Зимний Мондштад

Всю дорогу они шли молча. Впрочем, Люмин было не до разговоров: ее конечности болели от холода, а зубы не переставали стучать. Ей казалось, что они скоро раскрошатся от непрекращающейся дрожи.       — Давай зайдем пока в эту пещеру, — Чайльд ласково придерживал дрожащую Люмин за плечи. — Я разведу огонь, мы высушим твою одежду, ты пока постарайся согреться. Вдруг Чайльд начал расстегивать пуговицы рубашки.       — Ч-ч-ч-ч-что ты собрался делать?! — Паймон прикрыла глаза маленькими ладошками. Сердце Люмин подпрыгнуло от удивления, и дрожь резко прекратилась.       — Что не так? — Чайльд расстегнул последнюю пуговицу. — Я не позволю девушке коченеть от холода.       — А сам умереть вздумал?! — Паймон подлетела к Люмин, чтобы закрыть ей «вид» полуголого юноши. Девушка слегка поникла.       — Аха-ха-ха-ха, — злобно посмеялся Предвестник, как будто Паймон удачно пошутила. — Не смешите, я из Снежной. Это подобие зимы в округах Мондштада — ничто для меня. «И не теряет возможности похвастаться…» — подметила Люмин. Чайльд протянул ей рубашку. В тот момент Люмин подняла глаза и увидела бледновато-голый торс Тартальи. Несмотря на его неимоверную силу в сражениях, Чайльд не мог похвастаться мускулами. Худое тело с заживающими шрамами, подтянутая полоска живота, выпирающие кости на плечах и ключице. От любопытства ей захотелось тронуть пальцем голый торс и посмотреть, мягкая ли кожа на ощупь.       — Что-то не так, принцесса? — пьяный голос Чайльда прозвучал томно, с легкой ломотой. Она тут же покраснела и резко выхватила рубашку с рук Чайльда. Парень вопросительно посмотрел на нее, но потом лишь хихикнул. Люмин взглянула на рубашку, переводила взгляд на Чайльда, растерянно стоя на месте и переминаясь с ноги на ногу.       — Что? — спросил Чайльд, но через секунду сам догадался: — Понял, сейчас отвернусь. Люмин выдохнула от облегчения, что ей не пришлось озвучивать просьбу вслух. Тарталья стоял спиной к девушке и не мог избавиться от ощущения, что — вот она, так близко, так близко, — однако он сейчас безоружен. В голову почему-то врезались картины, как Люмин примерно выглядела: наверняка щеки ее до сих пор красные, а платье медленно сползает с миниатюрных плеч, потом резко падает на землю, к ее ножкам. На вид хрупкая девчушка скрывает внутри столько силы, что это заставляло бурлить кровь. «Хочу вызвать ее на бой, — подумал он, представляя, как Путешественница сражается в полуголом виде. — Постойте. Черт, о чем я думаю? Что за бред?». Нет, Чайльда беспокоили не сомнительные фантазии о девушке, а то, что если Путешественница выйдет без одежды на поле боя, он точно проиграет. Тем временем, Люмин пыталась снять платье самостоятельно, но скользкие после сражения со Слаймом руки не позволяли дотянуться до молнии. Спустя несколько минут пыхтений девушки Чайльд спросил:       — В порядке? Помочь?       — Нет!!! — резко ответила Паймон и рванула помогать подруге. «А жаль», — подумал Тарталья и удивился своему разочарованию.

***

      — Паймон, — Чайльд впервые за все время обратился к фее по имени, отчего та испуганно пискнула, — принеси, пожалуйста, еще веток. Мы должны поддерживать огонь в костре. Люмин наблюдала за ловкими действиями Тартальи, который время от времени покачивался и спотыкался об свою же ногу. «Он пьян?» — подумала Люмин, впервые обратив внимание на неровные движения парня. Когда Паймон, наконец, вылетела из пещеры, атмосфера вдруг резко изменилась. Люмин молча укрывалась сухой и теплой рубашкой Чайльда. От его одежды исходил сладковатый запах. Он напомнил ей запах ее дома, в другом мире. Чайльд нервно поглядывал на девушку, потом возвращал взгляд к костру. От неловкости он перебирал ветки, хотя в этом не было надобности. Ветки в костре приятно хрустели и трескались. Этот звук невольно успокаивал.       — Присяду? — спросил Чайльд, садясь возле девушки. Люмин кивнула и подвинулась. Они сидели в тишине. Каждый испытывал неловкость и каждый вспоминал неудачную ссору, произошедшую днем.       — Прости, — первый заговорил Тарталья, — я не хотел срываться на тебе. Это было неправильно с моей стороны. Но не подумай, что я отношусь к тебе плохо, нет. Мне важна наша дружба. Люмин удивилась. В голову врезались воспоминания извиняющегося Итэра: «Мне важна наша дружба, Люмин». Близнецы считали себя неразлучными, пока их насильно не разделили друг от друга. Глаза невольно увлажнились. Девушка быстро смахнула слезы.       — Я не знаю, что нашло на меня тогда, — продолжил Тарталья, и Люмин была рада, что тот не заметил ее короткого всхлипа. — Видимо, атмосфера в Мондштате плохо влияет на меня. Я даже напился от переживаний, представляешь? Чайльд перевел взгляд на девушку, и они встретились глазами: парень заметил, как они заблестели, словно Путешественница собиралась разрыдаться.       — Эй, ты чего, — Тарталья положил руку на голову Люмин и уткнул ее лицом в свое плечо. Люмин чувствовала себя переполненной чашей, которая может упасть и вылить все содержимое при легком движении. Этим самым движением послужило объятие Тартальи.       — Я так скучаю по дому! — крикнула она и все-таки разрыдалась. Голос Люмин ломался от резкого ливня слез. Это было так непривычно для Тартальи — слышать, как она кричит и плачет. Вечно тихая Люмин впервые показывала настоящие эмоции своему заклятому врагу. Но врагами они друг друга не считали.       — Я так скучаю по Итэру, — девушка вцепилась пальцами в плечи Чайльда, и сердце парня начало бешено стучать. — Так скучаю… так скучаю… так скучаю… так скучаю… Она плакалась ему еще несколько минут, но для двоих ощущалось, будто они застряли в позе объятия на долгие-долгие часы. Тарталья ласково гладил ее по коротким волосам, прижимал к себе время от времени, позволял ей полностью выплакать свою печаль. Он понимал ее боль. Когда хочется выть от желания увидеть своих родных, когда сердце разрывается при каждом упоминании семьи, когда все становится таким бессмысленным и одновременно тяжелым, что любая неожиданность может выбить из колеи. Люмин всхлипывала, и иногда можно было услышать приглушенное — «скучаю», «больно», «сложно», «Итэр». Тарталья терпеливо ждал, когда девушка успокоится. Со временем всхлипывания прекратились. Грудь девушки начала спокойно вздыматься и опускаться. «Что. Я. Наделала», — Люмин запаниковала. Она не знала, когда отойти от Чайльда и отпустить его из объятий. Но если девушка встанет, то ей придется смотреть в глаза Предвестнику. Этого ей не хотелось. Но она и не заметила, что буквально лежит на голом торсе Тартальи. Спокойное дыхание сменилось паникой. Почувствовав стук его сердца и мягкую кожу под пальцами, девушка резко оттолкнулась от него. Люмин замерла. Вся красная, слегка опухшая от слез, с выпученными глазами и покрасневшим следом на щеке оттого, что та долго лежала на костлявом теле Тартальи. Чайльд тоже смотрел на нее удивленно. Эта сцена продлилась минуту, как вдруг оба залились искренним смехом. Они даже не понимали, почему смеются. Видимо, сработала защитная реакция от неловких ситуаций. Но им действительно было смешно от мысли, как они нелепо выглядят: опухшая Путешественница в одной рубашке и полуголый Предвестник. Чайльд посмотрел на Люмин, которая так быстро раскрылась за один вечер откровений. Словно тюльпан, раскрывающий лепестки только под теплыми лучами солнца. Но этот цветок всегда прячется при малейшей тени. «Я рад быть твоим солнцем», — неожиданно-романтичная мысль пришла в голову Предвестника. Люмин замерла и посмотрела куда-то вдаль. Туда же повернул голову и Чайльд. На улице начался снег. Большие снежные хлопья спускались с серого неба: некоторые таяли, некоторые ласково ложились на землю.       — Вау, — впервые заговорила Люмин после своего плача. Тарталья вернул взгляд к девушке, и их глаза снова встретились. На этот раз оба ощущали не неловкость, а мистическое притяжение. Они приковали взгляды друг к другу и не двигались с места. Так продолжалось минуту-другую. Но Тарталья решил первым нарушить паузу: он начал приближаться к девушке. С каждым его движением Люмин ощутила, как сердце пропускает удар. Ей хотелось, чтобы он ускорился, но в то же время она боялась, что снова может ненароком оттолкнуть его. Все-таки Чайльд оказался на удивление ранимым. Но парень не останавливался, пока вплотную не подошел к Путешественнице. Снова пауза. Как будто кто-то заморозил их, и они остались в этой позе еще на несколько минут. Люмин медленно закрыла глаза, и Чайльд чуть не задохнулся от резко-быстрого сердцебиения. Он принял это за знак и тоже закрыл глаза, начиная приближать свои губы к ее губам. Чайльд так медленно шел к поцелую, боясь нарушить этот идеальный момент, от которого его сердце сходило с ума. Еще пару миллиметров. Еще чуть-чуть…       — Нашла!!! От испуга Чайльд и Люмин резко отошли друг от друга.       — Паймон нашла пещеру!!! — радостно кричала фея. Они выдохнули.       — Умничка, Паймон, — но в пещеру зашла не только фея, вслед за ней появился Капитан Ордо Фавониус:       — Помощь нужна? — улыбнулся во все зубы Кэйа, глядя на Чайльда.       — Ну… да… — тихо проговорила Люмин. Чайльд исподлобья глядел на Кэйю, мысленно проклиная его: «Этот чертов капитан прервал нас специально». «Верно мыслишь», — подметил Кэйа натянутой улыбкой, прочитав его думы по выражению лица. Огонь в костре резко погас. Война… началась?