Гарри Поттер и Армия Тревора

      — Смотри, Гарри! — шепнула Гермиона. — Хагрид вернулся!       И действительно: в окне хижины горел неяркий огонек, а из трубы тонкой струйкой поднимался дым.       — Наконец-то, — выдохнул Гарри. — А то я уже волноваться начал. Заглянем к нему? Если, конечно, через Амбридж прорвемся.       Прорваться через Амбридж удалось без потерь — Жаба настолько долго рылась в сумке и в чемодане Гарри, что на остальных времени у нее уже не осталось.       Гриффиндорцы поднялись в башню, бросили там вещи, а потом Гарри и Гермиона, сверяясь с Картой, добрались до своей Лаборатории под мантией-невидимкой и уже на метле долетели через змеиный ход до хижины.       — Хагрид! — постучал в дверь Гарри. — Открой, это мы!       — А то не знаю, — буркнул полувеликан. — Заходите быстрее!       — Ой! — воскликнула мисс Грейнджер, войдя, наконец, внутрь. — Кто это тебя так, Хагрид?       — Это я… ну… В общем, упал, понимаешь.       — Восемь раз? — уточнил Гарри, вспомнив злоключения «дяди Элджи».       Под глазом лесничего расплывался фингал, волосы были спутаны, лоб и руки покрывали ссадины, да и двигался он как-то скособочившись, словно недавно получил по ребрам.       — Не считал, — профессор УЗМС скосил глаза на лежащий в тарелке здоровенный, с автомобильное колесо, красноватый с прозеленью сырой стейк, — может, и восемь.       — Это тебя великаны так отделали? — прищурившись, спросил Гарри.       — А ты откуда… А ты почему так подумал-то, а? — Хагрид взял кусок мяса и приложил его к лицу поверх фингала, зеленая и даже с виду ядовитая кровь закапала на стол, великан зашипел.       — Ходил ты с мадам Максим, — объяснил Гарри. — Шармбатонки девчонкам нашим отписали, что она тоже отпуск «по семейным обстоятельствам» взяла. Не было тебя четыре месяца, да и опасался ты не вернуться, значит, дело опасное было. То есть либо драконы, либо великаны, либо еще что такое. Но профессора Люпина Дамблдор к оборотням посылал, договариваться, причем примерно в то же время. А вы оба с шармбатонской директрисой — полувеликаны, так что…       — Догадливый ты… там, где не надо, — пробурчал Хагрид, разливая чай из закопченного и помятого больше обычного медного чайника.       — Еще как надо, — усмехнулся Гарри. — Ну так как — нашли вы их?       — Так не иголка, чтобы не найти, — хмыкнул половиной лица Хагрид. — Оно, понятно, добрались-то мы к ним не сразу, потому как следили за мной, министерские-то. Так что мы вроде как на курорт сначала с ней поехали, с Олимпией, а потом уж, как хвост сбросили — там и пошло дело. Не без приключений, ясно дело, что в Варшаве, что в Минске, но добрались мы до них, до великанов-то.       — А как вы знали, где их искать? Вроде как они не сильно на глаза людям попадаются.       — Да попадаются, — вздохнул Хагрид, сдвигая мясной компресс на лоб. — Только люди те про них уже не рассказывают. Был альпинист — и нет альпиниста.       — То есть они в горах живут? — уточнил Гарри. — Как йети?       — В горах, да в других. А где точно — то нам с Олимпией Дамблдор сказал. Нашли мы их — все восемь десятков там собрались, что выжили, конечно.       — Так мало? — спросила Гермиона.       Гарри прикинул, что мобилизационный потенциал великанов вряд ли превышает двадцать единиц, и то при максимальном напряжении, а скорее — даже десять.       — Ну так выживают их отовсюду, — пожал плечами Хагрид. — Сначала волшебникам не нравилось соседство, а потом и магглы со своими стрелялдами подключились. А как у них эти винтокруты летучие появились, у магглов, так и совсем им житья не стало.       — А заповедник для них нельзя сделать? — спросила Гермиона. — Как для драконов?       — Может, и можно, — сказал Хагрид, переворачивая компресс другой стороной. — Да кто ж этим займется? Драконов же ради всяких полезностей разводят, шкура там, кровь, да жилы сердечные. А тут — и люди вроде, то есть убивать их не шибко хорошо ради такого вот, а с другой стороны, характер у них не слишком дружелюбный, у великанов-то.       — Оно и видно. А что это за мясо, Хагрид?       — Драконий стейк, — пояснил тот. — С кровью. Щиплется — жуть, но вродь как помогает. Ядовитый, ясно дело, но мне его ж и не есть. Так вот, нашли мы их, великанов-т, ну и первым делом к гургу. Вождь это ихний, — пояснил Хагрид. — Дамблдор мне сразу и сказал: вот кто самый большой и самый ленивый есть, к кому остальные козлов горных таскают, чтобы не побил — это, значит, и есть гург.       — Самый здоровый? Футов двадцать, наверное, в высоту-то?       — Двадцать пять, — поправил его Хагрид. — Двадцать — то обычные, а ране, говорят, и по тридцать были.       — А весит он сколько? — спросил Гарри.       — Да как слон, — ответил Хагрид. — Или пара. Не знаю, не поднимал пока, наоборот… эхм… — и он замолк.       «Тут, пожалуй, и Германа не хватит, — огорчился Гарри. — Надо у майора «Бойз» попросить противотанковый, если уж не «Карл Густав» сразу…»       — И они тебя побили? — спросила Гермиона.       — Нет, — ответил Хагрид. — Мы ж к ним со всем вежеством, аккурат как Дамблдор говорил. Первым делом, магию к ним применять нельзя, — пояснил он. — Злит она их просто ужас как. А вот подарки волшебные они любят, ну, понятно, которые им не вредят. Так что пошли мы с Олимпией прямо к гургу, по сторонам не смотрим, вроде как и не видим больше никого, и подарок несем — ветку с Губрайтовым Огнем, это который горит да не гаснет. Гург этот, Каркус его звали, огонь тот принял, а Олимпия и говорит ему — это дескать от великого волшебника Дамблдора, который против был, чтобы великанов в Британии убивали, ну и что завтра мы еще с подарком придем. Этикет такой, — пояснил Хагрид. — Великанам сразу много говорить нельзя, а то они расстраиваются, когда много над чем думать надо, и от расстройства даже убить могут, так-то.       — А дальше что? — спросила Гермиона.       — Ну, назавтра мы Каркусу этому шлем принесли, непробиваемый, гоблинской работы, и снова приветы передали. Потом ушли опять, чтобы на третий день уже предложение Дамблдора гургу передать, а ночью вишь ты…       — Пожиратели пришли? — спросил Гарри.       — Как ты догадался? — спросил Хагрид.       — Ну… Я не очень хорошо понимаю, как мог бы использовать великанов профессор Дамблдор, но вот как их может использовать Том — тут никаких вопросов нет.       — МакНейр там был, — вздохнул Хагрид. — Из Министерства который, палач. С топором своим. Его еще три года назад вместо меня прислать пытались, когда меня в Азкабан спровадили, а на следующий год он должен был Клювокрыла казнить, если бы не Августа. Видимо, он, Макнейр, Каркусу, гургу старому, голову и отрубил, прямо со шлемом. Дубинкой-т великанской ее не очень-то отрубишь, голову-то… А она там, в озере, отдельно от тулова лежала… А потом драка началась, у великанов-то, и тех, кто за Каркуса стояли, новый их гург, Голгомаф его зовут, поубивал. Драка была, что ты! Великаны с великанами дерутся, жены их с такими же великаншами… Но те, что за Голгомафа стояли, победили. Мы с Олимпией пытались тех из Каркусовых, кто в пещеры попрятались, спасти, да они сперва не хотели уходить, а потом уже на нас пожиратели напали, видимо, Голгомаф им про нас рассказал. Так что мы сами еле ноги унесли с…       — И много их осталось? — спросил Гарри. — Тех, что за Голгомафа этого?       — Десятка четыре, — ответил Хагрид, — может, и меньше. Если с женами да детишками ихними считать.       — То есть Волдеморт получит на усиление максимум десяток великанов, — вздохнул Гарри, — но скорее четыре-пять. Уровень мобилизации в десять процентов уже считается критичным, — объяснил он. — А на нашей стороне…       В дверь решительно и требовательно застучали.       — Кружки наши убери! — шепнул Гарри Хагриду, и они с Гермионой спрятались под мантией-невидимкой в том же самом углу, что и на втором курсе.       Клык с радостным лаем бросился к двери. Хагрид, уронив на пол кусок драконьего мяса, быстро смел со стола две лишние кружки и спрятал образовавшиеся осколки под подстилку волкодава.       — Сейчас, — сказал он, — сейчас, ага!       Вошедшая было в хижину мадам Амбридж — в темно-зеленой накидке и такого же цвета шапке с наушниками поверх обычной розовой мантии — отпрянула от пытавшегося лизнуть ее в лицо пса, чуть не снеся задницей сопровождавшего ее Седрика Диггори — в черной, по фигуре, мантии модного (хотя и анонимного) дизайна от Лаванды Браун и сестер Патил.       — Фу, Клык, фу! — прикрикнул Хагрид.       — Пшел! — Амбридж замахнулась на волкодава сумочкой.       — Э-э-э… Добрый вечер, профессор, — вежливо поздоровался Хагрид.       — Не просто профессор, коллега, — мерзко улыбнулась Жаба, — а Генеральный Инквизитор Хогвартса.       — Инквизитор? — относительно целый глаз великана широко открылся, подбитый попытался последовать его примеру, но потерпел неудачу. — А что это такое?       — Это я хотела бы спросить, что это такое, мистер Хагрид, — сделала, наконец, шаг вперед Амбридж. — Почему Вы целый триместр отсутствовали в школе?       Седрик вытащил из кармана пергамент, перо с чернильницей, сел — разумеется, без спроса — за стол и начал записывать.       — Так это… Директор Дамблдор, — смутился тот. — Отпуск предоставил, по этим… семейным обстоятельствам.       — И где же Вы искали эти обстоятельства? В горах? — улыбка Жабы была настолько мерзкой, что стало ясно: о поездке Хагрида она знает (видимо, МакНейр, который, судя по всему, остался жив, успел вернуться в Британию и имел с ней контакт).       — Э-э-э… На юге Франции, мадам! — спешно ответил Хагрид. — Ну там море и все такое…       — Тогда почему Вы не загорели? — спросила Инквизиторша самым что ни на есть инквизиторским тоном.       — Дык, кожа у меня шибко нежная, вот что! — развел руками Хагрид, затем нагнулся и поднял с пола кусок драконьего мяса.       — И эти увечья Вы тоже получили там?       — Ну… С коня упал, — почесал затылок Хагрид, затем поймал насмешливый взгляд Жабы и добавил: – С Абрасканского. У меня… друг их разводит, ну, знаете — большие такие, с крыльями. И летают.       Для убедительности Хагрид помахал ручищами, да так, что с пола поднялся иней; Гарри даже заволновался, что ледяная пыль осядет на мантии и их с Гермионой заметят, но его мантия почему-то была меньше уязвима к подобным факторам, чем мантии команды Грюма летом: иней скользил по шелковистой ткани или просто не долетал до нее. Это следовало обдумать — но, пожалуй, потом.       — Летают? — лицо Амбридж выражало презрение. — Как эта метла? Вряд ли она Ваша, мистер Хагрид?       Гермиона вцепилась зубами в рукав куртки Гарри, чтобы не закричать. Он лох. Безответственный лох: стоящая в углу «Восьмая» могла выдать их с головой.       — Ну так это ж Артурова, — пожал плечами Хагрид, Гарри, казалось, мог через шевелюру и затылок видеть, как забегали его глаза.       — Покойного мистера Уизли? — со злорадством в голосе уточнила Амбридж.       — Покойного? Как это покойного? — воскликнул Хагрид.       — Полагаю, в вашей… Франции Вы не читали газет? — скорчила презрительную рожу мадам Амбридж. — Хотя я не уверена, что Вы умеете читать, Хагрид…       Жаба, вероятно, доквакалась бы, но тут Седрик склонился к ее уху и что-то зашептал ей.       — Вот как? Поттер? Хм. Ну что ж, я конфискую эту метлу до прояснения ее принадлежности и того, как она здесь оказалась. Вы слышите, Хагрид?       Хагрид не слушал. Он уселся за стол, рыдания сотрясали его плечи, и даже заявление Жабы о том, что теперь она будет инквизировать его уроки, прошло мимо его ушей.       — Артур, — стонал он. — Как же так, Артур?       Даже Седрик, стоящий теперь с «Восьмой» в руках, почувствовал себя неуютно, но Жаба выглядела не просто довольной, а прямо-таки счастливой, и Гарри отстраненно подумал, что на этом воспоминании она, пожалуй, и Патронуса может вызвать…

***

      — Это было как отнять конфетку у ребенка, — сказал Фред, протягивая Гарри «Восьмую».       — Отнимать конфетки у детей — довольно громкое занятие, — с глубоким пониманием вопроса заметил Гарри. — Я по своему кузену Дадли знаю, он таким отниманием в начальной школе занимался. Она ничего не заметила?       — Да где там! В кабинет Жабы мы уже как к себе домой ходим. Так что будет там эта швабра трансфигурированная хоть до лета висеть. В общем, бери свою…       — Нет, — ответил юноша. — Уже не мою. Джинни, можешь подойти? — спросил он.       — Да, Гарри? — Джинни, сидящая рядом с Невиллом, гибко поднялась и присоединилась к заговорщикам.       — Держи, — сказал Гарри. — Это тебе на память. Об Артуре.       Все трое Уизли переглянулись.       — Ты уверен, Гаррикинс… — начал Джордж.       — Уверен. Вот представь — года через четыре Ли Джордан как заголосит: «…и-и-и… Джинни Лонгботтом, охотница, ну или там ловец, «Холихедских Гарпий»! На уникальной и легендарной метле величайшего артефактора Британии Артура Уизли! И ее не остановить!»       — Но, Гарри, это же слишком… — Джинни выглядела потрясенной.       — Ничего не слишком, — отрезал Поттер. — «Нимбус», который тут в основе, мне купила МакКошка, чтобы я взял для Гриффиндора Кубок. Это, правда, только на следующий год удалось, но взяли ж таки! Так что с ней мы в расчете. А потом твой папа из нее такое вот чудо сделал. Причем и ты, и Дин, и близнецы — все участвовали. К тому же, после того как Артур над ней поработал, я на «Восьмой» только один снитч взял, точнее, половинку, а ты уже два. Ну и… После матча с воронами Жаба обязательно попробует мою метлу снова конфисковать, и может что-то заподозрить.       — Ну… Мы могли бы на нее Чары Гламура наложить, — предложил Фред. — Чтобы Жаба не заподозрила ничего.       — Перед третьим матчем наложите.       — А ты тогда как на матче с воронами будешь? — спросил Джордж.       — Хиггсу сейчас деньги нужны больше, чем метла, — пояснил Гарри. — И еще ему очень не хочется подтирать зады за Малфоем, да и вообще он на своих довольно-таки зол. Так что он отказался вернуться в команду, ну я у него его «Молнию» и купил. С хорошей такой скидкой. Ухаживал он за ней отлично, кстати, так что все нормально будет. Вы лучше скажите, а что с вашими-то вениками?       — Мы их там оставили, — усмехнулся Фред. — Только поработали над цепями, которые их удерживали. В плане подготовки к Пасхе. Будет весело.       Джинни вышла из ступора и бросилась Гарри на шею, целуя его в обе щеки. Гарри скосил глаза на Гермиону и Невилла, но все вроде бы было нормально, причем ему показалось, что глаза Гермионы были немного влажными. А вот Рон сидел, демонстративно отвернувшись. Да и хрен бы с ним, с Роном.       — Гермиона, — сказал Гарри, когда Джинни, прижимая к себе «Восьмую», скрылась в девчоночьих спальнях. — У меня завтра дополнительные занятия со Снейпом, так что «Вышкой» на вашем патрулировании опять Джинни поработает.       — Хорошо, — кивнула мисс Грейнджер. — Но ты осторожнее там, ладно?       — Ладно, — ответил Гарри. — Постараюсь его не прибить. Ну, а потом…       — Потом ты пойдешь прямо в башню, — ответила Гермиона. — Потому что Амбридж наверняка еще ничего не успела бы организовать, после каникул-то. Так что как минимум завтра мы с Невом будем в сравнительной безопасности.       — Хорошо, — вздохнул Гарри. — Но комплект связи я с собой все-таки возьму.

***

      Весь первый учебный день на переменах к Гарри подходили и старосты, и другие члены Клуба Тревора, уточняя, когда же состоится следующее занятие. Паранойя юноши просто кричала о вопиющем нарушении секретности, но тут уж ничего не поделаешь: учить студентов исключительно из-под мантии Невыразимцев он не мог. Нет, мог, конечно, но тогда с мыслью о вербовке в банду представителей других Домов можно было распрощаться. Единственное, что ему оставалось — это подпустить немного туману.       — Невыразимцы сообщат о месте и времени обычным порядком, — отвечал он.

***

      Разумеется, мадам Амбридж пришла инкивизировать первый же урок Хагрида после его возвращения.       Синяки и ссадины у профессора УЗМС уже слегка поджили, но за прошедшие сутки он умудрился заполучить несколько новых.       — Это шишуга, — пояснил ученикам Хагрид, выводя на поводке некрупную собачку, напоминающую Джек-Рассел-терьера. — Кто может сказать, чем эта зверюшка отличается от маггловских собак на глаз?       — Уоррингтон, запишите: «задает идиотски-простые вопросы», — громким шепотом приказала сопровождавшему ее слизеринцу Амбридж; тот заскрипел пером, а Малфой гнусно захихикал.       — У нее два хвоста, сэр, — ответила Миллисент.       — Точно, — кивнул Хагрид, — не спутаешь. Один балл Слизерину. А теперь главный вопрос: а для чего эта зверюшка была выведена, а?       — Для охраны магов от магглов, сэр! — ответила Лаванда Браун. — Шишуги очень дружелюбны к волшебникам и столь же агрессивны по отношению к магглам.       — Верно! — ответил Хагрид. — Именно поэтому держать шишуг в маггловском районе можно только как экзамен сдашь: как, значца, ее там содержать, чтобы она там всех магглов по округе-т не перекусала. Ну или чтоб не пристрелили ее. Пять баллов Гриффиндору.       — Запишите, Уоррингтон: неприкрытый фаворитизм! — бросила Амбридж.       — Дык какой фаворитизм? — возмутился Хагрид. — Уж до двух сосчитать жеж всяк может, а…       — Неуважение к сотрудникам Министерства, — прокомментировала Амбридж. — И нетерпимость к критике.       — Ну, эта… — Харгид махнул рукой и развернулся спиной к Амбридж: — А кто может сказать, что надо сделать, чтобы магглы с виду не догадались, что собачка-то непростая?       — В возрасте шести-восьми недель безболезненным ампутирующим заклинанием производится ампутация одного из хвостов, — ответила Буллстроуд. — Формула заклинания…       — Подождите, милочка, — нахмурилась Амбридж. — Профессор Хагрид, Вы так вот просто даете на своих уроках фактически калечащие заклинания?       — Ну так, а как же хвост-то купировать? — растерялся Хагрид. — Или там рога у двурогов подрезать? Без кой-каких заклинаний уход — он же и не уход, а…       — Ах, значит, это не единичный случай? — подняла выщипанные брови мадам Амбридж. — Признаться, я недооценивала опасности, которым наши дети подвергаются здесь, в Хогвартсе. Ну что ж, все понятно. Ожидайте результатов Инквизиции через десять рабочих дней, профессор Хагрид.

***

      — Поттер, может, объяснишь мне, что не так я делаю со «Ступефаем»? — сразу после четвертого урока прикопался к нему Захария Смит.       — Сегодня не могу, — ответил Гарри, стараясь привлечь к ним обоим как можно меньше внимания. — У меня дополнительные занятие с профессором Снейпом. По Зельеварению. А то он просто бесится по поводу взрыва того котла.       — На пятом курсе мог бы уже и получше в зельях разбираться, — фыркнул Смит. — А то до сих пор котлы взрывать — это как в панталоны невзначай мочиться. Видимо, у тебя все совсем погано: не припомню, чтобы профессор Снейп кому-то еще дополнительные уроки давал… — и он удалился с гордо поднятым подбородком.       Гарри пожал плечами: ему очень хотелось показать Смиту (причем, прямо на нем) пару свеженьких заклинаний, одно из которых как раз было мочегонным, но уже пришло время отправляться в подземелья.       Он спустился по каменной лестнице, прошел по коридору и оказался перед хорошо знакомой дверью. Он постучал и, услышав что-то отдаленно напоминающее разрешение, вошел.       Кабинет Снейпа выглядел как обычно: банки с ингредиентами на полке, составленные в углу котлы, закрытые шкафы с особо ценными компонентами зелий и оборудованием… Единственное, что выбивалось из ряда, было неглубокой каменной чашей с вырезанными по ободку рунами. Омут Памяти.       — Закройте за собой дверь, Поттер, — раздался из темного угла голос Снейпа. — И снимите свои идиотские очки.       Гарри снял очки с серебряным напылением и надел вместо них обычные, с прозрачными стеклами.       — Полагаю, Вы в курсе, зачем Директор навязал мне Вас, Поттер? — Снейп покинул свое укрытие.       — Да, профессор, — кивнул Гарри. — Вероятно, профессора Дамблдора обеспокоил тот мой сон. Но… Благодаря ему мистер Уизли смог хотя бы попрощаться с женой и… И его вообще нашли. И узнали…       — Вы тупы и самонадеянны, Поттер. Это преимущество — ничто по сравнению с тем, что теперь Темный Лорд знает, что между вами существует связь, и, самое важное — что эта связь — двусторонняя.       — То есть он… — в горле Гарри пересохло. — Он тоже может видеть моими глазами… сэр? — он не спрашивал, откуда Снейп знает об этом, тут-то все было ясно. Ну или почти ясно.       — Если бы Вы напрягли свои немногочисленные извилины, Поттер, Вы догадались бы об этом еще летом.       — Тот боггарт, — пробормотал Гарри. — Но…       Он хотел было сказать, что тогда, на Гриммо, он просто бросил вперед кусок Тома, который сидит в его голове всю его сознательную жизнь, но вовремя удержался. Перед ним была не Саманта-Шарлин, не кто-то из старичков и старушек, и не Гермиона, а Снейп. А Снейпу он не доверял, несмотря на то, что получил от него несколько действительно полезных уроков.       — Не прошло и полгода, как эта мысль наконец-то пришла Вам в голову, Поттер. Причем снова не без подсказок.       — А что он еще может, сэр? Том, в смысле? Читать мои мысли? — если так, то ему стоило серьезно подумать о самоубийстве.       — Только магглы рассуждают о «чтении мыслей». Ум — не книга, которую можно раскрыть, когда заблагорассудится. Мысли не напечатаны внутри черепа, чтобы их мог изучить всякий любопытный. Мозг — сложный и многослойный орган — по крайней мере, у большинства людей, Поттер, — он усмехнулся. — Верно, однако, что те, кто овладел легилименцией, способны при определенных условиях проникнуть в сознание своих жертв и правильно интерпретировать добытые сведения. В частности, Темный Лорд почти всегда знает, когда ему кто-то лжет. Только искушенные в окклюменции способны подавить чувства и воспоминания, противоречащие лжи, и, таким образом, говорить неправду в его присутствии, не опасаясь разоблачения.       То ли Гарри так и остался магглом, то ли у него действительно не хватало извилин или там слоев в мозгу, но существенной разницы между чтением мыслей и тем, что описал Снейп, он не заметил.       — Значит, он может узнать, что мы сейчас тут думаем, сэр?       — Время и пространство весьма важны и в этом виде магии, Поттер. Помимо того, что Хогвартс предоставляет своим обитателям нешуточную защиту, большинство легилиментов нуждаются в прямом визуальном контакте.       — Но не Том, сэр? Вряд ли он был рядом с моей кроватью в ту ночь.       — Вы, как всегда, особый случай, Поттер. Во-первых, дело, по-видимому, в той связи, которая возникла вследствие так и не убившего Вас проклятия. А во-вторых, судя по всему, Лорд пользуется этой связью, когда Ваш мозг, и так не утруждающий себя интенсивной работой, расслаблен или беспомощен. То есть во сне.       — Хм. Но как же…       — Ваша защита груба и примитивна, Поттер! — Снейп достал палочку, но вместо того, чтобы направить ее на Гарри, поднес ее к собственному виску и вытянул из головы серебристую нить воспоминания, которую стряхнул в Омут Памяти, затем туда же отправилась еще одна нить, и еще.       — Итак, Поттер, сейчас меня будут интересовать… некоторые Ваши воспоминания. Я не намерен уведомлять Вас, какие именно — точно так же, как не будет делать этого и Темный Лорд. Защищайтесь. «ЛЕГИЛИМЕНТИС!»       Гарри-С-Воображаемой дубинкой уже давно был на позиции, ожидая вторжения Снейпа, но вторжения не было и не было. Он стоял на страже так же, как когда-то дожидался в засаде Дадли, того самого Дадли, который только что больно ударил его, и теперь рыскал по Литтл-Уингингу, чтобы поймать свою сбежавшую боксерскую грушу. Ему было обидно — так же обидно, как и тогда, когда бульдог тети Мардж загнал его на дерево, а Дурсли — все четверо, включая Дадли, стояли внизу и смея…       — Достаточно, Поттер, — услышал он голос Снейпа. — Как звали эту псину?       — Злыдень, сэр. Но…       — …Но Вы даже не обнаружили вторжения, Поттер? Вы освоили один или два грубых приема и сочли себя мастером, не так ли? Это именно то, что я называю тупостью и самонадеянностью. Еще одна попытка. Защищайтесь!       Гарри постарался перекрыть все входы в свое сознание. Это было похоже на закрытие не только ведущей в его спальню двери, но и окон. Теперь на окне была решетка, дверь была заперта, осталось перекрыть кошачью дверцу внизу, через которую дядя Вернон подсовывал ему еду. А без этой еды он обойдется, потому что… тут цепочка его воспоминаний дала сбой. Решетка… Дверь — закрытая снаружи на засов, кошачья дверца… Что-то важное скрывалось рядом, так почему же… решетка… дверь…       — Уже лучше, Поттер. Хотя, конечно, вы все-таки впустили меня в свое убогое жилище, а Лорду вполне может хватить и этого. «ЛЕГИЛИМЕНТИС!»       Он обратился в слух. Это снова было похоже на его ожидание в кабинете Амбридж: мерзкие котята уже спали… Ему было очень, очень интересно, зачем он вообще здесь находится… но он не мог вспомнить. Кабинет с розовыми обоями… Котята… Столик… Камин — почему-то он был важен… Обои… котята… камин… Он медленно-медленно отрастил на затылке еще пару глаз и, наконец, заметил темную фигуру, наблюдающую за ним. А уже за ее спиной, за спиной этой фигуры, тихонько заносил дубинку Специально Обученный Гарри…       — Слабо, Поттер. Судя по всему, Вы обнаружили мое вторжение — но я успел узнать, что Вы тайком пробирались в кабинет профессора Амбридж. Если бы на моем месте была она, Вы вылетели бы из Хогвартса быстрее собственного визга. Вам это понятно?       — Да, сэр.       — Три раза из трех, Поттер. Три раза из трех Вы впустили меня в свой разум и просто не успели среагировать прежде, чем я получил информацию. Темный Лорд за это время выпотрошил бы Ваши мозги полностью. Защищайтесь! «ЛЕГИЛИМЕНТИС!»

***

      — Здесь Вышка, нарушителей почти нет. По-моему, теперь никто не высовывает носа из общежитий в ваше дежурство, ребята, — фыркнул в наушнике голос Джинни. — Болт поднимается из подземелий, Бэтмен ходит по своему кабинету из угла в угол… Проводите Болта?       — Здесь Медведь. Проводим, Вышка. Встреча в вестибюле, а то мало ли что, — согласился Невилл.       — Как ты, Гарри? — бросилась к нему Гермиона.       — Хреново, — ответил тот. — Кое-что мне удавалось от него прятать… Он, ну Снейп, старался добраться до каких-то моих воспоминаний, а я пытался перехватить его и спрятать самое важное. Когда он напролом лезет, это просто, а вот когда тишком… не сразу и замечаешь. Только когда понимаешь, что вспоминаешь то, что вроде не должен был… Но он тут же выходит из моей головы и начинает нотации свои, что я, дескать, снова его пустил… Двенадцать раз из двенадцати!       — «Говоря с профессором Снейпом, надо думать не только о том, что говоришь, но и о том, что думаешь!» — процитировала Гермиона самого Гарри. — А этот-самый… не помогает?       Гермиона имела в виду обитавшего в голове юноши Маленького-Гарри-Хранителя-Ключей, который на первом курсе сильно помог Большому Гарри против Дамблдора, спрятав особо секретные воспоминания.       — Ну важного-то он ничего не увидел… Но это ж надо знать, что важное, а что нет… Но он же все двенадцать раз ко мне в голову пробрался!       — Пробраться-то он пробрался, — задумчиво произнес Невилл. — Но вот добрался ли он до того, чего хотел? Сам же говоришь, что что-то тебе скрыть удалось.       — Ну… может и так, — подумав, согласился Гарри; его настроение немного улучшилось. — Но все равно. Все равно он по моей голове лазил. Неприятное ощущение, особенно с его комментариями.       — Он тебя специально из себя выводил, — догадалась Гермиона. — И я думаю, как раз потому что полного успеха он не добился. Я ни за что не поверю, чтобы профессор Снейп признался тебе, что ему не удалось добраться до того, до чего он хотел добраться. Вот вспомни — сколько раз он прервал контакт до того, как ты почуял что-то неладное?       — Раза три. В первый раз — когда меня теткин бульдог гонял, второй — когда нас на лугу дементоры окружили, а третий — это когда я на втором курсе ту пикси грохнул.       — Там было что-то важное? — спросила через наушник Джинни. — То, что ты скрыть хотел?       — Нет, — ответил Гарри, — тогда-то именно не было, а вот в других эпизодах… там было что-то, до чего он добраться не мог, у меня тогда мысли по кругу ходить начинали. И… и знаешь, он сказал «я успел получить информацию», а не «я успел получить нужную информацию»…       — Гермиона права. Снейп действительно старался вывести тебя из равновесия, — заключил Невилл. — Видимо, чтобы ты запсиховал и раскрылся. А что он еще сказал, кроме того, что ты, как обычно, туп и самонадеян?       — Сказал очищать сознание перед сном, — пожал плечами Гарри. — Наверное, это что-то вроде медитации, а на фоне этой самой медитации легче такие вот вторжения замечать. А то кто его знает, что Том может важным посчитать, всю же память не спрячешь…       — А ты его чувствуешь? — обеспокоенно спросил Невилл, потирая левое запястье. — Тома?       — Шрам побаливает иногда, — ответил Гарри. — Ну и коридор этот снится. И… И теперь я могу дойти до двери, которая в дальнем конце коридора. Наверное, после смерти Артура Дамблдор вынужден был прекратить дежурства, вот кто-то из томовских прихвостней и дошел до нее, до двери той. Но открыть пока не может.       — Медведь, Гроза, Болт, — послышался голос в заушнике. — Мой брат — идиот! Он только что выполз из гостиной и… И, по-моему, он идет прямиком на Астрономическую башню!       — Здесь Медведь, я его сейчас перехвачу, — ответил Невилл. — Чтобы Грозу не вмешивать.       — Здесь Вышка, тут проблема, — ответила Джинни. — На Башне тусит Паркинсон. Я вам сказать не успела, потому что Болт как раз от Бэтмена вышел.       — Так, — напрягся Гарри. — Медведь, Гроза, займите позицию где-нибудь у входа на лестницу, а я проверю, что там как. Что-то эта встреча под луной мне совсем не нравится…