Королевство зеркал

*

Когда я была на земле последний раз, она мало чем отличалась от той, что я помнила. Но сегодня я оказалась на руинах некогда почти идеального мира. Водоворот выбросил нас в смутно знакомом городке. Воздух затягивал туман едкого дыма. Ряды одинаковых белых домиков покрывали брызги крови. Казалось, я попала в фильм про зомби-апокалипсис, где мрачно, безлюдно, страшно и жестоко, но без зомби. И если десятью минутами ранее мой мозг не мог отделаться от навязчивых мыслей о тайной комнате Мальбонте, сейчас это ушло на самый дальний план. Земля погибала, а с ней человечество, чтобы переродиться на небесах и стать армией Шепфа для новой войны против Мальбонте, в которой я невольно оказалась на стороне жестокого полукровки. Будь у меня выбор, я бы не стала его делать. Осталась бы нейтральной, пытаясь сохранить чужие жизни. Я узнала свою улицу не сразу. В голове начали всплывать детские воспоминания, соседские лица, дорога до школы, автомобили. Завидев отчий дом, я остановилась, вынудив остановиться и Мальбонте. Ещё раз осмотрелась, чтобы окончательно убедиться в том, что не ошибалась. В конце улицы виднелись яблони миссис Ричардс. На них спели крупные плоды, которыми она всегда угощала меня по пути в школу. — Это мой город. Там дом моего отца. — Сообщила, ткнув пальцев в один из домов. Мужчина тоже огляделся, будто и сам должен был узнать местность. — Его… тоже… убили? Тёмные глаза замерли на моём беспокойном лице. Я почувствовала его сильную энергетику, которая укутывала меня, словно покрывалом. Он делал это непроизвольно. А может, всё дело в клятвах на наших запястьях или воспоминаниях, которыми мы обменялись? Что-то определённо изменилось. Мальбонте остался тем же, но между нами появилась какая-то странная, едва уловимая связь. — Скорее всего. — Откуда ты знаешь? — Вспылила я, сжав кулаки. Разве война на небесах касалась моего отца? — Шепфа дважды пытался убить тебя. Ему нужен какой-то рычаг управления. Семья, например. — Пояснил терпеливо. — Мой отец? — Или мать. Я поражённо ахнула. Ну конечно! Один лучше другого. Что Шепфа, что Мальбонте. Один прикрывался добродетелью, другой бескорыстным желанием уравновесить небеса. Но первым двигал страх потерять власть, а вторым месть. Оказавшись у моего дома, я с замиранием сердца оглядела участок. Он был чистым, будто бешенство Шепфа обошло его стороной. Ни тела, ни крови. Дверь заперта, окна завешаны. Над ухом прозвучал твёрдый голос: — Посланники ещё не были здесь. Значит, придут. Дождёмся внутри. Он приоткрыл калитку и махнул рукой, пропуская меня вперёд. Заходить в дом, в котором я выросла, было очень волнительно. Ноги не слушались, но я чувствовала присутствие Мальбонте за спиной и не могла позволить себе запнуться. Дверь оказалась закрыта на ключ. — Есть другой вход? — Да… — растерянно кивнула я. — Со стороны сада. Мы обошли дом, сорвали замок и вошли внутрь. Здесь было темно, чисто и тихо. Я неуверенно прошла вперёд, уронив взгляд на холодильник, увешанный магнитиками из разных стран. Улыбка приросла к лицу. Он всё же решился: отправился путешествовать. Я улыбалась, пока не проследовала за Мальбонте в гостиную. Он стоял у стены, сложив мощные руки на груди. Погружённый в размышления, о которых я навряд ли когда-нибудь узнаю. Подойдя ближе, на глаза непроизвольно навернулись слёзы. Рисунки… Вся стена в моих рисунках. Отец нашёл мои альбомы и сделал из них целую экспозицию. Скетчи, полноценные работы… Чёрно-белые, цветные… Акрил, пастель, акварель… Всё, чем я пробовала найти свой стиль. Я искусала нижнюю губу, пока следила за сосредоточенным взглядом Мальбонте. Он в свою очередь рассматривал рисунки и думал. Громко так, что я чувствовала непонятные колебания энергии. — Что ты видел во время церемонии? — Поинтересовалась тихо и неуверенно. Он взглянул на меня, но быстро, будто меня и не было вовсе. — Ничего нового, — ответил коротко и прошёл к дивану. Уселся, раскинув ноги, будто хозяин этого дома, а ещё всего мира. Поманил рукой, ожидая, что я подойду. Я вдруг поняла, что мы снова одни. И это всё ещё наша брачная ночь. — Подойди. Мой взгляд упрямо избегал его чёрных, настойчивых глаз. Я вспомнила его руки, забравшиеся за спину и разорвавшие ткань платья. Кожа покрылась мурашками. — Ещё раз. Подойди. — Это прозвучало настолько опасно, что я действительно поверила, что он убьёт меня, если не послушаюсь. Но ноги приросли к полу. Я положила руки к себе на плечи и смотрела на его обувь. В конце концов, не тронет же он меня в доме отца? А если всё-таки… — Я скажу последний раз. — Всё ещё спокойный, но медленно теряющий контроль голос. Я снова чувствовала на себе его обжигающий взгляд. — Сядь рядом. Часто заморгав, я заставила себя подойти. Села на дальний край дивана, но он сразу же придвинулся, почти прижавшись ко мне. Тяжёлая рука легла на коленку. От прежнего равнодушия не осталось и следа. Взгляд тёмных глаз замер на моём бледном лице. Я задрожала от бессилия. Мои глаза опустились на браслет клятвы, затянутый на мужском запястье. Сорвать бы его, что с него, что с себя. И сбежать. От страха сбивалось сердце. — Не трогай, — прошептала, испуганно сглотнув. Я не видела его взгляда, но чувствовала, каким он был: балансирующим на грани. Ещё чуть-чуть и случится взрыв. — Я твой муж, — прорычал, обхватив моё лицо пальцами и развернув к себе. — Ты ещё не поняла? Могу делать с тобой всё, что захочу. — Нет. — Глупое отрицание. Он может. Правда, может. — Всё, что захочу, — повторил мрачно, наклонившись к моему лицу. Дыхание Мальбонте зависло у меня на губах. — Каждую ночь. Будто пощёчина, грубое напоминание, что я полностью в его власти. И казалось, его заводил мой страх в каком-то извращённом смысле. Он только и делал, что заставлял бояться себя. — Ладно, — выдохнула я. Может, если я не буду сопротивляться, он потеряет всякий интерес? Буду делать всё, что он говорит и в конце концов, ему это надоест. Его губы изогнулись в наглой ухмылке. — Да? — Удивлённо, глядя в глаза. — Тогда ты поцелуешь своего мужа? — Бросил вызов, будто уловил ход моих мыслей. Его было невозможно переиграть. Мне стоило остановиться на этом. Но я кивнула, а внутри разбушевалась буря противоречивых чувств. Я никогда бы не поцеловала его по собственной воле, но если подумать, то это не худшее, что могло произойти в первую брачную ночь. Я поддалась вперёд. Всё тело дрожало, но я упорно заставляла себя играть роль послушной жены. Наши лица были совсем рядом. До его губ оставалось несколько сантиметров, как вдруг он остановил меня. — Хочу, чтобы ты села сверху, — сказал, указав на свои колени. Из горла вырвался отчаянный вздох. Я стала перебирать пальцами. — Что-то ещё? — Спросила, чтобы убедиться, что больше сюрпризов не будет. — Пока нет. «Пока нет». Я закусила губу и поднялась. Не думала, что оседлаю его так скоро или когда-либо вообще. Он смотрел на меня довольным, ждущим взглядом. Я встала между его ног. Сначала поставила на диван одно колено, потом другое. Собиралась остаться навесу, но его крупные ладони резко притянули к себе, топя в мучительной близости тел через одежду. — Поцелуй, — напомнил сухо и приоткрыл рот. Как будто я могла забыть. Зачем-то протянула руки к его лицу. Коснувшись пальцами его щёк, заметила, как изменился его взгляд. Кажется, он был смятён. Приблизила лицо и прижалась губами к его готовому рту. Отстранилась спустя секунду невесомого контакта и заметила улыбку на мужском лице. Было непонятно: насмехался он или был доволен. Я склонялась к первому. Это было невинно, даже по-детски. И, наверное, глупо. Ему три тысячи лет. Он был так искушён, что подобное и не могло вызвать ничего, кроме смеха. — Такими ты видишь наши отношения? — Процедил он, изучая моё лицо с каким-то особым интересом. — Сколько мужчин у тебя было? Ты со всеми так целовалась? Я попыталась слезть с него, но он придавил мои бёдра обратно. Щёки снова пылали от его пронизывающего взгляда. Я попала в его капкан. Хотела обдурить, но в итоге сама осталась в дураках. — Ты не ответила, — заметил мужчина, совсем неприлично лапая мои бёдра. — И не отвечу. — Я всё ещё не прекращала попыток вырваться из его рук, но только я двигалась назад, как он притягивал меня обратно. Трение неизбежно привело к его возбуждению, отчего сидеть на нём стало ещё более некомфортно, будто нас не разделяло как минимум два слоя одежды. — Хочешь, чтобы я сам узнал? — Не вопрос, а скорее условие. «Не скажешь — залезу в сознание». Я вспомнила о разговоре с Лилит, о котором ему не следовало знать и отрицательно покачала головой. — И? — Он наклонил голову набок. — Один, — ответила коротко, не сводя с него взгляда. Он отреагировал нейтрально, будто и так знал, просто хотел услышать. — Я покажу, как надо, — сказал и замолчал. Я тоже ничего не говорила. Чувствовала, как воздух вокруг нас накалялся, а жар охватывал каждую клеточку тела. Он потянул меня к себе и бесцеремонно захватил мои губы своими. Не так, как это сделала я, а глубоко и влажно. Не медля, проникнув горячим языком в мой рот. Заставляя чувствовать ту же жажду, что и он, и желать… Я сжалась, поставив ладони на его грудь и пытаясь оттолкнуть, но то ли я плохо старалась, то ли он крепко держал меня, ничего не выходило. Большие руки обвили талию, окончательно заключив в каменные тиски объятий. Губы бессовестно сминали мои. Язык скользил уверенными, голодными движениями. Мальбонте смаковал каждый миг: замедлялся, всасывая нижнюю губу и снова давил напором, наклоняясь вперёд, поглощая без остатка. И я не могла не отвечать… Не могла остановить. Всё, что мне оставалось: сгорать от ненависти и возбуждения. Я проклинала каждый миг, когда тело желало большего, но боялась потерять это головокружительное чувство желанности, когда он хотел меня настолько, что игнорировал всё вокруг. Ненависть пульсировала в висках, а его член в мою промежность, выметая из головы все важные мысли. Мы всё ещё на земле. Всё ещё в доме отца. Мальбонте резко остановился. Я чуть не застонала от разочарования, но не нашла ничего умнее, как со всей дури хлопнуть его по лицу, чтобы не забывал, что я испытывала к нему. Ненависть. Хвататься за неё становилось всё труднее. Пощёчина оказалась слабой. Его голова лишь слегка дёрнулась в сторону, но суровый взгляд вернулся к лицу, остановился на губах, которые наверняка опухли и покраснели, а потом переместился на дверь. И я, наконец, тоже это ощутила. Чужая энергия, охватившая дом. Очень сильная, густая. Из окон полезли воины Шепфа, держащие в руках наточенные клинки. За ними в дверь вошли трое высоких, стройных мужчин, облачённых в белые костюмы и дурацкую золотистую броню. Я подпрыгнула. Мальбонте оказался передо мной. Нас окружили. — Вы ещё кто такие? — Прозвучал низкий, скребущий голос одного из мужчин. Они не узнали нас? Я думала, амулет, который дал Мальбонте, скрывал нас только от людей. — И где Фред Уокер? — Спросил другой, презрительно оглядев помещение. Мы с Мальбонте переглянулись. — Он не у вас? — Нет. — Последовал резкий ответ. — Кто вы такие? — Твои новые хозяева, — бесстрашно бросил Мальбонте и из его рук заклубилась искрящаяся тьма. — Не отходи ни на шаг, — сказал мне. Я застыла, встав спиной к его спине. Их было трое. Ангелами они были или чем-то другим понятно не было, но магией они управлялись удивительно ловко. Мальбонте вновь стал тем, кого я видела в коридоре: чудовищем, поглощённый своей же тьмой. Покрытый чёрными венами и с неживыми, пустыми глазами. Сражался кровожадно, расправляясь с воинами на раз-два. Один из посланников исчез. Двое были связаны тёмной магией. — Мальбонте, — догадался один из них. Другой оскалился, взглянув на меня. — И его непризнанная жена, — выплюнул посланник. — Земная никчёмная девка. Я застыла, удивившись услышанному. Мальбонте покончил с воинами Шепфа и медленно подошёл к посланникам, возвращая человеческий облик. Задав пару вопросов, он не получил ответа. Посланники держали язык за зубами. — Мой отец не у них? Тогда где? — Зашептала я, подойдя к мужчине. Но он не ответил. Взял их под руки и, выйдя на улицу, нырнул в водоворот. Я прыгнула следом, поглощённая новыми вопросами. Мы приземлились на террасе и разделились. Я вернулась в покои, а Мальбонте исчез за входной дверью, оставив меня наедине. Уставшую и сбитую с толку. Утро ещё не наступило, но солнце было на подходе. Мысли сбивали друг друга, устроив в голове бардак. Я взглянула на стол, где лежало скомканное красное платье и вспомнила про амулет-маяк. Отец исчез, может, мама что-то знала об этом? Я села на пол и приложила кристалл к уху, чувствуя волнительную дрожь во всём теле. Казалось, я не слышала её много лет. Забыла как звучал её голос. Всё ждала, когда она ответит, но на другом конце было тихо. Я успокаивала себя тем, что так уже было. Может, амулет работал с перебоями? Или не работал, когда она спала, например? Навязчивые мысли не давали покоя. Мне следовало рухнуть в постель или принять душ, но я решила дождаться Мальбонте, чтобы удостовериться, что всё хорошо. Он вернулся быстро. Я остановилась, взглянув ему в лицо. Показала амулет, будто признаваясь в преступлении. — Я знаю, — сказал коротко. — Мама… не отвечает. Он сдвинул брови. Взглянул на кристалл, зажав его двумя пальцами. — Можно поговорить с ней лично? Он прищурился, взвешивая все «за» и «против», но вскоре согласился. — Ты заслужила. Я запрыгала от радости и нетерпения. Большое зеркало, висящее напротив кровати исказилось. Мальбонте пропустил меня вперёд, а сам пошёл следом. Я без раздумий шагнула в портал и перенеслась в темницу. Остановилась перед камерой, вглядываясь в темноту. Взгляд опустился к земле. Там лежали какие-то куски. Мальбонте встал рядом. Он понял раньше, чем я, и среагировал так быстро, как только мог, заслонив меня собой и крепко прижав к себе. Я ничего не поняла, но слёзы выступили на глазах. Зачем он сделал это? Я пыталась выглянуть, но он крепко держал меня. — Не смотри. — Почему? Что там? — Не смотри, — повторил мрачно. Вскоре появился Зак. Меня увели. И я узнала, что моей мамы больше нет. Её убили в ночь, когда я вышла замуж за Мальбонте.

*