладно. Принёс тебе привет от Ричи Рипсома, он у бабушки и уже скучает по тебе.       Роза просияла.       — Мы с мамой елочку наряжаем! — поведала ему дочь, повиснув у него на шее.       — Какие вы молодцы, — Северус заглянул в гостиную, откуда неслась музыка. «It was a one-eyed one-horned flying purple people eater It sure looks strange to me I said Mr Purple People Eater what's your line He said eating purple people and it sure is fine But that's not the reason that I came to land»* Все предметы в комнате были обмотаны мишурой, обвязаны бантами, в лучшем случае на них висела бумажная гирлянда или елочный шарик.       — Пап, смотри — мы повесили ещё слоников, и шарики с ангелами, и… — тараторила Роза, ерзая у него на руках, пока Северус обозревал масштабы бедствия. Пластинка с хитами рок-н-ролла, доставшаяся им от мистера Эванса, крутилась в проигрывателе. Лили пританцовывала, подпевая вместе с Морти песенке про однорогого, одноглазого, летающего сиреневого пожирателя людишек. Она переколдовывала золотистую звезду на елку в белую, будто покрытую изморозью. Морти, перекувыркнувшись в воздухе, повиснув под потолком, подплыл к елке и старательно развешивал по веткам колокольчики. Сразу было заметно, кто обожрался летучих шипучек. Северус понадеялся, скорее всего напрасно, что те не прожгли ему язык.       Так, а где старший? Ага.       Поттер лежал на софе. Макушка, такая же темноволосая, как у брата, но куда более лохматая, склонена над книгой. Мда, вылитый Сохатый… Но, надо признать, никогда Северус не видел Джеймса таким серьёзным, и уж тем более уткнувшимся в книжку о прекрасных и точных пророчествах и вникающим в авторское словоблудие с самым увлеченным видом. Вот жук майский — отправился в прошлое и ни словом не обмолвился. Ну ничего, мы тебя выведем на чистую воду.       Лили обернулась, подставляя ему щеку для поцелуя.       — Где ты был?       — Да так, нигде, — Северус слегка растерялся, не ожидав, что Лили придет раньше, он не успел придумать подходящей лжи.       — Надеюсь, в этом «Нигде» тебя накормили, иначе я не вижу ни одного оправдания тому, как ты подло и бесчувственно пренебрег завтраком, который я тебе оставила.       Северус страдальчески возвел очи горе. Ну да. Завтрак. Почему никакой однорогий, одноглазый летающий пожиратель оладий не навестил их кухню, чтобы избавить Северуса от необходимости изображать спросонья здоровый аппетит? Лили фыркнула:       — Серьезно, Сев, тебе скоро тридцать стукнет, а ты без карты не можешь найти стол и заглянуть под салфетку?       — Я прочел в записке про завтрак. Я его нашел. Про то, что его надо съесть, там сказано не было.       — Отлично. Звездочку тебе за точность, — с этими словами Лили легонько шлепнула его по плечу звездой, и, взмахнув палочкой, заставила её угнездиться на самой верхушке елки.       Роза, услышав это, у него на руках хихикнула, суча ножками. Северус ссадил её на пол, шепнув: «Не дерись».       — Так где ты был, Сев?       — У Рипсомов, — пожал он плечами, все же сумев придумать благовидный предлог для отлучки, — забыл там вчера часы.       — Понятно, — Лили улыбнулась каким-то своим мыслям.       Проигрыватель запел голосом Чака Берри «Беги-беги, Рудольф», и Роза нетерпеливо запрыгала, схватив его за руку:       — Папа, пойдем танцевать!       — Ну пойдём, — он слегка улыбнулся, и Рози расцвела улыбкой, выбежала на середину комнаты. Северус держал её за руку, и Роуз то и дело хихикала, кружась, как юла — длинное платье на ней вздымалось колоколом, пятки резво стучали по полу. Её темно-рыжие волосы подпрыгивали, когда она откалывала какие-нибудь рок-н-ролльные коленца, названий которых он не знал и знать не хотел. Северус на миг поднял взгляд на Лили, и они улыбнулись друг другу. «Беги, беги, Рудольф, Рэндольф неподалёку за тобой. Беги, беги, Рудольф, Санта должен добраться до города. Санта его торопит, велит ему снизиться ближе к автостраде. Беги, беги, Рудольф, ведь я кручусь как карусель.»       Северус заметил, что действие шипучек кончилось, и Морти, сидя на стремянке, сосредоточенно развешивает бантики с подвешенными на них колокольчиками, и вид у него разнесчастный.       — Морти, — окликнул Северус, — иди, потанцуй с сестрой.       — Ну пааап, я с тобой хочу, — проныла Роза.       — Я старый и уставший. И твист танцевать не умею.       Морти, натянув на лицо улыбку, подошёл к ним и взял Розу за руку.       — Что Сев, тридцать лет не праздник? — усмехнулась Лили, выбирая между стеклянным зайцем и керамическим слоником.       — Не торопись меня хоронить, Лилс — наследство от меня не богатое. И вообще, у меня есть ещё целых три недели, чтобы наслаждаться нашей юностью.       — Через три недели я стану настолько же вредной старухой? — Лили ухмыльнулась.       Северус опустился на софу рядом с Гарри. Глядя на все это сверкающее обилие украшений, оттянувших вниз ветки, Северус от души порадовался, что кот Юфимии Поттер издох прежде, чем Северусу пришлось бы приводить в божеский вид свороченную им ель. И, если уж на то пошло, раньше, чем трое чертенят потянули бы к нему свои ручонки с радостным воплем: «Кися-я-я!»       Поттер всё ещё не отрывался от разглядывания гравюр в книге. Взгляд у него теперь был не восхищенный, а скорее хмурый, грустный.       Северусу вспомнилось предостережение Дамблдора — тот велел не пытаться завладеть пророчеством… Да, это было логично — учитывая, что прикосновение к частице рока грозило безумием, но заполучить предсказание вовсе не было невозможным. И ведь чисто технически ему нужно было только найти способ провести Гарри в Зал пророчеств и заставить взять с полки злополучный маленький сияющий шар. Но он восемь лет малодушно медлил. Может, он и в самом деле трус, раз его так страшит шанс услышать что-то ужасное о судьбе, уготованной Лили или её сыну. Что-то неизбежное. Что-то страшное. Но, с другой стороны… Северус впервые за долгое время позволил себе задуматься о пророчестве. То, что он узнал первую часть и так наделало ужасных бед, но, может, вторая позволит их избежать? Не совершать больше ошибок? С другой стороны, будь там угроза их жизни — Дамблдор не стал бы молчать, если бы им грозила опасность… Хотя… Смолчал ведь старик о его, Северуса, роли в этой истории.       Поттер поднял на него глаза.       — Неужели интересно? — спросил Северус, внимательно глядя на пасынка, ожидая, не выдаст ли что-то во взгляде его осведомленности о пророчествах?       — Ага. Тут пишут про предвидение. А Вы знаете о пророчествах? То есть… ну, знаете, как они исполняются?       — Не слишком много, — ответил Северус, сидя неподвижно, все так же не сводя с мальчика взгляда, — я не люблю науку о прорицаниях. В ней слишком много субъективного, заставляющего толкователя принимать желаемое за действительное.       — Тут написано про истинные пророчества. Что они всегда исполняются до конца, — зелёные глаза смотрели выжидательно, настороженно.       — Верно, — признал Северус. Вся суета, царившая в комнате, отошла на второй план — он видел лишь пытливый зеленый взгляд маленького лжеца, — но это не значит, что судьба, даже предреченная пророчеством, не может быть изменена. События будут соответствовать гласу рока, но это будут уже другие события с другими людьми.       Гарри слегка склонил голову на бок. Северус продолжил:       — …Но вот что странно, соответствующие изреченным словам… По крайней мере, существует такая теория. Что пророчества сами находят способ быть исполненными, рано или поздно, так или иначе.       — Значит, если кто-то, например, должен стать счастливым — то он станет? — живо спросил Гарри.       — Счастье — понятие относительное. Человек может быть счастлив по-разному в разные периоды жизни.       — А если, например, скажут, что кто-то умрет? — затаив дыхание, спросил Гарри.       — Ну… Все мы умрем рано или поздно, — снисходительно отозвался Северус, — на самом деле, Гарри, эта тема до сих пор исследуется у нас в Отделе тайн. Правда, я не слишком интересуюсь статистикой, как по мне — копаться в несбывшихся предсказаниях это невероятно скучно. Если чему-то суждено случится — то это произойдёт, если нет — то нет.       — А как они узнают, что были и другие шансы?       — Не интересовался.       Северус почувствовал пробежавший по спине холодок. Руквуд некогда занимался исследованием вероятностных парадоксов и влияния свободы воли на судьбу.       — Но ведь мы можем что-то изменить, правда? — с надеждой спросил Гарри. Северус готов был в этот миг поклясться, что этот паршивец, этот свинтус мелкий, как-то узнал об уготованной ему судьбе, — то есть если будем поступать так, а не иначе.       — Существование фатума, судьбы, предопределенность нашего выбора нашим опытом и миром, нас окружающим, и то, зависит ли что-то от наших действий… Это всё вопросы, над которыми бились лучшие умы с древности. Не думаю, что без соответствующей начитанности ты сможешь понять их ответы и составить собственное мнение.       — А вы?..       — Я бы сказал, что объективно нет, но мне хочется верить, что от нас всё же что-то зависит. В Отделе тайн есть записи всех произнесенных пророчеств, и они ведут учёт исполненным… Но, насколько я понимаю, ты в Зале пророчеств не был? — спросил Северус, прищурясь.       — Нет, — Гарри опустил взгляд на картинку, но щеки у него явственно покраснели, — а как они понимают, что пророчество — это именно пророчество?       — Предсказатель обычно впадает в транс.       — А, может, это вранье? Может, она просто притворяется, — совсем тихо спросил Гарри.       — Может, и так, — тихо отозвался Северус, не сводя с него взгляда.       Тишина была гробовая.       Песня про Джонни Б. Гуда кончилась, и Северус обнаружил, что дети смотрят на него, перестав крутиться, и даже Лили с любопытством глядит, замерев с недонесенным до ветки шариком в руке.       — Что?       — Знаешь Сев, я не думаю, что поняла и половину всего этого предсказательского бреда, который ты рассказываешь Гарри.       — Странно, учитывая, кто из нас двоих учил прорицания в школе.       — Если тебе надоело умничать, в чем я сомневаюсь, может соизволишь снизойти до помощи нам?       — И чем же я могу вам помочь, моя леди?       Лили отошла на несколько шагов, критически оглядывая ель.       — Как думаешь, как лучше? Так, или вернуть, как было раньше? — Лили с сомнением нацелилась палочкой на звезду.       — Новая мне нравится больше.       — Но к мишуре не подходит.       — Так сделаем другую мишуру, — он взмахнул палочкой, и золотистые блестки сделались серебристыми, с белыми и зеленоватыми искрами обвившись вокруг.       — Ух ты, пап, а можно нам ещё такой?       — Тяни, — он вручил Роуз кончик шуршащего хвоста, высунувшегося из волшебной палочки, и Роза вновь закрутилась волчком, обматывая вокруг себя елочное украшение, как оперная дива боа, пока Северус не решил, что хватит и не стряхнул шуршащую безделицу с палочки. Роза, едва не потеряв равновесия, все же устояла и с улыбкой понеслась обматывать ель.       — Теперь у нас слизеринская елка, — улыбнулась ей Лили.       — Ну ещё бы. Если ты собираешься наряжать её, спрашивая совета у меня, что еще может получиться? Собственно… Я надеялся, что мы с Морти успеем начать наряжать елку раньше вашего возвращения. Неужели в магазинах настолько мало ерунды продается, что вы так рано вернулись?       — А вот не скажу. Если бы кое-кто не спал до обеда, то сам бы увидел, сколько в супермаркетах ерунды.       — Если бы кое-кто не украл у меня подушку, я бы выспался куда лучше.       Роза хихикнула, плюхнувшись на софу между ним и Гарри. Северус сказал, заговорщически понизив голос.       — Да, Роуз, будь осторожна — твоя мама опасная похитительница одеял и подушек. Так что укрывайся ночью как следует, иначе глазом моргнуть не успеешь, как будешь спать на голом матрасе.       Роза рассмеялась, уткнувшись носом ему в плечо, Лили поглядела на него с укором, но уголки её губ дрогнули в улыбке.       — Может, мне стоит запустить в тебя парочкой из своих богатых запасов, чтобы ты не возводил на меня напраслины?       — Как тебе будет угодно. Я приму любое наказание от рук твоих.       Роза засмеялась еще пуще.       — Тогда сходи и поешь наконец. Ходишь голодный и вредничаешь.       — Я не… — начал было Северус, но вынужден был признать, что она права. Он привык не обращать внимания на голод в детстве, когда не хотелось после школы идти домой, чтобы пообедать, или было страшно выйти из комнаты, чтобы не надрали уши, и потом, в юности, когда, засиживаясь, скрючившись над конспектами и гримуарами в особой секции, он уже привычно мог пропустить ужин.       Проследовав на кухню, Северус заглянул под салфетку, приподняв край. Поморщился страдальчески. И, решив не тянуть с неизбежным, решительно пододвинул к себе тарелку, вооружившись вилкой, Откинул долой салфетку. Уставился на оладьи, как на злейшего врага. Еще и с патокой… Ну что ж, он сумеет с этим справится как-нибудь, понемногу, по кусочкам… Да, и, пожалуй, кусочки должны быть помельче. Хотя, с другой стороны, если куски будут побольше, сладить с ними удастся быстрее…       Расчленяя вилкой стопку блинчиков, он вздыхал и, время от времени, таки соизволял отправить в рот кусочек-другой. Чтобы отвлечься от поглощения хлеба насущного, он достал список Рори, и, увеличив его до удобочитаемого вида, начал проглядывать.       Так, «Проигрыватель с функцией записи, одна штука, инв. 25367 — вычеркнут, передан в Отдел преобразовательной магии», как же, помним-помним, каждое Рождество на нем Кейт включает свои чертовы псалмы для настроения. «Журнал доступа, опечатан». «Журналы лабораторных испытаний озаглавлены как: «Учет результатов работы с зельями, жидкими средами, газом и парами», «Итоги испытаний заклинательной магии», «Результаты испытаний, итоги и процесс».       Ну что ж, ничего необычного. Работая в девятнадцать, он бы и сам не отказался принять более деятельное участие в этих исследованиях — но его обязанность заключалась лишь в подготовке исходных материалов и настройке всяческих свистоперделок, в том числе маховиков, которыми пользовались для ускорения некоторых процессов в соответствии с указаниями Руквуда да и не только его… На такой работе можно было сбиться с ног, и у него редко оставалось время вникнуть во что-то как следует — все сливалось в один калейдоскоп указаний, дел и обязанностей и ругани сквозь зубы. Разве что Руквуд да еще пара алхимиков снисходили до того, чтобы объяснять злобному взъерошенному подручному суть своих изысканий. Ему было приятно, что Руквуд ценит его замечания, интересуется его мнением, спрашивает взгляд со стороны… и отмечает иногда, как хорошо приготовлены зелья. В такие моменты он старался сдержать улыбку, и на сердце теплело — не зря учил в школе… Не зря.       Усмехнувшись своему тогдашнему тщеславию, Северус продолжил читать: «Перфокарты, дюжина коробок вместимостью по пятьдесят шт., все заполненные»… Пластинки, сумарно 312 шт., озаглавлены «Пророчества и толкования, беседы с пророками».       Вот это всегда казалось Северусу чепухой — прорицатель никогда не помнил миг прозрения, зачем еще их сюда приплетать… Хотя, если речь о таких уникумах, как Сильфида Сильвер…       Северус припомнил старушенцию, преподававшую в замке прорицания, и слухи о её даре. Дамблдор, кажется, прислушивался к ней, как и Руквуд… впрочем, пору их сотрудничества Северус уже не застал. Так, а дальше у нас что по списку?.. «Папка озаглавлена: «Генерация В-пространства в трехмерной среде».       Оладьи встали ему поперек горла. Северуса охватил легкий суеверный ужас. Дрожащей рукой он опустил список на стол, накрыл газетой, с трудом сглотнул. Эти исследования… Он вспомнил, господи!.. И это было так созвучно с вопросом Гарри о том, как узнать, насколько то, что было предрешено и изречено изначально, соответствует тому что было исполнено?       В-пространство… Все варианты толкований на блюдце с голубой каемочкой, все варианты реальности.       Но ведь это так и осталось сказкой! Мечтой одержимого!        «Бывают такие мгновения, когда штаны времени раздваиваются, и если ты будешь недостаточно осторожен, то можешь оказаться не в своей штанине» — прозвучал в его мыслях полузабытый голос Руквуда.       В-пространство было возможностью в чистом виде. Эссенцией любой вероятности, любой из возможностей этой жизни — но долгое время существовало оно лишь теоретически. По крайней мере, никому до изобретения маховиков не удавалось сконцентрировать В-пространство. Лишь Аристофану Россу удалось создать маховики, позволяющие ему на краткий миг вспыхнуть между двумя точками, подобно искре статического электричества.       Вероятности… В конце концов, если существует любая вероятность — то должна среди них быть и та, что позволяет отправится в прошлое.       К несчастью, Росс исчез прежде, чем успел внятно объяснить, как работает его детище, и что особенно важно — оставив их и дальше строить догадки о способах управления В-пространством.       Не мог же Руквуд его создать, утаив это открытие ото всех?       Руквуд рассуждал о том, чтобы использовать его как пространство для проверки вероятностей пророчеств, вычисления всех возможных комбинаций развития событий — для этого изначально и строился «Гекс» — а вовсе не для просчета алхимических изысканий, как используется он в итоге отделом высокоэнергетической магии.       Пропущенные через пространство перфокарты и пластинки возвращались бы, побывав в иной реальности — возможно такой, где по небу летают однорогие пожиратели сиреневых людишек. «Гекс» должен был стать в идеале тем, что позволит узнать ответ на любой вопрос, по крайней мере, касающийся непреложных фактов, но Руквуда устроило бы для начала просчитывать наиболее возможные исходы пророчеств… Но завершить свой труд он не успел. Собственно, именно поэтому Северус и согласился с Дамблдором, что Руквуда стоит исключить из списка возможных Пожирателей смерти. Если бы Август Руквуд вел свои исследования ради Темного Лорда, разве не дождался бы тот окончания их, чтобы знать наверняка, о котором из двоих младенцев рекла Треллони? Разве доверился бы он чутью, вместо того, чтобы выждать и узнать наверняка… Но…       У Северуса по спине пробежали мурашки — а что, если Руквуд таки втайне ото всех сумел всё-ж сделать… Черт, но ведь все записи были изъяты и на сто рядов пересмотрены и перещупаны невыразимцами… Но… Может то, что Рипсом ему сегодня всучил избегло тщательного изучения?       Да нет, бред! Крауч тогда носом землю рыл, и, несомненно, заставил бы всех перечитать каждую букву в отчетах старины Августуса.       Темный Лорд не знал наверняка. Просто решил не мелочиться. Уничтожить двоих мальчиков вместо одного — какая, в сущности, безделица по тем временам. Северус вздрогнул, вспомнив то, что тогда он пропускал мимо сознания. Как легко было тогда убивать — им всем. Вслед за ним они перестали думать о цене, о потери, о боли — даже о собственной боли. Те годы пролетевшие, как во сне…       Он вздохнул, тяжело опершись локтями на стол, прикрыв глаза ладонью. Вот же… Нет, нельзя об этом сейчас вспоминать. Просто напишешь Рипсому сопроводительные ордера, чтоб отстал, получишь выписки из журналов. Выяснишь правду о том, что этот полудурок малолетний, пасынок дражайший, в Зале пророчеств делал. Это тоже вопрос хороший.       Послышались знакомые легкие шаги. Он прикрыл список Рипсома газетой, прикидываясь, что читает.       — Ну вот. Отлично, — Лили улыбнулась, поводя палочкой, и Северус с облегчением проводил взглядом скрывшуюся в мойке тарелку с остатками оладий и проследил за появившимися на столе чайником с чашками, — мы с тобой заслужили чашку чаю. Я так устала…       — Я бы тоже устал возиться с ними полдня. Мне стоило всё-же проснуться чтобы составить вам компанию.       — Ну, ты остался с Морти…       — Хочешь сказать, что он один стоит двоих по уровню доставляемых проблем? Да брось, мы оба знаем, что Розу можно оторвать от витрины с куклами только заклятьем ножниц.       Лили хихикнула и устало вздохнула.       — Ну, в этот раз она уже не ревела… И почти не брыкалась.       — Чудеса, да и только.       — Да, — Лили с наслаждением отхлебнула из дымящейся кружки, — хотя я так и не научилась достаточно убедительно делать этот фокус с «Я сейчас уйду без тебя».       Они улыбнулись друг другу. Но улыбка на лице Лили медленно потускнела, она сказала глядя на него.       — Сев, что у вас тут с Морти стряслось? Он какой-то странный сегодня. Такой тихий. Старается мне угодить. У него вид, как будто он любимого хомяка нечаянно раздавил. Купила ему пирожное, а он сказал, что не заслужил.       Северус вздохнул, глядя в чашку.       — Я наругал его. И я не считаю, что не прав, но похоже я… перестарался, — признался он.       Лили приобняла его за плечи.       — И что же тебя не устроило на этот раз?       — То, что… Лили, я тебе не говорил, но он соорудил целую башню в кабинете, чтобы достать с верхней полки какую-то хрестоматию. Он совсем забывает о последствиях, когда ему что-то интересно.       — Кого-то мне это напоминает, — с мягкой улыбкой сказала Лили.       — Что? — возмутился Северус.       — Не знаю, как насчёт семи лет, Сев, но в девять ты был таким же. Ты все стройки и заброшки в округе знал.       — Это другое. Моим родителям было насрать, убьюсь я там или нет. А Морти… Я волнуюсь за него, черт возьми, и ты волнуешься. И он об этом прекрасно знает.       — Ну откуда ему знать. Ты будто ещё не привык, что дети не знают ничего, пока специально не скажешь.       Северус вновь вздохнул.       — Ты ведь сказал ему, что мы его любим?       — Ну… Не совсем так. Я сказал ему, что он вечно встревает во что-то, что ты за него волнуешься, а он вместо благодарности подвергает себя и всех вокруг опасности…       — Ох Сев, — Лили устало повисла на нем, закатив глаза, покачала головой, — ты его напугал тем, что мы будем его ненавидеть, ты же понимаешь, что так нельзя было говорить? Ты должен был сказать ему, что любишь его, что волнуешься…       — Он и так знает. Стал бы я… Если бы мне было все равно, что с ним будет.       — Нет не знает. Ему семь, он ещё не понимает таких сложных концепций. Я поговорю с ним и скажу… Но лучше ты сам.       — Я и так уже сказал лишнего. Он начнет спорить, а я… Ты же меня знаешь. ***       Роза старательно причесывала свою куклу и заплетала ей косички. Усадила её на стул, расправив на ней платье, и улыбнулась, оглянувшись на Гарри. Она дождется санты, и расскажет мне какой он. Так что герти должна быть нарядной чтобы его встретить. - Гарри, Как думаешь что принесёт мне санта? Гарри переглянулся с Морти - они то знали что нет никакого санты, и что подарки кладут под ёлку родители... - Не знаю, Роуз. Роза вновь поправила на кукле платье.       — Гарри. Смотри, какая Герти красивая!       — Э… да. Она очень милая, — выдавил Гарри. На лбу у куклы так и не вывелись следы фломастера, которым Роуз нарисовала корявые звездочки.       — Я когда вырасту, тоже буду такая.       — Не будешь, — возразил Морти, — у этой волосы белые.       — Подумаешь, — Роза фыркнула, вздернув нос. Прищурясь, посмотрела на волосы куклы, и те вспыхнули яркой рыжиной. — Вот. Теперь точно я.       — Как ты это сделала? — живо спросил Морти, широко раскрыв глаза.       — Отдай! — Запищала Роза, саданув Морти по схватившейся за куклу руке.       — Мама! Роза колдует! — Гарри опомнился и понесся в кухню, где сидели взрослые, беседуя о каких-то своих взрослых делах и проблемах. — Рози заколдовала куклу!       — Гарри, это правда? — мама вскочила, взволнованная.       Родители мигом переглянулись, и их лица осветились. Они втроем поспешили в гостиную, где Морти с сестрой награждали друг друга тумаками.       Там они увидели, как Роза во всю колотила Морти безголовой куклой, а тот прикрывался, всё ещё сжимая за волосы оторванную пластиковую башку.       — Она только что переколдовала кукле волосы! — сказал Гарри, глядя, как отчим решительно разнимает сцепившихся брата и сестру.       — Он сломал её! Сломал!.. Ненавижу его! — голосила Роза.       — Ничего я не ломал, это всё ты, у меня её отобрала!..       — Тихо! — отрывисто скомандовал Снейп, и Роза тут же замолчала. — Давай сюда свою Марию Антуанетту, сейчас приделаем ей голову обратно. Репаро! Ну вот, видишь, все хорошо.       — Рози… У неё ведь были белые волосы, — мама покрутила в руках Герти. Роза всхлипнула, надувшись и сердито глядя на Морти.       — Были. А я хотела, чтобы были, как у меня, — упрямо сказала Роза, покосившись на Гарри.       — И ты правда колдовала? Сама? — спросил её отец.       — Угу, — кивнула Роза.       — И ничего нам не сказала? Рози, мы ведь так ждали…       — Вы же волшебники. И Гарри тоже может. И я могу, — решительно шмыгнула носом Роуз.       — Ох, милая. Мы так рады, — мама прижала к себе Розу. Гарри увидел, что отчим тоже улыбается, вид у него донельзя довольный. Он и сам готов был прыгать от счастья. Роза тоже ведьма. Они теперь смогут колдовать вместе, и на метле летать, и…       Гарри поймал взгляд Морти, виноватый и насупленный, и, поддавшись внезапному порыву, обнял его. Он догадался, что Морти сейчас, глядя как родители радуются за Роуз, боится, что сам он сквиб. Морти любил волшебство и как только научился читать, не отлипал от книжек о колдовстве, но магии в нем так ни разу так и не проявилось. А теперь сестра, которая младше его на год, колдует — а он нет.       — Не грусти, — шепнул ему Гарри, — у тебя всё обязательно получится.       — А если нет?..       — Чего встали, идите сюда, — Северус махнул им рукой, — Морти, извинись перед сестрой.       — Не то я тебя заколдую! — Роза показала ему язык и залилась смехом.