Свадьбы не будет!

      В комнате Маринетт стояла тишина. Девушка сонно потянулась в постели и её рука вылезла из-под одеяла. Потом выглянуло сонное лицо.       Как красиво поют птицы… Как тепло и спокойно… Блаженство…       Дверь в комнату открылась и вошла мама с подносом. — Доброе утро, мамочка.       Поднос полетел на пол. Мама подбежала ко мне и обняла меня. — Маринетт! Ты очнулась! Уже 3 дня прошло! Мы с папой так волновались! — А что такое случилось? Почему я спала 3 дня? — А ты не помнишь, что было?       Мама смотрела на меня с ужасом. В комнату вошел папа. — Том! Она ничего не помнит!       Папа тоже обнял меня и поцеловал в макушку. — Главное, что ты жива Маринетт, солнышко ты наше… — Жива? Какие-то вы странные вещи говорите? Я что, помирать собралась? Не дождетесь! И что у вас за лица, как будто привидение увидели? — Ты правда ничего не помнишь? Не помнишь, как сбежала из дома?       В моей голове пронеслись некоторые картинки, где я еду на лошади и еду очень долго. Кто-то сидит у меня за спиной. Кто это был? Но картинки мелькнули так быстро, что я почувствовала лишь легкую тревогу. — И не помнишь, что делала всё это время? — Нет, — я забеспокоилась. Потеря памяти? — Ну ладно, не надо доставать Мари расспросами. Пойдем лучше покушаем вниз. — Пойдемте, я только переоденусь. — улыбнулась я.       Я сняла рубашку и увидела, что моя рука забинтована выше локтя. Хм, странно… Я дотронулась до руки и нажала, и меня пронзила боль. В голове пронеслось воспоминание, как какой то синеволосый парень бьет меня по руке мечом. Воспоминание исчезло так же быстро, как и появилось.       И что это было? Какой-то отрывок воспоминания? Почему меня кто-то бьет мечом? — Маринетт, ты идешь? — Иду! — крикнула я и побежала вниз.       Ох этот запах булочек, как давно я его не ощущала… Давно?..       После того как мы покушали, я вернулась к себе в комнату и странные ощущения не покидали меня. Как будто я забыла что-то важное… Но что?       Сегодня я весь день посвятила своему любимому делу — рисованию.       Эскизы платьев, шляпки, у меня было столько идей и надо их все перенести на бумагу.       Я задумалась над теми видениями, пока рисовала. Нет, я помотала головой. Надо забыть про это. Я внимательно посмотрела на свой последний рисунок. Блондин с длинными волосами… Где то я его уже видела… Я разглядывала рисунок и так и эдак… Так и не вспомнила его.       Повешу его на стену, может потом вспомню.       Ночью мне снился кошмар, как небо падает. Я не могла убежать, оно крошилось повсюду. Вдруг земля разверзлась и я стала падать вниз, пока чья-то рука меня не схватила. В испуге я загребала ногами, держась за эту руку и меня стали подтягивать наверх. — Не бойся, Мари, это не небо падает, это купол разрушают заклинанием, — сказал голос.       Мне знаком этот голос… Сейчас меня поднимут и я увижу его лицо! А так я могу только видеть его руку с черными узорами. Но как только оставалось пару секунд до того, как мои глаза увидят его, я проснулась. Чёрт! Я так и не увидела его! Я взглянула на часы. 3 часа ночи. Кто ты? Я посмотрела на рисунок в темноте. Это был ты, блондин?       Надо спать… Я сходила попила водички и умылась, вся вспотела из-за кошмара. Я легла и накрыла голову подушкой. Надо спать.       Утро меня порадовало, сны не снились. Я посмотрела на свои руки, у меня такой же узор, что и во сне у того мужчины… Только красный…       В обед пришел старец. — Привет, Маринетт. — Здравствуйте, а Вы кто? Откуда Вы меня знаете? — Я Мастер Фу, ты ничего не помнишь про меня? — У меня ощущение, что я где-то Вас видела… — я пожала плечами. — Пойдем присядем, я расскажу тебе, что знаю сам.       Он мне пару часов рассказывал в подробностях то время, которое должно сохранится у меня в памяти со слов Габриэля и Натали.       И по ходу его рассказа у меня всплывали видения. Я вспомнила битву на поле и мои ощущения. Я хотела кого-то защитить. — Я передам Габриэлю, чтобы он написал Адриану, думаю, он приедет повидать тебя. — Адриан… Адриан… Если честно, то мне трудно вспомнить его. Я помню, что со мной кто-то был и некоторые разговоры, но даже не помню его лица. — Это из-за сильного потрясения, связанного с ним. Ты тренируйся каждый день и вспомнишь обязательно, только не переусердствуй, а то голова будет болеть. — Хорошо, а как он себя чувствует? С ним всё в порядке? — Да, с ним все хорошо. Он полностью поправился. — Маринетт, Мастер Фу, идите пить чай, — позвала мама. — Идем! — Мастер Фу, можно вас на минутку? Я тоже хочу узнать больше про потрясение Маринетт, — серьезно проговорил папа. — Будет лучше, если Маринетт сама вам поведает, как придет время. А мне пора идти, заглянуть еще в одно место. Прощайте.       После этого разговора прошло 3 дня и я каждый день тренировалась вспоминать частички прошлого. И у меня в голове сложилась картина. Я всё вспомнила. В тот день, когда это произошло, я хотела вскочить на лошадь и поехать к нему, чтобы убедится самой, что с ним всё хорошо. Но я не знала, где он сейчас.       Тоска по нему и невозможность его увидеть съедали меня. Мама с папой волновались и я их успокоила. Но кажется, они мне не особо поверили. Не знаю, понимали ли они мое состояние… Но мой папа временами задумывался и его лицо приобретало суровое выражение.       Я ждала тот день, когда Адриан приедет, чтобы увидеть его. Хотя я не была уверена, что он знает, где я живу… Ткани из-за нервозности выпадали у меня из рук, а швы получались кривые. Я часто в ожидании ходила по комнате и время для меня тянулось очень медленно. Я каждый раз выбегала на балкон, когда слышала топот лошадей и каждый раз разочаровывалась. Не он.       И вот снова стук копыт, я безнадежно выскакиваю на балкон и вижу его. Он выглядит абсолютно здоровым! Я была очень счастлива и побежала скорее вниз к родителям.  — Мама! Папа! Адриан приехал! — сказала я с воодушевлением, хватая маму за руки и тараторя. — Маринетт, успокойся, — посмеялась мама. А папа был серьезен. — Маринетт, — сказал он, — поднимись пожалуйста на верх, я хочу сначала сам с ним поговорить. — Но папа! — Маринетт, не спорь, вы еще успеете наговориться.       Мне пришлось подняться наверх и я вся изъёрзала. Я слышала как хлопнула входная дверь и, не выдержав, тихонько вышла из комнаты. Выглянула краешком глаза из-за угла, и стала слушать. — Здравствуйте мадам и месье Чен. — Привет, Адриан, что ты хотел? Мы не ждали твоего визита. — Я хотел извинится, за то что я расторгнул помолвку через друга письмом. Я был невежлив. Я должен был сам лично приехать к вам.       Я затаила дыхание, я так давно его не видела, что очень сильно соскучилась. — Адриан, ты хоть понимаешь, что из-за тебя Маринетт сбежала из дома?! А потом она вернулась в таком состоянии, что на нее взглянуть было без слез нельзя. — Сбежала из дома? Но я не знал. Простите меня за это тоже. Я должен был поспособствовать её поискам. — Теперь в этом нет нужды. И ты приехал только извиниться? Или еще назначить дату свадьбы? Просто так я тебя простить не смогу, так что не дам своего согласия на это в ближайшее время.       Папа! Что ты такое говоришь?! — Извините, что ввел вас в заблуждение своим приездом, но свадьбы не будет. Я люблю другую девушку и не смогу быть ни с кем другим, а перед вашей семьей и Маринетт я очень виноват. И хочу искупить свою вину. Придумайте мне любое наказание и позвольте мне поговорить с Маринетт. Я перед ней тоже хочу извинится. — Я хочу, чтобы ты дал мне магическую клятву, что ты больше никогда в жизни не подойдешь к Маринетт и не вмешаешься в её жизнь никаким образом, — папа был разгневан.       Подумав немного, Адриан ответил. — Хорошо, я дам вам обещание.       Дальше разговор я не слышала. Я побежала в комнату и закрылась. Из моих глаз потекли слезы горечи и боли. Он любит другую! Я зарыдала в подушку. Мне было так больно, стало тяжело дышать. У меня начался какой-то приступ, когда тяжело сделать вдох. Я икала и пыталась дышать, но боль в груди разрывала мне сердце и душу.       В дверь постучали и зашли папа с мамой. — Маринетт?! Что с тобой, девочка моя? — Папа! Как ты мог?! Как ты мог так поступить?! Но милая, ты бы видела свое состояние, когда тебя принесли, мы думали, что ты можешь умереть. — Лучше бы я умерла! Я не знаю, как мне теперь жить! — Маринетт, милая, — папа подошел ко мне и погладил меня по голове. — Уйди! Не трогай меня! — Что с тобой, Мари?! Почему ты так сильно расстроилась?! Ты же сама не хотела за него замуж! — спросила мама. — Потому что я люблю его-о-о-о! — закричала я, рыдая всё сильнее. — Но Маринетт, он же не… — Не надо мне ничего говорить! Уйдите! Оставьте меня в покое-е-е-е-е-е! — перебила я его.       Мама с папой сильно перепугались за меня, но мне было всё равно. Моя жизнь кончена! Теперь он никогда не посмотрит в мою сторону. Он дал обещание, что больше никогда не приблизится ко мне! Лучше бы я ничего не вспоминала!       Мама принесла мне водички и, оставшись со мной, гладила меня по спине. Потом она обняла меня и я рыдала у нее на плече, а она пыталась меня успокоить. — Ну тише, тише девочка моя. Я рядом, я с тобой. Всё обязательно будет хорошо. Вот увидишь.       Мама напоила меня водой с привкусом каким-то и я стала успокаиваться и уснула.       Утром я проснулась и первой мыслью моей было: лучше бы я умерла.       Так я сидела час или два. Потом я взяла себя в руки. Я должна быть сильной, мне теперь жить с этой ношей. Очень трудно перебороть это всё. Если Адриан любит другую, то он счастлив. А если он счастлив, я должна пожелать ему удачи.       У меня снова покатились слезы и я спустилась вниз и сама выпила успокоительного. Поднявшись к себе, я села бездумно что-то шить. Вечером меня насильно покормили. То что я шила, выглядело как чучело не пойми чего.       На следующий день было чуть полегче, но боль не отпускала меня. Я безжизненно ела, двигалась и что-то делала.       Так прошла еще неделя.       Утром ко мне прибежала Хлоя. — Маринетт, у меня скоро свадьба, а я только сейчас узнала, что ты вернулась! Мне нужно свадебное платье! — Это не ко мне. — Ну Маринетт, ну пожалуйста! Ты единственный мой дизайнер, который меня может устроить! Я уже стольких перепробовала! Маринетт, не заставляй меня упрашивать, я это ненавижу! — Я больше не шью. — Маринетт, ну пожалуйста, ну спаси мою свадьбу! — Ну ладно, только не ори ты так, — своими воплями она разожгла во мне злость. — Впервые вижу тебя такой. Но так тоже здорово, а то мне никто слова не может сказать, — хмыкнув, она села мне на кровать.       Потом я рисовала эскизы и она тараторила без остановки. К вечеру она определилась и ушла. А у меня появилась новая цель в жизни. Я сделаю ей самое идеальное платье! Теперь мне надо за тканями в магазин и можно начать шить.       Только подумать! Хлоя! Сама Хлоя вытащила меня из депрессии и снова втянула в моду и дизайн.       Я легла на кровать и, выключая свет, посмотрела на портрет Адриана, висевший на стене. Кажется, теперь я успокоилась и приняла свою судьбу. — Спокойной ночи тебе, где бы ты ни был…