Среди нас

— Хороший мальчик, — бормочет Браун себе под нос, — умница. Блэк на экране выбирается из вентиляции — выскальзывает одним гладким, красивым движением, выпрямляется, оглядываясь и поводя плечами. Такие акробатические трюки производят впечатление, и Браун облизывается, рассматривая его стройную, напряженную фигуру. Видео на миг замирает перед повторным воспроизведением — и запускается. Порядочным членам экипажа, которые не делают ничего предосудительного, нет нужды прятаться в вентиляции и скрывать свои перемещения, верно? Блэк на экране ногой толкает крышку вентиляционного люка, скрывая все следы и вновь превращаясь в миролюбивого ангелочка, которого строит из себя все время. Браун не видела его на камерах, когда произошло хоть одно убийство, а алиби Уайта или Рэда не стоит и пустой скорлупки от ореха. В каютах, к сожалению, камер нет. Браун любит свои камеры. Глядя в черно-белые окошки, она видит всех членов экипажа, контролирует их, чувствуя себя всемогущей паучихой в самом центре паутины. Блу уже попался в ее сети — ключ от контейнера приятно согревает карман. Второй у Уайта, но теперь, когда у нее есть видео с Блэком — и плазменная пушка, конечно, — это не проблема. Груз все ближе. Триумф омрачает только оставшееся у Блэка оружие капитана да сам капитан, скрывающийся где-то в слепых зонах. Может он, как Блэк, ползает по вентиляции — и вряд ли он при этом выглядит так же хорошо, как Блэк. Браун хмыкает. В самозванцев на корабле она, разумеется, не верит. Что бы они забыли на этой развалюхе? Грин либо выжил из ума и везде уже видит самозванцев, вот и принял труп Лайм за одного из них — либо просто соврал. Браун поставила бы на последнее. Этот докторишка себе на уме… — Вы хотели меня видеть? Она резко оборачивается: дверь открыта, а Уайт стоит в дальнем темном углу, прямо над решеткой вентиляции — а ведь Браун запиралась изнутри. Тоже балуется тайными ходами, как ненаглядный брат? Браун поводит плечами от внезапного неприятного чувства, но тут же отгоняет его. У нее есть пушка, а он не вооружен. — Хотела, — ласково говорит она, поднимаясь с места и доставая пушку — для убедительности. — Я хотела ключ, сладкий. Твой ключ от груза. — Вы в своем уме? — реагирует Уайт. Как будто шокирован, ага. Конечно, она не полагается только на свое обаяние: кто знает, возможно, милый мальчик Уайт приложил руку хотя бы к части смертей. Так что обаяние она подкрепляет дулом лазерной пушки, упирающимся ему в грудь. — Слушай, ваши делишки меня не волнуют, — ее охватывает азарт. Уайт выглядит совсем молоденьким — в его карточке написано, что ему двадцать шесть, но взгляд, каким он все время смотрит на Рэда и на своего «братца» — это взгляд подростка. Браун кладет руку ему на бедро и улыбается, когда он вздрагивает. — Меня волнует исключительно ключ. Уайт облизывает нижнюю губу. — А если нет? Вы посмотрите, кто пытается разговаривать по-взрослому. — А если нет, — воркует она, позволяя своей руке двигаться выше, — это чудесное видео попадет куда нужно, — она кивает в сторону бесконечно выбирающегося из вентиляции Блэка, — и посмотрим, как быстро его арестуют за убийства. Уайт бледнеет — какая ирония. — Ты ему ничего не сделаешь, — произносит он. Звучит не угрожающе, а почти жалостно, и Браун позволяет себе улыбку. Запускает пальцы под край его футболки, наслаждаясь его очевидным дискомфортом, тем, как его брови сходятся на переносице, а ресницы опускаются. — И что же мне помешает, мальчик? — спрашивает она сладко-сладко. Уайт открывает глаза. — Я, — шепчет он.