Среди нас

СМИ утверждают, что на Котерре произошла резня. Якобы «самозванцы» разрушили колонию добытчиков драгоценной сапфировой руды с Земли, перерезали колонистов и устроили огромный костер из детских черепов, все такое. Это полная чушь. Хотя бы потому, что никаких детей у колонистов никогда не было — и мужчины, и женщины на этих рудниках были настолько далеки от детей, насколько только могли. Гэвин отлично помнит, и почему нанялся туда: ему нужны были деньги. И корпоративных вербовщиков — льющих в уши золотую чушь, хотя любой понимал, что собой представляет работа в руднике — он тоже помнит, их чистые костюмчики и разглагольствования про «наше общее дело», хотя ни один из этих хлыщей ногой не ступал ни на какие отдаленные планеты. Еще он помнит, что про «самозванцев» узнал только на месте. Ребята в бараке шептались, что «самозванцы» тоже где-то там, за стенами, которые охранялись корпоративными бойцами в блестящей пластиковой броне, а может, и среди них самих уже затесались «самозванцы». Да это была одна из любимых тем для разговоров и шуток между сменами. Гэвин никаких «самозванцев» ни разу не видел. Это то, что он помнит. А то, что происходит потом — он открывает глаза на узкой койке, он в каком-то бараке, «больнице», вокруг такие же, куча таких же, а последнее, что помнит он — это как разговаривал со стариком Билли… Ему говорят, это было три недели назад, а старика Билли больше нет. Что «самозванцы» взбесились и напали, убили кучу колонистов и почти всех солдат, сожгли шахту и залили кровью занятую лагерем землю… Это похоже на правду, думает Гэвин, снова и снова впиваясь ногтями в свою потрескавшуюся память, пытаясь по крупицам вытащить то, что произошло за последние три недели — то, что затерялось на дне его мозга, кажется, навсегда. Это похоже на правду — но он знает, что это не правда. Он сбегает из «госпиталя», зайцем пробирается на первый же почтовый корабль, и ему везет, его не обнаруживают. И всего пару пересадок спустя он оседает на «Кассиопее». Он бы полетел в противоположный конец космоса, если бы мог, но деньги кончаются окончательно, и выбирать ему не из чего. За три дня до этого, он узнает, что в госпитале на Котерре произошел теракт. Ему мнится в этом скрытое значение, зловещее и безжалостное указание на произошедшее с ним там несчастье, но потом он встряхивает головой и смеется над собственной мнительностью, потому что не все на свете крутится вокруг него, определенно, это Гэвин уже успел уяснить. Ему снятся сны. Гладенький корпорат вылезает из-под кровати и предлагает ему кучу денег за пару уколов, кричащая женщина с щупальцами, торчащими из спины, продолговатые гильзы в жидком азоте, в которых прячется нечто очень важное, очень дорогое, чувство вины, отвращение, страх и гнев на собственную глупость, глупость, глупость — огонь до небес и то, как сам Гэвин прижимается спиной к холодной стене, пока за углом кто-то отрывает голову тому самому корпорату. В последние ночи этот кто-то — Коннор. «Он сделал это из-за тебя, ради тебя, — повторяет Ричард, — он из-за тебя умрет!» И Гэвин открывает глаза, как будто и не спал.