Slave king

МИКАЛИНА — Неужели вы в таком отчаянии, что просите помощь у пленного раба? — тихо спросил Ной, когда я уже выходила из темницы. Да. Я была в отчаянии. Но едва слова вырвались из моих уст, как я тут же ужаснулась. А затем свыклась с мыслью, что так будет правильно. А как же будет ошибочно? Оставить его в живых? Короля, высшего в этом королевстве? Что бы это ни было, все мысли почти позабылись. Рассул готовился к военному походу, но почему-то мы стали чаще проводить время вместе. Я замечала эту необычную перемену, его ярое желание быть рядом. Всегда. Это пугало меня. Чем ближе он ко мне становился, тем сложнее мне было додумывать план его убийства. Рассул отдал приказ, чтобы у могилы моего отца установили надгробную плиту. На камне даже высекли его имя. И теперь каждое утро я оставляла цветы у маленького холмика, под которым таилось родное мне тело. Возвращалась оттуда со слезами, с болью и возобновившимся яростным желанием отомстить за него. С Ноем я почти не виделась, так как практически никогда не оставалась одна. Даже когда Рассул уходил на свои утренние тренировки, он забирал меня с собой. Я подолгу сидела, утопая в густой зелени, наблюдая, как он сражается со своими воинами. Мы каждое утро отправлялись на конную прогулку, а ночи и без того проводили в объятиях друг друга. Теперь он был везде. Рассул неторопливо провёл кончиками своих пальцев по моему лбу. Разгладил кожу, которая сморщилась из-за моих нахмуренных бровей. — Ты изменилась. Я слегка улыбнулась, в темноте разглядывая его светящиеся янтарные глаза. — Изменилась? Он коротко кивнул. — Раньше ты была другой. А сейчас… покорная. В камине тихо потрескивали дрова. Пламя жадно съедало древесину, превращая её в пепел. То же самое проделывал Рассул и с моим сердцем. Я измученно закрыла глаза. Спросила: — Тебе это не нравится? Его голос стал встревоженным. — Меня это запутывает. Я приподнялась на локте, и в полутьме мы столкнулись носами. Рассул не шевелился. Лишь его дыхание касалось моей кожи и давало понять, что время не остановилось. — Иногда я не понимаю, чего же ты от меня хочешь. — тихо призналась я. Он помолчал некоторое время. Затем ответил: — Будь рядом. Этого мне хватит. А мне? Чего хочется мне? Тебе не интересно? Рассул вновь заговорил: — Чего же хочется тебе, святая? Он словно проник в мой разум, и заранее предугадывал все вопросы и ответы на них. Я закусила губу, не в силах дать ему честный ответ. Рассул тихо засмеялся. — Моей смерти? Он попал точно в цель, и я вздрогнула от его слов, которые были резкими, но такими насмешливыми. Неужели это совсем его не беспокоило? Король опустился на подушку, и прижал меня к своей широкой груди. — Допустим, я уже умер от твоих рук. И? Что же дальше? Это предел твоих мечтаний? Ты почувствуешь облегчение? Он был прав. Дальнейшего плана не было. Я всё думала, что после его смерти всем станет только лучше, но сейчас задумывалась о том, каково же будет мне самой. Каково будет мне? Рассул хладнокровно убил не только моего отца, но и десятки невинных людей, среди которых были и девушки, мои подруги, почти не видевшие этот мир. Не знавшие многого, прожившие такую короткую жизнь. И одно лишь это осознание разбивало мне сердце каждый раз. Я тихо выдохнула. — Как ты можешь быть таким жестоким? — Я могу быть разным, — лишь ответил он. — Но быть жестоким получается лучше всего. Разве? — Быть может, ты просто не пробовал быть другим? Добрым? Рассул прижался подбородком к моему лбу, и тихо хмыкнул. Затем вздохнул, устало, словно не желая принимать участие в этом разговоре. — Добрым… Кому же сдалась эта доброта, моя северная роза? — Мне она и сдалась! — тут же резко ответила я. Он замолчал. Затем медленно погладил меня по волосам. — Я был… добрым. Давно. Но это качество не принесло мне никаких плодов. Меня пронзила странная тоска от его далёкого голоса. Словно туманного и печального. — Мы с братьями часто сражались в детстве на деревянных мечах. А позже их заменили настоящими. Отец любил смотреть на наши ожесточённые битвы. Его взгляд горел в эти минуты, как никогда этого не случалось, когда он наблюдал за нами в другое время. Я скрежетал зубами, но делал всё, чтобы заслужить его кивок. Один короткий кивок, которым он обычно вознаграждал победителя. У меня не получалось. Братья были не только старше меня, но и превосходили своими навыками в боевых искусствах. У них были свои опытные наставники, тогда как у меня не было и собственного меча. Я расплавил ржавую кочергу, и смастерил из него кинжал с помощью старого королевского кузнеца. Только этим кинжалом я и пользовался. Но на поле битвы я считался лишним. Бастард, которого все принимали за дикого зверя. Так долго, что я и сам в это поверил. Я сглотнула и слегка приподняла голову, чтобы встретить его взгляд, который, казалось, был полон боли. Но глаза Рассула оставались такими же тёмными и непроницаемыми. — Помню, старший брат ранил меня в плечо. Кровь хлынула из раны, и рубашка насквозь пропитала всю жидкость. Мне казалось, что все будет растеряны и обеспокоены. Даже сам король. Он усмехнулся. — Отец вскочил с трона, подбежал к нам, и принялся рассматривать окровавленное лицо моего брата. Всё спрашивал, не ранен ли его наследник. Я сидел на полу, зажимая ладонью рану. Но с тем же успехом мог быть и насекомым, которого раздавили, и даже глазом не моргнули. Тогда я и понял, что даже если умру в том зале, где находилась почти сотня людей, никто этого не заметит. Никто не увидит меня. Не услышит, даже если я начну вопить во всё горло. Я слегка сжала его руку, но Рассул никак не отреагировал. — Конечно, я был незаконнорождённым отпрыском распутницы. И это стало несмываемым позором. Но ещё... я был и сыном короля. В моих венах текла его кровь. Пускай и грязная. Он удовлетворённо прикрыл глаза. — Когда я стал братоубийцей и узурпатором – люди наконец-то заметили меня. Перестали делать вид, что меня не существует. Им пришлось принять меня. Иначе я бы убил их всех. И клянусь дьяволом, моя рука даже не дрогнула бы. Как думаешь, доброта помогла бы мне добиться власти? Добиться тебя? Я вздрогнула. Рассул крепче обнял меня. — Если бы я и дальше ютился в той тесной сырой клетке, так и не став королём, то получил бы тебя? Стала бы ты моей? Его ладонь легко погладила меня по изгибу спины. — В замке было много людей, Микалина. В каждом уголке. Советники и придворные, куча слуг и пьяниц. Я уничтожил каждого. С тех пор здесь всегда было тихо и пусто. Меня это устраивало. Он резко схватил меня за подбородок, вынудив посмотреть в его лицо, бушующее сложными и непонятными мне эмоциями. — С твоим появлением всё изменилось. Здесь стало светло и шумно, всегда тепло. Ты оживила весь замок. И не только замок. Я медленно моргнула. Ладони вспотели, а сердце всё колотилось в безумном темпе. — Почему ты мне это говоришь? Рассул прижался своим лбом к моему. Его дыхание стало шумным. Голос низким. — Потому что ты что-то задумала. План, который осуществишь, пока меня здесь не будет. Я вновь вздрогнула и сделала попытку вырваться. Безуспешно. Он лишь усилил хватку и процедил: — Тебе не удастся. Не трать силы понапрасну. Я планирую ещё немного пожить в этом порочном мире. Ненависть – это хорошо, святая. Но тебе стоит быть готовой к тому, что когда только она движет тобой, план уже обречён на провал. А если захочешь сбежать… Его голос стал более угрожающим и низким: — Я никогда не отпущу тебя. Никогда. Попробуй сбежать, но я верну тебя. Попробуй убить себя, но я спасу тебя. Попробуй убить меня, но я выживу. Моё горло пересохло и опухло, слова застряли на полпути к выходу. Рассул погрузил свои пальцы в мои волосы. А затем прошептал: — Но если ты… будешь со мной, на моей стороне… То я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности. — Рассул… Он горько усмехнулся. — Хотя, даже если ты и будешь против меня, я не причиню тебе боли. Я молчала. И он вдруг замолчал. Почему? Почему мы просто не могли быть счастливы? Почему Рассул не родился обычным крестьянином, который выращивает пшеницу? Почему я не обыкновенная девушка, которая жила бы рядом с ним по соседству? И почему я мечтала о том, чтобы мы родились обычными людьми? Тогда мы смогли бы быть вместе? Сердце молчало. Но душа буйно металась, изнутри разрывая меня на части. Ты делаешь мне очень больно, и боюсь, что я не смогу… Не смогу. Единственное, чего я по-настоящему хочу: чтобы никто не пострадал. Жертв было слишком много. И все они пали от твоей руки. Если мне придётся отсечь эту руку – то я это сделаю. Если придётся убить тебя, чтобы спасти жизни невинных людей – я сделаю это без колебаний. Простите, Ваше Величество. Но я не буду на вашей стороне. Никогда. РАССУЛ       Молчание тоже ответ. Впрочем, даже более жестокий ответ. Святая решила со мной враждовать. Что ж… Признаться, ждать другого ответа было неразумно. Я издевательски усмехнулся, и закрыл глаза, зарываясь лицом в её душистые волосы. Но когда убедился, что Микалина не видит моего лица, то моя усмешка тут же потухла. Все, пусть все ополчатся против меня. Я выдержу. Но только не она. Пусть она не идёт против меня. Пусть она не мечтает о моей смерти. Кого же мне умолять? Бога? Дьявола? Небеса? Я ведь делаю всё ради неё, почему она этого не видит? Почему не чувствует? Каждый вечер я скачу на Вельзевуле как безумный, чтобы поскорее добраться до замка, до покоев, где меня ждёт она. Я просыпаюсь по утрам в надежде увидеть её рядом. А засыпаю в надежде увидеть её в своих снах. Микалина. Значение всего сущего. Когда же ты поймёшь, кем для меня стала? Мне было непонятно это чувство, эта язва. Этот яд, который всё распространялся по моему телу. Медленно парализовывал меня. От него немели конечности, губы. Я бредил, совсем с ума сходил, если её не бывало поблизости. И жил по-настоящему только в те секунды, когда Микалина смеялась, сидя рядом со мной. Всё думал, не я ли являюсь причиной её радости? И если ответ оказывался положительным, то был готов на всё, лишь бы продлить этот момент. Её дыхание стало тихим и ритмичным. Заснула. Я расслабился, уткнувшись носом в её макушку. И так, зарывшись в пряди волос своей жены, вдыхая её запах, вскоре последовал за ней в царство снов. МИКАЛИНА       Я всё зевала, пока сидела за обеденным столом. Передо мной дымилась тарелка с овсяной кашей, вино в кубке всё плескалось, а я никак не могла победить сонливость. Заранее проигранная битва. Рассул ухмыльнулся, протирая свой меч. Он сидел у камина, обнажённый по пояс. Его волосы были растрёпаны, шрам на верхней губе стал ещё отчётливее. Кривая ухмылка совсем искажала его лицо. — Почему ты каждое утро забираешь меня на прогулку? — сонно прошептала я, протирая глаза. Затем широко зевнула. На мне была лишь меховая мантия, в которую он укутал меня, когда так настойчиво разбудил. В покоях было тепло, но я продолжала кутаться в мех, так как под ним я была совершенно обнажённая. Рассул лишь пожал плечами. — Скоро уеду на войну. Тогда и насладишься радостями полноценного сна. Я зачерпнула горячую кашу ложкой, с трепетом взглянула на широкую кровать и мятые простыни. Как же спать хочется.... За окном только светало. Солнце почти украдкой выглянуло из-за горизонта. Замок ещё спал. Только пара служанок, которые принесли нам завтрак, напоминали полусонных мух. — Даже пленные спят. — недовольно пробурчала я, падая головой на стол. Ложки задрожали. Пару капель вина скатились с края кубка на скатерть. Рассул поднялся с места. Я поскорее оторвала взгляд от его тела, смуглого, сильного. — Вставай. — приказал он. Я не двинулась ни на дюйм, полулёжа на стуле. Увидев, что я не подчинилась, Рассул в забавном удивлении вскинул брови. Вновь с нажимом произнёс: — Пойдём. Его тело и не вздрогнуло. Всё оставалось неподвижным. Я шмыгнула носом, закрывая волосами своё лицо. Его взгляд был таким страшным, что даже в сердце холодело. Вот это мне повезло: мой муж может убить меня за непокорность. Да ты просто победительница по жизни, Микалина! — Быть может, я тебя слишком избаловал. Я улыбнулась его словам. Но в следующую минуту тут же охнула от неожиданности. Рассул подхватил меня на руки, взвалил на своё плечо, словно мешок зерна. Его горячая ладонь легла на мои ягодицы. Я болталась на его плече, потрясённая реакцией своего тела на прикосновения короля. Прошло столько времени с нашего первого слияния, но я до сих пор горела от его близости. Рассул рывком бросил меня на кровать. Я приподнялась, но он тут же резко оттолкнул меня обратно. Опёрся коленом в постель между моих ног. Наклонился, и его тело угрожающе нависло надо мной. Я замерла, перестав как дышать, так и моргать. Он рукой обхватил меня за затылок, вплотную прижав к себе. Дыхание короля грело мои щёки. Я приоткрыла губы, готовая ответить на внезапный поцелуй. На грубый, нежный, долгий или короткий – неважно. Мне хотелось его чувствовать, стать его. Пусть и на призрачное мгновение. Потому что моё сознание со всей силы стремилось к нему. Даже если я этого и не хотела. Но Рассул не коснулся моих губ. Только пробормотал: — Оставайся в постели, если так этого хочешь. Моё сердце замерло от его холодного тона. Он разжал руку и отстранился. Начал одеваться, пока я лежала всё в той же позе. Моё тело заледенело от мучительной мысли, что сейчас Рассул возьмёт и уйдёт без меня. Вот так просто. А вернётся лишь ближе к полуночи. И весь день я проведу без него... Он быстро схватил свой меч, и распахнув дверь, вышел из покоев. Раздался треск дерева. А затем всё затихло. Я тут же судорожно вскочила, принялась натягивать на себя сорочку, а затем и новое платье лазурного цвета. Корсет остался лежать на полу. В сундуке я устроила жуткий беспорядок. А гребень запутался в густых прядях моих волос. Я с проклятиями оставила волосы в распущенном виде. И тут же выбежала в коридор, чтобы поскорее догнать Рассула. Едва двери распахнулись, как я застыла в проёме, словно заледенев. Наши покои были устроены таким образом, чтобы коридор вёл на широкую террасу. Оттуда открывался вид на все обширные владения Рассула. На закате дня я могла просиживать там часами. И очень любила наблюдать как медленно исчезало солнце за склонами величественных гор. Сейчас солнце только восходило. Небо отливало перламутрово-розовым цветом. Но я заметила высокую фигуру, стоящую у каменных балюстрад. Рассул. Он обернулся. Издевательски усмехнулся. — Так ты всё же идёшь со мной? Он ждал меня. Всё это время стоял и ждал меня там. Я выглядела смешно и глупо, нерасчёсанная и неопрятная, только из-за одного лишь страха расстаться с ним на некоторое время. Мне стало жутко неловко, словно меня уличили в чём-то постыдном. Рассул засмеялся и властно поманил меня к себе пальцем. Поправив подол платья, я направилась на террасу. Подошла к нему почти вплотную. Он с тихой усмешкой заправил прядки моих волос за ушки. Разгладил складки платья. Туже завязал атласные ленты у воротника. Поправил мой серебряный пояс. Его движения были неторопливыми, а глаза очень внимательными. Ни один человек в этом мире не поправлял на мне одежду с таким трепетом и особой нежностью. В этом была своеобразная прелесть. Я скрестила пальцы, пряча царапинку на запястье, который оставил деревянный гребень, запутавшийся в моих волосах. Но Рассул пригладил мои мятые рукава. Разжал мои крепко сжатые пальцы. И увидел царапину на моей безупречной коже. Я особенно старалась ухаживать за своей кожей. Королеве не подобает разгуливать с шрамами и ранами. Он легонько погладил тонкую царапинку подушечкой своего большого пальца. Задумчиво накрыл её своей ладонью. В отличие от меня, тело Рассула было сплошь покрыто многочисленными старыми шрамами. Его загрубевшая кожа всегда казалась чем-то инородным, но меня это не тревожило. Он поднял голову. — Говорят, что внешность не самое главное. Но моя – пугает и вызывает отвращение у многих. С моих губ тут же пылко сорвалось: — Я никогда не была в их числе. Рассул мрачно улыбнулся. Он знал это. Я могла бы умело ему солгать, а он так же умело уличить меня во лжи. Но это было неуместно. Потому что мы всегда были честны друг с другом. Едва я первой вышла во двор, освещаемый тусклым солнцем, как к нам подбежал Робер. Он запыхался, выглядя бледным и испуганным. Я тут же тревожно нахмурилась. — Ваше Величество! — выдохнул Робер, сгорбившись и опираясь ладонями на колени. Рассул подошёл к нам и спокойно поинтересовался: — Что случилось? Ответом ему было лишь шумное и сбитое дыхание. Я подошла поближе к Роберу. Видимо, он бежал изо всех сил. — Что-то плохое? — спросила я. Робер тут же кивнул. — Миледи… Эбигейл здесь. Эбигейл? Я вопросительно повернулась через плечо к Рассулу. Он злобно прищурился. Процедил сквозь стиснутые зубы: — Не впускать её в замок. — Боюсь, ваш приказ слегка опоздал, Ваше Величество. — раздался насмешливый женский голос. Мы втроём почти синхронно повернулись налево, туда, где стояла женщина в траурном платье. Что-то в ней было не так. Она держалась не как прислуга. Величественная осанка и острый взгляд говорили о другом, совершенно противоречивом. Я замерла, не зная, как её приветствовать. Женщина почтительно поклонилась нам. — Ты не должна быть здесь, — холодно отрезал Рассул. — Убирайся. Эбигейл прижала руку в чёрной перчатке к своим губам, и тихо засмеялась. — Меня выгоняют из моего же дома? — Это больше не твой дом. — с презрением в голосе ответил Рассул. — Чтобы к закату тебя здесь уже не было. Я заметила, что Робер медленно и почти бесшумно убегает подальше. Что же это за женщина, раз сам Робер её боится? — А иначе? Если останусь? Головы меня лишите?! — Эбигейл яростно сверкнула глазами. — Опомнитесь, братец, вы теряете верную поданную! Братец? Рассул вцепился в мой локоть, чтобы быстро потащить за собой. Эбигейл тут же оказалась рядом, коснувшись его плеча. Я вздрогнула, когда король грубо оттолкнул её. Его взгляд не предвещал ничего хорошего. — То, что мы вышли из одной утробы – ничего для меня не значит! — рявкнул он. Женщина испуганно отшатнулась. — И всё же, кровная связь превыше всего! Я ваша сестра, хотите вы этого или нет! — в уголках её глаз скопились слёзы. Но это была не печаль или грусть. А слёзы злости и безысходности. Эбигейл бросила на меня хищный взгляд. — Это та самая особа, в честь которой в деревне слагают песни? Небось сама Микалина, святая и высшая? Говорят, она настоящий ангел в обличье человека. Я слегка нахмурилась. — Народ любит преувеличивать. Она звонко засмеялась. — Народ любит лицемеров! Это ведь очевидно. Её взгляд прошёлся по моей фигуре. Остановился на моей узкой талии. — И что же? Столько месяцев замужем, а до сих пор не зачала от короля сына? На что же ещё пригодна женщина с бесплодием? Она будет лишь бесполезной пустышкой, украшающей королевские покои. Кому же нужна бесплодная пустыня, на которой не раскроется и цветок? Я резко вздрогнула, словно получив болезненную пощёчину, и Рассул бросил на меня короткий взгляд. Только мы одни знали правду. О том, что брачной ночи у нас не было. Он завладел моим телом спустя много дней после моего приезда, в саду. Мы заключили с ним порочную сделку, и большего я и не требовала. Мне не хотелось рожать детей человеку, которого сама и убью. Тогда почему… Почему же меня так больно ранили её слова? Я застыла на месте, внезапно лишившись способности говорить. Рассул удивительно спокойно повернулся к своей сестре, угрожающе сузил глаза: — Следи за языком. Эбигейл медленно покачала головой. — А иначе? Вам мало того, что вы убили моих братьев? Отца? Матушку? Реки крови, что потекли из-под дверей замка… До меня дошёл слух, что вы намерены завоевать и юг. Позвольте мне остаться в замке. Контролировать ситуацию в деревне. Я сделаю это лучше, чем кто-либо другой. Меня с детства воспитывали так, чтобы я умела всё. И я умею. Отлично управляю хозяйством. Брат, позвольте мне здесь остаться. Мне некуда идти. Больше у меня никого не осталось. — Уверен, ты найдёшь дорогу в то место, в котором и пряталась все эти годы, — бесстрастно ответил Рассул. Казалось, пламенный монолог сестры его совсем не тронул. Эбигейл усмехнулась краем рта. Поправила пыльную вуаль на своей голове. — Все говорят, что вы бессердечный. Я не верила, — её голос охрип. — Никогда не верила. Поэтому и приехала сюда. "Рождённый ползать – летать не может". И всё же, вы доказали всем обратное. Моё уважение, братец. Жаль только, что трон достался вам таким жестоким путём. И вам пришлось перебить всю нашу семью. — Насколько я помню, ты даже и не вмешалась. — Зачем вступать в игру, исход которой уже известен? Если бы мне хотелось умереть, то верёвка помогла бы мне в этом деле намного лучше, чем визит в ваш замок. Но с тех пор произошло многое. Мы меняемся. Позвольте мне остаться здесь. Я буду полезной. Я была бы разумным человеком, если бы сжалилась над этой женщиной? Но что-то тёмное исходило от этой женщины. Алчность? Невыносимая жадность к власти? Или простое презрение? Моё сердце тут же устроило отчаянный бунт, и я сжала пальцы Рассула, прося его не соглашаться. Он повернул ко мне голову, внимательно изучая выражение моего лица. Было ли ему интересно знать моё мнение? И если да, учёл бы ли он его? Нет. Рассул прищурился, обратно поворачиваясь к своей сестре. — У меня есть хорошая привычка – я не верю никому, кроме себя. Предатели повсюду. И ты не исключение, Эбигейл. Оставайся здесь, если так этого хочешь. Но не в качестве моей сестры и гостьи. — А прислуги?! — возмущённо воскликнула Эбигейл. Рассул жестоко улыбнулся. — Смотри-ка, уже нашла своё место. Добро пожаловать в чистилище. — Из вас просто необходимо выбить эту чёрную спесь! — вскричала женщина, вдруг отбросив всю невозмутимость. Обнажила свою злость и весь скопившийся гнев. — Вы хоть знаете, каково это… когда ненавидите единственного родного вам человека?! Скоро узнаете! Возомнили себя Богом? Недолго вам осталось править! Я это знаю! Уж я то знаю! Так предначертано! Впервые в жизни я испытала такую сладкую боль, опьяняющую, как пряное вино. Она была мучительной, но принесла мне небывалое облегчение. Уверенный тон Эбигейл словно убедил меня в том, что эпохе Рассула скоро придёт конец. Но мне было интересно, как же всё закончится. "Недолго править"… Сколько же это времени? Год? Два? Месяц? Рассул громко и разухабисто засмеялся. Мы оба вздрогнули. — О ненависти я знаю побольше тебя, Эбигейл. Ну а что сулит мне будущее… никто об этом не догадывается. Никто. Он странно улыбнулся, и отпустил мою руку. Сцепил пальцы за своей спиной. Быстро направился на задний двор. Я не колеблясь метнулась следом за ним. Но слова Эбигейл всё не выходили из моей головы. И застряли они там надолго, если учитывать то, что ещё пару дней я думала об этой злорадной и отчаянной речи.

***

      Оставалась лишь одна неделя до отбытия. Солнце восходило, исчезало, и вновь восходило. Дни сменяли дни. А жизнь всё менялась. Искажалась, возобновлялась, вновь возвращалась на круги своя. Рассул казнил трёх пленных, чтобы освободить темницу для новых пленников. Я едва не умерла от волнения, подумав, что среди них может оказаться и Ной. Но принц до сих пор ютился в своей тесной клетке, и теперь радовался, словно дитя, когда я его навещала. Это было сложно. Теперь мне приходилось избегать не только Рассула и Робера, но и Эбигейл. Она следила за мной со всей своей внимательностью, цепкостью острого взгляда. Часто затаскивала меня на кухню, чтобы научить готовить новые, ранее невиданные блюда. Часто задерживала в своих покоях, чтобы вместе со мной варить душистое мыло. И сегодня был такой же неудачный день. Мы просеяли золу, которую нужно было смешать со щелоком и оливковым маслом, а затем и с различными благовониями. Позже разлили смесь по керамическим формочкам. — Какой аромат предпочитаешь? — поинтересовалась Эбигейл, пока я ворошила дрова в камине. Моё лицо и ладони были испачканы сажей, из-за жара огня волосы стали влажными и прилипли к щекам. Но Эбигейл сидела всё так же, величественно, холодно, безукоризненно одетая. Впрочем, подобная идеальная превосходность совсем отталкивала. Она казалась мне статуей, сделанной из глыбы льда. Бесчувственная и замороженная. — Жасмин. — тихо ответила я, перебирая пальцами засохшие лепестки цветов. Женщина вдруг ловко поймала мою правую ладонь. Перевернула её и погладила линии на коже. Её глаза азартно сверкнули. — Какая интересная рука… Хочешь, расскажу тебе про твою судьбу? — По правде говоря, в хиромантию я не верю... — осторожно сказала я, пытаясь высвободиться из её цепкой хватки. Эбигейл заливисто засмеялась. — Обычно так говорит тот, кто боится узнать то, что не хочет. Или чего боится. Но всё же… Я расскажу тебе про твоё будущее. Я вновь дёрнулась, но она крепче обхватила моё запястье. Слегка наклонилась и прищурила свои глаза. Если бы её взгляд мог сжигать, то на этом же месте я осталась бы безрукой. — Какая ярко-выраженная линия жизни… — пробормотала Эбигейл. — Но она разветвляется… Резко расходится в противоположные стороны. — Что это значит? — сердито нахмурилась я. — Всё может неожиданно измениться. Как в лучшую, так и в худшую для тебя сторону. Это решать лишь тебе одной. А вот линия сердца... Надо же. Яркая, но короткая. В твоей жизни будет одна единственная любовь. Но её сила будет всепоглощающей. И разрушительной. Надо же... Какие сильные чувства! Я незаметно вздрогнула. — Но мне интересна именно линия деторождения, — невозмутимо продолжила Эбигейл. Она провела кончиком пальца по коже под моим мизинцем. Её брови удивлённо взлетели вверх. — Разрыв на линии… Так и думала. Вряд ли у тебя будет хотя бы один ребёнок. Бедняжка. Тебе не суждено стать матерью. Королю стоит взять себе наложницу, способную дать ему хорошее потомство. Меня затрясло. Я с силой выдернула свою ладонь из её руки. Кровь отхлынула от лица, а в ушах зашумело. — Чушь! Невозможно узнать судьбу человека по обычным линиям на коже! Она звонко засмеялась. — Вероятно, мои слова тебе не понравились. Но истина не несёт никому вреда. Станет только лучше, если будешь знать, чего же стоит ожидать от этой мимолётной жизни. Возможно, будет лучше, если и вовсе не знать о том, что сулит мне судьба? В воздухе покоев висел аромат цветов и расплавленного воска. Я поспешно собрала пустые склянки и баночки в корзину. Рывком поднялась с места, и заторопилась к двери. Эбигейл крикнула мне вслед: — Королева! Я не обернулась. Лишь застыла у порога, с силой сжимая ткань своего платья. — Что ещё вам нужно? — Микалина, не рой себе яму. Я хоть и ненавижу своего брата, но не позволю, чтобы его убила обыкновенная девица с севера. Он могущественный человек. И падёт король не от твоей руки, это я знаю. Прочь напрасные надежды, милая. Я сердито покачала головой, и быстро выбежала из покоев. Вышла в коридор, и прислонилась плечом к прохладной стене. Сердце колотилось словно обезумевшее. Но понять свои чувства я так и не сумела. Оставалось ещё пару часов до ужина. Я посидела на террасе некоторое время, внимательно изучая свою ладонь. Не верь. Не верь, глупая. Это чистый вздор. Ложь, осквернившая твой разум. Я окончательно замотала головой и ринулась в покои. Переоделась в новое платье, и расчесала волосы. Легла на кровать, со вздохом глядя на каменный потолок. И так и пролежала, пока двери резко не распахнулись. Повеяло знакомым холодом. Рассул растрепал свои окровавленные волосы, по привычному бросил грязный меч на пол. Хрустнул шеей, и стремительно быстро подошёл ко мне. Надо мной нависло его лицо. Моё сердце дрогнуло, едва я встретила взгляд его янтарных глаз. Король. Мой король. Мой смертный приговор. И мой вечный грех. Горький и сладкий. Отрава и мёд. Ладонь Рассула коснулась моей щеки. Я накрыла его руку своей и расстроенно вздохнула. Меня терзало странное чувство. Душа словно горела изнутри. Голос короля был низким и озлобленным, когда он спросил: — Кто посмел тебя расстроить? Я приподнялась на локтях, и он опустился на кровать, жадно гладя моё лицо. — Кто? Скажи имя. Уничтожу. Рассул сидел неподвижно, когда я горячо и порывисто прижалась щекой к его крепкой груди. Прерывисто задышала: — Мне страшно. — Страшно? — он ненавидел это слово, поэтому произнёс его довольно равнодушно и холодно. — Я боюсь будущего. Боюсь… что ты не вернёшься. Он хмыкнул. — Разве не об этом ты мечтаешь, святая? Действительно. Разве нет? Я вцепилась в его окровавленную рубашку. Мой голос совсем охрип и сел. — Всё так сложно… Рассул начал медленно перебирать пальцами мои волосы. От него пахло кровью и пеплом. Пахло летним огнём, осенними листьями, зимней талой водой. Он был всем, и в то же время никем. И я не понимала себя, всё путалась, пугалась, злилась. Это была досада, непонимание. Завтра он уже будет далеко. А я до сих пор не знаю, что же предприму в будущем. — Не усложняй, северная роза. Я вернусь домой, — он помедлил, затем дополнил свои слова: — Вернусь к тебе. — Говорят, война может затянуться на год, — прохрипела я. Рассул коротко кивнул. — Может. Пока южные войска не сдадутся — я не отступлю. Как ты и сказала, скоро мы будем полноправными хозяевами всех земель. Я оставлю Робера как главного, но любые твои приказы будут тут же выполнены. Ты знаешь, что делать. Я не доверяю тебе, но знаю, что пока ты здесь, народ не пострадает. Не подходи к Эбигейл. Она достаточно коварна, чтобы посеять семена сомнения в твоей умной головке. Не ведись на лживые слова. И… — он заговорил тише, и мне пришлось напрячь слух, чтобы расслышать последующие слова. Его голос внезапно стал охрипшим и сиплым: — Пиши мне письма. Это был приказ, но его тон стал другим. Не жёстким и не терпящим возражений, а словно просящим. Нуждающимся во мне. Жизненно нуждающимся. Я подняла голову. Сглотнула и согласно кивнула. Рассул отстранил меня от себя, поднялся с постели, и залез в заранее подготовленную для него ванну. С головой нырнул под мыльную воду, и вскоре поверхность жидкости стала безукоризненно ровной. Я села на кровати, сжимая в руках мех. Ногтями впилась в свои ладони. И только когда он вынырнул, вытирая ладонью своё мокрое лицо, я облегчённо вздохнула и закрыла глаза. Слуги пугливо накрыли на стол. Подали на ужин мясо с овощами, которое мы с Эбигейл готовили сегодняшним днём. Служанки почти дрожали, когда ставили перед Рассулом тарелку. Когда он пребывал в мрачном настроении, то мог выкинуть всякое. Я пару раз видела, как служанки ругались, когда решали между собой, кто же подойдёт к королю, чтобы налить ему ещё вина. Мне всегда было забавно видеть их ожесточённый спор. Казалось, что после ухода Рассула они устроят настоящий пир в замке. После ужина король сел на своё излюбленное место, погрузившись в изучение карт. Я читала книгу, сидя на меховом ковре перед камином. Читала, но вдруг заметила, что понятия не имею, о чём же пишется в книге, которую держу в руках. Буквы всё бежали перед взором, смешиваясь в единую строчку. Я медленно обернулась. Рассул сидел, опираясь подбородком на свой кулак, и разглядывая карту южных земель. Его волосы были взъерошены, верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Эта тёмно-синяя рубашка была без длинных рукавов, и теперь крепкие мышцы его рук были обнажены. Пламя играло на его мускулах. Он уже давно обдумал план захвата новых земель, но всегда искал в нём слабые стороны. А когда находил, улыбался правым уголком губ. И тут же уничтожал любой недостаток. Он перекрыл все пути отступления, заблокировал всевозможные способы спасения. У его врагов не было никаких шансов на победу. И всё это учитывая то, что у Рассула никогда не было советников. Он справлялся со всем сам, брал на себя непомерную ношу. И порой мне казалось, что именно усталость сведёт его в могилу. Я встала с ковра, уронив книжку на пол. Подошла к нему ближе. Рассул поднял на меня свои проницательные глаза. Мне хотелось отвлечь его, провести эту ночь в его крепких объятиях. Он словно прочёл эту мысль на моём лице. Его янтарные глаза задержались на моей тонкой сорочке золотистого цвета. Рассул устало откинулся на спинку кресла. Повторил свой любимый вопрос: — Чего ты хочешь, святая? — Того же, чего и ты. — прошептала я и села на пол перед ним. Неспешно опустилась на колени, но уже по своей воле. Однажды Рассул сказал мне, что я добровольно опущусь вниз, в пыль, к его ногам, и сейчас я понимала, что он был прав. Всегда прав. Я обхватила его бёдра руками, потянулась к поясу, но он рывком накрыл мои ладони своими, тут же остановив. Наклонился. Его челюсти были плотно сжаты. А голос оставался властным: — Не надо. Я слегка улыбнулась. — Разве не этого ты хочешь? Рассул качнул головой. Его глаза потемнели. — Это может дать мне любая. Мои глаза изумлённо расширились. Он схватил меня за подбородок, поднял с колен. Обвил моё лицо своими широкими ладонями. Прижался своим лбом к моему. — Но есть вещи, которые способна дарить мне только ты. Дыхание короля было горячим. Рассул вдруг крепко прижал меня к себе. Жадно обнял, уткнувшись носом в мои волосы. Я нерешительно замерла. Мои ладони словно не по моей воле хотели ответно обнять его за пояс, даже дёрнулись в знак этого. Но я не шевельнулась. И тут же сжала свои пальцы в кулак. Это объятие было интимнее и важнее всего, что только было между нами. Я слышала его бешеное сердцебиение, как вздымается его грудь от резкого дыхания. Но мы были не одни. Между нами притаилась боль, необъяснимая, сложная, другая. Он вдыхал запах моего тела, сжимал мою талию крепче, словно пытался запомнить каждый дюйм моей кожи. А затем Рассул медленно разорвал объятия, слегка отстранился. Взглянул на меня с нечитаемым выражением лица. И я вдруг смутилась, опустила взгляд. Обхватила себя руками за плечи, словно неожиданно почувствовав холод. Король легко подхватил меня на руки, заставив тихо ахнуть. Опустил на кровать, уложив на прохладные подушки. Я лежала не моргая, с трепетом следя за выражением его лица. Он лёг рядом, оперевшись локтем на подушку. И мне вдруг показалось, что я умираю. Странно. Разве может погибнуть человек от взгляда? Вот так вот просто? За все эти месяцы, с тех пор, как я находилась в замке Рассула, я всё менялась. Менялись и мои чувства. Сначала ненависть, затем привязанность, а затем снова ненависть. Я мечтала убить его. Но я дорожила им. Этот человек убил моего отца и подруг. Этот человек был жесток и порочен. Тогда почему же моё сердце так громко стучит, стоит ему взглянуть на меня? Я много читала и многое знаю. Это ведь не любовь, я это знаю. Так что же… Что же это? Почему же так больно? Столько вопросов, Рассул. Лучше бы ты убил меня в нашу первую же ночь и избавил от подобных мук. Я лежала такая маленькая и низкая по сравнению с ним, такая глупая и смущённая. Рассул медленно улыбнулся. — Ты всегда смотришь на меня так, словно я — твой король. — Разве это не так? Он медленно покачал головой. — Нет. Я — твой верный раб. Я потрясённо застыла, услышав его последние слова. Мой рот изумлённо приоткрылся, зрачки расширились. — Р… раб? Как такое может быть? — Вот так, — просто ответил он. Закрыл глаза, прижав меня к себе покрепче. Я свернулась клубочком на его груди. — А теперь… Спи. Но мне не спалось. К моему удивлению, Рассул заснул первым, не дождавшись меня. Его тёплые ладони лежали на моей спине. Неужели уже доверяет мне? Я слышала его мерное и тихое дыхание, но не могла заснуть. Лишь лежала, глядя на его спокойное лицо. На гладкие черты лица. На его закрытые веки и дрожащие ресницы. На его губы. И никак не могла утолить эту жажду от созерцания его лица. Спящий Рассул не казался мне таким жестоким и пугающим. Раньше мне думалось, что наблюдать за спящим человеком – самое смешное, что только есть на свете. Что же в этом интересного? Но ответ дался мне только сейчас, в последнюю ночь, которую мы проводили вместе. Впереди много холодных одиноких ночей. Зажмурившись от этих мыслей, я крепче обняла Рассула. Он вздрогнул во сне, приоткрыл свои глаза, почувствовав влагу на своей коже. Я вытерла щёки, ненавидя себя за то, что так часто плачу. Слабая и глупая. Вовсе не святая. Почему же я не могла расстаться с ним так, как и планировала? С безразличной и холодной улыбкой на губах? Почему же так надрывно плакала, словно теряла часть себя? Рассул ничего не сказал. Вновь закрыл свои глаза, ласково поглаживая мою спину. Ночь словно далась мне на раздумья. Но, клянусь, ответа на свой вопрос я так и не нашла. И продолжила беззвучно плакать, зная, что на рассвете мы расстанемся. И быть может, навсегда.