Slave king

МИКАЛИНА       Карнавал безумия, какофония, исходящая от пугающих музыкальных инструментов, громко стучащих, искажённо звучащих, держащих жуткую интригу, оттягивая саму кульминацию. А что в конце этого жестокого бала? Смерть или победа? Кто услышит аплодисменты, когда умолкнут последние ноты музыки? Кто останется здесь, с людьми, которым всё равно на тебя? Жив или нет. Счастлив или нет. Я стояла у высокого столика с напитками, сжимая в руке золотой кубок с нетронутым вином. Гости, словно лебеди, плыли по огромному залу. Свет от свеч падал на блестящий прохладный пол, пока раздавался лёгкий шум развевающихся подолов платьев самых разнообразных фасонов и цветов. Мужчины толпились у стен, слушая музыку и глядя на жеманно хихикающих дам, которые кругами собрались в уголке зала. Эти люди не видели войну и краешком глаза, не побывали в умирающей деревне, но праздновали победу так, словно добились её сами, кровью и потом. Словно заслуживали этого. Ярмарка тщеславия и притворных вздохов. Из-за отсутствия Рассула столпившиеся вельможи вели себя совсем развязно после хорошей порции выпитого вина, совершенно забыв про приличия. Несколько мужчин почтительно звали меня на танец, но я наотрез отказывалась, сжимая кубок в руке. Душная атмосфера этого злосчастного пира вызывала отвращение. Пленного принца из востока скоро казнят прилюдно, но этой богатой знати нужны лишь танцы да веселье. Разухабистый смех звучал отовсюду, словно кинжалом пронизывая моё сердце. Ненавижу… Но вот широкие двери в зал резко распахнулись. Величественно подняв голову, Рассул вошёл в зал. Все звуки тут же затихли. Низко и почтительно склонились головы. Дамы присели так, что их узкие талии согнулись вдвое. Теперь каждый с притворным интересом глядел на пол, боясь встретить холодный, полный жестокого мороза взгляд короля. Я продолжала стоять в конце зала, задумчиво оглядывая Рассула. Он был одет во всё чёрное. Шёлк угольного цвета смотрелся на его грубой коже чем-то инородным, чужим и непривычным. Золотая массивная корона покоилась на его голове. Небрежная смоляная прядь волос упала на лоб, придав ему неправильную привлекательность. Он казался не королём, а грабителем, который последним и незваным вторгся на бал. Его янтарные глаза жадно бегали по залу, ища меня. Лишь меня одну. Цветные стёкла отбрасывали красные и жёлтые пятна на пол, и я почти утопала в тени. Но Рассул увидел меня, едва его зрачки прошлись по левому углу зала. Я приоткрыла рот, невероятно взволнованная его властным взглядом. Меня обжигала гневная ненависть к этому пиру, и к тому, кто отдал приказ устроить это веселье. Пленный сидел в пленнице, ожидая своего смертного часа, и это рвало моё сердце в клочья. Рассул это знал. Он прекрасно читал мои мысли и чувства. И всё же, даже не стал прислушиваться к моему отчаянию. Безжалостный. Неукротимый. Полы его чёрной меховой мантии развевались, словно мечом разрезая сжатый воздух. Он быстро подошёл ко мне. Точно бушующий вихрь. Взмахнул рукой в воздухе, и музыканты сразу же оживились. Зазвучала тревожная симфония, от которой у меня онемело тело и взбешенно забилось сердце. Весь зал словно погас, и тусклый желтоватый свет падал лишь на нас одних. Рассул рывком вырвал тяжёлый кубок из моих рук, со стуком поставил на стол. Вино шумно расплескалось на белоснежную скатерть. Уголки его губ искривились в неправильной улыбке, словно маскарадный бал подошёл к концу, и под обликом короля оказался сам дьявол. Я горела злобой и ненавистью, и совершенно не скрывала этого. Мне хотелось схватить нож, спрятанную под кружевной подвязкой на моей икре, и всадить в его чёрное сердце. — Потанцуем, святая? — раздался его низкий насмешливый голос. Это был не вопрос. У меня совершенно не было выбора, и он это знал. И всё же я возразила, яростно качнув головой. — Не хочется. Он раскрыл свою шершавую ладонь. Его глаза опасно сверкнули. — Если я зову тебя потанцевать, то ты повинуешься, Микалина. Рассул с силой обхватил меня за талию, и без того узко стянутую корсетом, и повёл в центр огромной залы. Прижал меня к себе, намного крепче, чем это обычно позволяется в танце. Я с прищуренным взглядом опустила ладони на его широкие плечи. Раздались аплодисменты. Все сдержанно хлопали. Где-то вдалеке треснуло стекло, звякнул металл, послышался любопытный вкрадчивый шёпот. Но музыка внезапно заглушила все тихие звуки. Мы начали танцевать. Рассул не только крепко держал меня за талию, но и не выпускал из плена своих завораживающих глаз. Я не отрывала от него пристального взгляда, изгибаясь в его сильных руках. Поворот налево, наклон, поднятие рук вверх. Я сплела пальцы, пока шершавые ладони Рассула не скользнули вниз по моим рукам, и не сомкнулись на талии. Он уверенно, но дразняще подкинул меня вверх. Пышный шлейф моего платья обрисовал в воздухе кривую дугу. Я вдруг почувствовала, что мы остались одни в этой огромной зале. Убийственный танец двух людей, горящих друг к другу ненавистью, насмешкой и пылающей жаждой. Страсть, неправильная и опьяняющая. Искры огнива, готового сжечь весь зал дотла. И на этом пепле остались бы лишь мы одни. Мы были заклятыми врагами, привязанными друг к другу волей судьбы, злым роком. Я была его королевой, а он моим королём. Моим мужем. Словно в подтверждение этих яростных мыслей, на моей голове сверкала тонкая корона, увенчанная драгоценными каменьями, искусно выполненная талантливым ювелиром. Рассул громко засмеялся, когда я злобно вонзила ногти в его шею, и провела ими вниз, оставляя длинные царапины. Капли крови сверкнули на его сияющей коже. Медленно скатились вниз, за воротник, смешиваясь с потом. Он стремительно прижался ко мне всем своим сильным телом. Склонился и укусил меня за горло, вызвав дрожь в коленях. Мы словно боролись, но безумный танец всё продолжался. Не хватало лишь извержения вулкана, чтобы донести наши чувства, стремительно перерастающие в одержимость. Ураган эмоций заставил моё сердце забиться чаще и быстрее. — Мстишь за каждую каплю своей крови, моя северная роза? — шепнул Рассул в моё ухо, невероятно быстро кружа меня в танце. Его лицо исказилось в гримасе грешника, задумавшего очередное преступление, которое погубит сотни жизней. Буду ли я среди этих жертв? — Мечтаю убить тебя. — прошипела я, проводя пальцами по его мускулистым предплечьям. Под шёлковой рубашкой его тело горело и изнывало от похоти. — Если и умирать, то только от твоей руки. Его слова утонули в шелесте моих юбок. Я взмахнула руками. Влажные волосы прилипли к щекам и шее. Рубиновое колье обжигало ключицы, а сладкая боль пронзила конечности. — Но не здесь, чтобы никто не подумал о запретном? — с насмешкой поинтересовалась я, когда Рассул повернул меня к себе спиной, вжимаясь в меня своей крепкой грудью. Его голова склонилась. Тяжёлая корона мешала ему низко пригнуться и поцеловать меня в шею, но его сухие губы всё же оставили страстный поцелуй на моём подбородке. — Это пир настоящих лицемеров, — прохрипел он. — Делай, что хочешь. — А если им это не понравится? — я уже задыхалась, но продолжала танцевать, плавно вращаясь. Рассул погрузил свои пальцы в мои волосы, оттянул их назад, причинив несказанную боль. — Всех убью. — не задумываясь ответил он. По сумасшедшему блеску в его глазах я поняла, что Рассул действительно готов сделать это прямо сейчас, без какого-либо промедления. Одно лишь моё слово могло уничтожить десятки невинных людей. В этот момент в моих руках находилась пугающая власть. Я словно держала поводок от зверя, готового загрызть всех до мяса и костей. — Так что? — горячо шепнул Рассул. — Они все недостойны жить. Приказывай. — Пощади их. — тихо ответила я. Он властно сжал меня за талию. Нагнулся и завладел моими губами в голодном поцелуе. Его язык скользнул вдоль моей верхней губы, словно стуча в дверь. Я приглашающе раскрыла губы, и поцелуй вдруг стал невероятно горячим и безрассудным. У меня словно началась лихорадка. Волны судорог стремительно бежали по телу. Мы словно играли на публику, на сцене, показывая очередную сцену, придуманную больным писателем. И всё же, блестяще сыграли свою роль. Рассул мрачно засмеялся в мои губы. А затем отстранился. По правилам этикета и приличия мы должны были поклониться друг другу. Но мы оба продолжали стоять с высоко поднятыми головами. Он хладнокровно оскалился. И вдруг вновь появились другие люди. Я осознала, что мы не одни. Послышались хлопки. Раздались шумные голоса. И весь мрак медленно рассеялся. Слуга пробежал мимо нас с большим графином эля в руках. Вельможи слегка пугливо подошли к Рассулу чуть ближе, чтобы вслух высказать свои льстивые восхищения нашим танцем. Некоторые мужчины заметили его окровавленную шею. Глубокие царапины, которые бороздили его вздувшиеся вены. И кровоточащий укус на моём горле, который пульсировал от щемящей боли. Гости качнули головами, словно пытаясь не обращать на это внимания. Получалось довольно плохо. Слишком был заметен их скользкий страх. — Ваше Величество… — незнакомый мужчина склонился передо мной. Его ладонь удержала меня за руку, и он оставил на моей коже бледный поцелуй. Краем глаза я поймала резкий убийственный взгляд Рассула, и испуганно отдернула руку назад. Словно обжёгшись. Мужчина удивлённо замер, а затем перевёл взгляд на короля. Резко отшатнулся и побледнел. От ужаса? Страха? Понимания? Я знала, что через несколько секунд что-то произойдёт. Нечто губительное, злое. То, что превратит этот пир в кровавую бойню. Разве не был мой муж безжалостным и жестоким, живущим с жаждой крови? Одно лишь слово могло превратить его в чудовища, который обычно спал, обвивая своим телом его чёрное сердце. Поэтому я решила взять ситуацию в свои руки. Иначе будет поздно. Выпрямившись, я схватила Рассула за локоть, крепко сплела наши пальцы в единое целое. Он взглянул на меня, не на шутку потрясённый. Я поднесла его ладонь к своим губам. Нежно и с трепетом поцеловала белый след от старого шрама, и крепко прижалась щекой к его сильному плечу, закрывая свои глаза. Забудься. Ну же, подчинись. Почувствуй. — Я так устала. Давай отдохнём. Стоявшие рядом мужчины и женщины тут же синхронно уставились на Рассула, словно ожидая, что он гневно ударит меня, или резко оттолкнёт подальше. Но король изумил их своим неожиданным поведением. Он молча кивнул, и коротко ухмыльнувшись, повёл меня к своему трону. Массивное золотое кресло стояло у стены, возвышаясь и сияя драгоценными камнями. Место короля. Законное. Отобранное. Рассул широко взмахнул подолом своей меховой мантии, уселся на обтянутом бархатом сиденье. И одним рывком усадил меня на свои колени. Я замерла, точно перестав дышать на пару секунд. Но затем поняла, что буря утихла, и тихо выдохнула. С явным облегчением. — Рассул… — шепнула я. Большим пальцем он поглаживал моё запястье. Я повернулась через плечо, к нему, высоко подняв голову. Все начали медленно танцевать, до сих пор пребывая в недоумении от подобных перемен. Рассул вдруг с силой сжал моё запястье. Пробормотал: — Мой север и юг. Эти слова заставили меня удивлённо замереть на месте. Я взглянула на него снизу вверх. — Ты… — Мой запад и восток, — его глаза медленно закрылись. Он прижался своим лбом к моим волосам. Задышал так легко, словно избавился от тяжкого бремени. От его злобного торжества не осталось и крошечного следа. Голос опустился до грубого шёпота: — Мой замок. Моё королевство. Моя бледная луна. Эти слова были лаской, но его голос не стал мягким. Оставался властным и жёстким, но теперь я понимала, что Рассул обращался лишь ко мне одной. Он словно льстил всякий раз, но сейчас искренне восхвалял меня. Не скрывая силу своей убийственной страсти, дышал мне прямо в лицо. Танцующие гости его совершенно не смущали. Я выслушивала каждое его слово, изумляясь этим странным сравнениям. — Моё вино. От тебя пьянею. — Рассул… — Мой свет. Огонь от свеч. Блеск факелов моих. — Почему… — Отрада моя. Я быстро прижала свои пальцы к его губам, задев глубокий шрам на верхней губе. Останавливая его. Мне стало плохо от его слов. Я всё ещё не понимала, что же с ним сейчас происходит. Рассул словно впал в необъяснимый транс и забылся на время. Отбросил свою жестокость. Оставил лишь боль. Вновь стал тем мальчиком, борющимся за власть. Бастардом, которому трон и не снился. Мальчиком, который был по локоть в крови своих братьев. И правил жестоко, грязно, порочно. — Остановись, — прошептала я, тяжело дыша. Его душевное состояние пугало меня. — Прошу, остановись… Он открыл свои тёмные глаза. И покачал головой, словно отгоняя туман наваждения. РАССУЛ       Эта жажда была неутолимой. Ей не было конца. С самого начала она преследовала меня. Не утолилась даже тогда, когда я выпил кровь отца. Не утолилась, когда забрал земли соседних королевств. Не утолилась, когда наблюдал за пытками предателей. Мой внутренний зверь жадно и алчно съедал каждую злобу, гнев и страх людей. Я видел расчлененные трупы, женщин, над чьими телами грязно надругались. Видел реки крови. И зверь внутри меня ликовал всякий раз, глядя, как душа покидает слабое тело. Он рычал на каждого, кто только смел бросать мне тень вызова. И рвал когтями мою душу, когда я так же злорадствовал. Но этот зверь, этот сущий дьявол, поник под одним лишь взглядом Микалины. Она встревоженно поцеловала мою ладонь, и я вдруг ощутил, как спадает весь гнев. Как колючая проволока вокруг моего горла исчезает. И как зверь во мне вновь засыпает. На день? Год? Лишь одну ночь? Знала ли она, сидя на моих коленях в этом душном зале, какую же власть имеет над этим кровожадным зверем? Чувствовала ли, как горю я, и горят мои глаза, точно в них льют расплавленное железо? Замок словно оживал, люди становились счастливее, но лишь я один мучился от этой боли. Её взгляд и запах заковывали меня в золотую цепь, топили на дне моей же крови. Но эта пытка была другой. Имеющей смысл. — С тобой всё хорошо? — тихо спросила она, ласково гладя моё лицо. Я тут же с силой одёрнул себя. С кипящей злобой в сердце резко оттолкнул Микалину со своих колен. От неожиданности она кубарем упала на пол. Подол её красного платья расплылся по полу, словно вино. Её волосы горели яркими пламенными бликами. Микалина уставилась на меня с непониманием. И с этой проклятой обидой. Всё моё существо устремилось к ней, желая поднять её на руки, извиниться. Мне не хотелось делать ей больно. Порочный сукин сын. Так и ты способен на сострадание? Музыканты тут же замерли. Музыка утихла. Люди отступили на шаг, испугавшись выражения моего лица. — Вечер окончен. Все вон! — прорычал я, поднимаясь с трона. — Пленного казнят в полдень, у ворот замка. Робер торопливо подбежал ко мне. — Ваше Величество, танцовщицы ещё не выступили… Я схватил его за горло, рывком прижал к стене. Робер знал меня лучше всех, однако и он не скрыл тот страх, которым горели все мои подданные. Старик схватился за мою ладонь и прохрипел: — Извините… Я разжал руку. Отвёл взгляд в сторону, и быстро вышел из зала. Ноги несли меня словно яростные скакуны. В моём распоряжении были все эти земли. Но мне некуда было идти, кроме своих покоев. Не было такого места, что успокоило бы меня. И уняло бы этот внутренний хаос. Тучи низко нависли над острыми вершинами замка. Скоро дождь. Молочно-белый туман не позволил увидеть ничего дальше своего носа. Я сбросил почти всю одежду на пол, оставшись в одних лишь штанах. Опёрся ладонями на подоконник, тяжело вздыхая. Я не понимал себя. Не понимал… Что это было за ощущение? Внутри. Сжав челюсти, я прижал ладонь к своему животу. Груди. Горлу. Там, где остались свежие царапины от ногтей моей яростной жены. Но ответа не нашёл. — Что… Моё дыхание затруднилось, словно мне не хватало воздуха. Хотя он был везде. Окружал меня. Со всех сторон. Оставалось лишь дышать. Но воздух был словно отравлен. В нём витал горький яд. А в чём же моё исцеление? Мне казалось, что прошёл целый век. Даже несколько веков. Камин давно потух. И стало вдруг невозможно холодно и темно. А затем тихо открылась дверь. Лёгкие шаги прошлись до камина. Вспыхнуло пламя. Поленья начали нещадно гореть в огне. Появился красный свет. Призрачное тепло начало веять сзади. Зажглись все свечи. И вдруг запахло потерянным раем. Тонкие пальцы мягко коснулись моей спины. Медленно опустились ниже. Чертя узоры, странные рисунки. Я напрягся, но всё ещё не шевелился. Лишь чувствовал её лёгкие касания. А затем она порывисто прижалась своей щекой к моей коже. — Что тебя тревожит? — тихо шепнула Микалина. Если бы я знал. Мне хотелось оттолкнуть её. Бросить в камин, и наблюдать, как огонь съедает её бархатную кожу. Но я знал, что скорее сброшусь туда сам, чем позволю хотя бы одному её волоску упасть в пламя. Я резко повернулся, схватив Микалину за лицо. Она успела снять с себя нарядное платье, и теперь стояла передо мной в одной лишь своей тонкой сорочке. Сверкающая корона лежала на моём столе, поверх свёрнутых карт. Мои пальцы погрузились в её густые волосы, отливающие красноватым блеском. Я взглянул в её глаза, два холодных камня, не понимающие меня. Гордые, непокорные глаза. Ненавидящие меня. — Чего ты хочешь? — задыхаясь спросила Микалина, дрожа под моим взглядом. — Хочу убить тебя… — прорычал я сквозь зубы. Она не моргнула, лишь странно улыбнулась. Даже облегчённо. — Так сделай это. Я сцепил свои пальцы на её талии. Рывком поднял на руки, и уложил на кровать. Микалина тут же утонула в мягких подушках. Не отрывая от меня своего гневного взгляда, стащила с себя сорочку. Оголилась её бледная кожа. Соски персикового цвета. Изгибы бёдер и талии. Изящные лодыжки. Некоторое время я ещё со страстью наблюдал за ней, а затем задул свечу, накрыв её тело своим. Овладел её губами. И забыв про внутренний пожар, отдался во власть пьянящей страсти. МИКАЛИНА       Когда мне было восемь, я свято верила в одну легенду, гуляющую на просторах нашего королевства. Будучи ребёнком, мне хотелось верить во всё, что только связано с волшебством, светлым и тёмным, необычным, и самое главное — необъяснимым людьми. Легенда повествовала о проклятой любви. О глубокой и безответной любви короля к пленнице, чужеземной девушке, которая попала к нему в плен, в его стальной капкан. Но была уже влюблена в другого человека, оруженосца, который и погиб от руки короля во вражеском налёте. И теперь девушка пылала к королю жестокой ненавистью. Отчаявшийся король перевёз пленницу из темницы в свои покои, окружил заботой и любовью. Каждое её слово являлось для него законом. Каждая её боль причиняла ему боль в три раза сильнее. Он был готов отдать свою жизнь ради одного лишь её тёплого и любящего взгляда. Но девушка вскоре умерла. Она сбросилась с высокой башни, пока король спал. Ночью, когда луна ярко сияла на небе. Лошади и псы начали шуметь, в панике пинать землю. От этих звуков и пробудились все обитатели замка, почуявшие неладное. Слуги нашли тело девушки внизу, лежащую на острых камнях. Говорят, умерла она с блаженной улыбкой на устах, зная, что скоро воссоединится со своим любимым. Сбылась её страшная мечта. Король был разбит, стал бледным призраком человеческой плоти. Он заперся в своих покоях на долгие годы, уткнувшись лицом в платье девушки, которое сохранило запах её тела. И вскоре умер от тоски по ней. Ему не было без неё жизни, не было смысла и дальше дышать пустым воздухом. У его бездыханного тела была обнаружена умоляющая записка: «Похороните меня рядом с моей любимой». Посмертный приказ был тут же выполнен. Их величественная гробница была построена на самом берегу озера. Говорят, когда шум волн затихает на время, при свете луны и бесчисленных звёзд слышится горький и душераздирающий плач короля. От того, что каждую ночь он понимал: даже если их тела и лежали рядом, души не смогли быть вместе даже в том мире. Вечном. Сила этой любви тогда испугала меня, но я верила в неё. Я верила, что люди способны на подобные чувства. На подобные жертвоприношения. И это вселяло в меня слепую надежду.       Утренний дождь был тёплым, так что я около часа босиком гуляла по саду, приподняв подол своего платья. Густая трава щекотала мои щиколотки. Аромат цветов плавал в утреннем воздухе. Слуги не спеша следовали за мной, улыбаясь моему хорошему настроению. Мне не хотелось открыто показывать им то, что вчерашняя ночь отобрала у меня все силы, но вернула мне жизнь. Воскресила. Заставила ожить. Я встретила рассвет в горячих объятиях Рассула, но он не спал. Всё неистово гладил моё тело, доставляя мне гиблое удовольствие. Я была насыщена, невероятно довольна. Эта мысль заставляла меня гореть от стыда, но эта ночь… Она была лучшей. Наши покои взрывались от моих стонов, влажных звуков скользящих и ударяющихся тел. Я слышала хриплый вздох Рассула, когда он сжимал мои волосы на затылке. Когда с животным стоном вторгался в меня, лаская мою грудь. Это болезненное влечение сделало меня пленницей его тела. Я шла на поводу наших желаний. И то, что требовал Рассул — пугало меня. Как и его глаза. Ибо он хотел всего. И я ему это отдавала. Потому что противиться его воли, его желаниям — было невозможно. Уходя из замка, король приказал мне оставаться сегодня в замке. В деревне сейчас было небезопасно. Даже для меня. На казнь я отказалась идти, но всё же решилась проведать пленного до его смертного часа. Стражники без возражений впустили меня в сырую и мрачную темницу. В клетках, точно звери, сидели люди разных возрастов. Были и старики, и молодые мужчины. Провинившиеся? Или безвинно закованные в кандалы? Принц из Востока сидел в самой последней клетке, состоящей из ржавых прутьев. Тараканы ползали по кривой стене. Пахло гноем, мокрой землёй, и затхлой водой. Принц изнемождённо лежал на полу, с трудом переводя дыхание. Его лицо покраснело, тело тряслось от озноба. Я думала, что он моложе меня. Но оказалось, что намного старше. Мужчина горел в лихорадке. Я в ужасе прижала ладонь к своим губам. — Боже мой… Его золотистые волосы утопали в грязи, а белоснежная рубашка вся пропиталась кровью. Принц открыл свои голубые глаза. Увидел меня, и глухо закашлялся. Медленно поднялся с земли. Почти трясясь от бессилия. — Королева? Я быстро кивнула. Схватилась за прутья решётки. — Вы понимаете наш язык? — Я знаю шесть языков. Только боюсь, что эти знания не спасут меня от плахи, — мужчина горько засмеялся от своих же слов. Я тесно прижалась щекой к холодной клетке. — Мне жаль… Очень жаль… Он подошёл ближе. Светло улыбнулся мне. Словно ангел. — Вы не виноваты, госпожа. — Меня зовут Микалина, — проговорила я. Принц слегка кивнул. — Это имя вам подходит. Вы не такая, как он… Добрая и искренняя. Лёжа в этой проклятой клетке, я не раз слышал, как насмешливо отзывались о вас воины. Они совсем отвыкли от справедливости. Для них это чуждо. Но вы… Вы чистый свет. Достойная королева. Достойны короны… Я печально покачала головой. — Очевидно недостаточно достойна, если не смогла уберечь вас от казни. Вы… — Меня зовут Ной, — он широко улыбнулся. — Спасибо, что навестили меня, госпожа. Это лучшее, что только могло произойти со мной перед смертью. Моя грудь разрывалась от уничтожающего чувства вины и боли. Я крепче стиснула прутья. Зажмурилась. — Простите меня. Простите, если сможете. Ной поспешно качнул головой. Его глаза сверкнули добротой. Пониманием. Искренностью. И благодарностью. Я вдруг почувствовала, что не хочу с ним прощаться. Не хочу, чтобы он умер такой нелепой и несправедливой смертью. Не хочу. Сердце подсказывало мне, что это не простой человек. И он ещё сыграет свою роковую роль. — Ной… — Микалина? — он вопросительно склонил голову набок. Я тяжело задышала. А затем решительно процедила: — Я вас спасу. И тут же бегом понеслась обратно в замок, даже не думая о последствиях. Всё в этот момент стало потеряно. Всё.