Среди нас

Электричество вырубается в тот момент, когда Гэвин спаивает осточертевшие провода — и он может поклясться, что кто-то специально их порезал, но кто ему поверит? Самого же и обвинят в саботаже с какой-то стати. Настроение отвратительное: мало того, что на него совсем недавно упал труп, мало того, что вскоре после этого он нашел второй труп, да еще и намеки Сайен… Да стал бы он сообщать о найденных телах, если бы сам их убил? А еще россказни, как он каждую ночь водит к себе в каюту Коннора и Ричарда, чтобы предаться всем мыслимым страстям. Задница заключается в том, что нихрена Гэвин ни с кем не трахается с момента посадки в этот богом проклятый корабль. Ричард откровенно избегает его, посылая пронзительные и полные непонятных эмоций взгляды, стоит им оказаться в одном помещении, а Коннор, напротив, охотно проводит с ним время — но исключительно платонически, и дальше прикосновений через одежду не заходит. А Гэвин буквально сходит с ума, так ему хочется потрогать. Он понимает — думает, что понимает: это была встреча на одну ночь, никто из них не предполагал, что придется лететь вместе, и теперь Ричард делает вид, что они не знакомы, а Коннор пытается остаться друзьями, и если он даже что-то испытывает, Рич явно запрещает ему… А Гэвин… Гэвин тщетно надеется, что это еще не конец. Он никогда в жизни не был так влюблен, да кажется, он никогда в жизни вообще не был влюблен, потому что это ужасное чувство — что ему все время нечем дышать — убивает его. Нужно поговорить — поговорить с Ричардом или с ними обоими, но сейчас у Гэвина еще остается надежда, и он боится ее лишиться. Черт… что же ему делать?.. Взвывший сигнал тревоги заставляет его подскочить на месте: пульс моментально прыгает куда-то в горло, на мгновение заглушая даже визг сигнализации. Кажется, это кислород, и первый порыв Гэвина — броситься в кислородный отсек… Он глубоко вздыхает, приказывая себе остаться на месте. Он все равно ничего не может там сделать, зато он может починить свет, чтобы остальным не пришлось метаться в темноте, так что Гэвин возвращается к щитку, снова принимаясь за провода. Это место внушает ему страх, все время кажется, что стоит только обернуться, и за ним будет мертвая Лайм с ножом в руке, но Гэвин все равно невольно оглядывается, щуря глаза на аварийные лампочки. Сирена смолкает, а следом Гэвин слышит шаги. Уверенные и какие-то… неотвратимые, и он вскакивает на ноги, прижимаясь спиной к шкафу прежде, чем успевает подумать, как глупо это выглядит со стороны. — Что ты здесь делаешь? Орандж, голос принадлежит Орандж, и Гэвин открывает было рот, но тут же понимает, что она обращается не к нему, потому что Орандж выпаливает: — Снова будешь лгать, Пятьдесят-один? Мы и так потеряли время! Убей его, или это сделаю я! Гэвин давится воздухом, сжимая паяльник до боли в пальцах: она говорит о нем. Она говорит о нем! — Его нужно уничтожить! — настаивает Орандж, — я… А потом раздается жуткий булькающий звук, и за ним — стук падающего тела. Гэвин холодеет: у него нет оружия, он не представляет, как защищаться тут, в полумраке, от кого-то, кто убил уже троих и пришел за Гэвином… Удаляющийся топот приводит его в чувство. Не соображая, что делает, Гэвин бросается к выходу и выглядывает в коридор — и отшатывается: на полу лежит Орандж, ее черные волосы разметались по металлической переборке, миндалевидные глаза закрыты. Она кажется спящей. Но развороченная шея намекает, что нихрена она не спит. Нет… нет — в этот раз Гэвин не будет заявлять о теле. Но он здесь, все равно обвинят его! Стоит ли свалить? Соврать, что побежал в кислородный отсек? Или?.. Он подскакивает, когда фигура выбегает из-за угла и резко останавливается, и в темноте она огромная и жуткая. Но она приближается, и это… Ричард. Ричард! — Это не я, — выдавливает Гэвин, — я ее не убивал. — Ричард смотрит на него таким потрясенным взглядом, что это выворачивает наизнанку. — Я ее не убивал! Клянусь! Ричард делает шаг вперед, еще один, опуская взгляд на тело, глядя вперед в коридор, опять на Гэвина… — Назад, — выдыхает он, уставившись Гэвину в глаза. — В электричество. Я заблокирую дверь. Все отрицай! Ты был там все это время и ничего не видел. И, не дожидаясь ответа, он вталкивает Гэвина в комнату, захлопывая дверь за ним. И Гэвин остается один в темноте.